Центр изучения молодежи Поколения.net Субкультуры и жизненные стили Международный фестиваль социальной рекламы Виноградарь Бизнес-исследования и консалтинг
Найти
КАЛЕНДАРЬ

Ноябрь 2017

НЕД. 1 2 3 4 5 6
ПН 6 13 20 27
ВТ 7 14 21 28
СР 1 8 15 22 29
ЧТ 2 9 16 23 30
ПТ 3 10 17 24
СБ 4 11 18 25
ВС 5 12 19 26



Клуб Московской Школы Политических Исследований



Центр молодежных исследований ГУ-ВШЭ в Санкт-Петербурге

Гончарова Н. «Игры» для мальчиков (гендерные аспекты реализации карьерных притязаний)


Опубликовано в журнале "Социологические исследования", 2003, № 1, с. 83-91


«Независимо от того, куда вы едете, - это в гору и против ветра»
(Первый закон езды на велосипеде)

«У меня все-таки бродят амбиции, может быть иллюзорные… но они у меня есть… Импульса, поступков, деятельности… жажды работы, динамики, общения, любви…» (2-60-4ж)[1]. Эти слова одного из интервью довольно точно характеризуют настроение большинства юношей и девушек, окончивших учебное заведение и пытающихся добиться успеха в жизни. Период адаптации к рынку труда формирует специфические модели поведения, основанные на восприятии работы в самых значимых для выпускников аспектах: планировании карьеры, возможности приобретения значимого опыта и статуса, материального положения, интереса, денег, власти и т.д.

В предлагаемой вниманию читателей статье анализируются взгляды молодых женщин-специалистов на проблему конструирования гендера в сфере трудовых отношений, в частности в процессе реализации карьерных притязани[2]. Ключевым для нас станет вопрос, о том, как девушки усваивают и воспроизводят гендерное пространство и выбирают в его рамках ту или иную стратегию поведения.

Согласно теории социального конструирования гендера, отношения между индивидами представляют собой отношения власти, стратификации, которые задаются социальными взаимодействиями [1, с. 168]. Типичной формой стратификационного поведения является профессиональная карьера, которая характеризуется образцами социально-профессиональных достижений, престижными статусами, соответствующими методами и средствами их достижения. Принципиально важным, на наш взгляд, является положение данной теории о том, что субъект создает гендерные правила и отношения, а не только воспроизводит их. Идея конструирования подчеркивает деятельностный характер усвоения опыта и подразумевает возможность изменения социальной структуры. С одной стороны, гендерные отношения объективны, т.к. индивид воспринимает их как данность, с другой – они субъективны как социально конструируемые в повседневности. В качестве гипотезы можно выдвинуть предположение о том, что в периоды социальных трансформаций возможен сбой в четком разграничении «мужского» и «женского» пространства, которое, в свою очередь, выступает стимулом для перераспределения позиций, ранее закрепленных за тем или иным гендером.

В конструировании властных отношений между полами ключевым является соотношение приватной и публичной сфер, которые, как утверждается, в патриархальном обществе рассматриваются соответственно как «мужская» и «женская» территории [2, с. 67]. Наши интервью показали, что женщины, имеющие социальные устремления в сторону профессионального роста, вторгаются в сферу деятельности, которая воспроизводится на уровне стереотипов как традиционно «мужская». В основе подобной дифференциации лежат представления о «мужской» и «женской» работе, роли женщины в обществе и т.д.

В отношении молодых специалистов можно, думается, говорить не столько о реализации конкретного трудового поведения, сколько об уровне ожиданий или проигрывании той или иной стратегии. Трудовая сфера конструируется как некое игровое поле, где сама игра - это внутренний мир, объективирующийся в специфическом человеческом поведении. Человек как бы испытывает себя в рамках существующих правил. При этом всякое игровое пространство характеризуется использованием костюмов, масок, условного языка, обособленностью, ограниченностью круга игроков. Территория символического пространства определяет жизненные шансы индивида, которые в веберовской социологической традиции рассматриваются как шансы на обладание частью экономических и культурных благ, предоставляемых обществом. Распределение этих благ поляризовано в пространстве. Можно сказать, что и различия «мужского» и «женского» в сфере карьерных притязаний конструируются как неравенство возможностей. К.Уэст и Д.Зиммерман в работе «Создание гендера» говорят о том, что «делать гендер – значит создавать различия»)[3]. Как заявлено в одном из интервью - это «игра для мальчиков» (2-60-4ж).

В сознании молодых людей формируется многомерное символическое пространство, определенная система координат, в рамках которой происходит их позиционирование во внешнем мире и определяются возможные направления движения в рамках этого сконструированного пространства. Подобная система координат складывается под воздействием множества факторов, таких как образование, возраст, пол, ресурсы семьи, жизненные ориентации и наличие опыта работы по специальности.

Гендерное пространство определяет карьерные притязания и стратегии их реализации. По утверждению П. Бурдье, в иерархическом обществе не существует пространства, которое не было бы иерархизировано и не выражало бы социальные дистанции в более или менее деформированном и, в особенности, замаскированном виде [См.: 4]. Отметим, что гендер как повседневный мир взаимодействия мужского и женского, воплощенный в практиках, представлениях, постоянно воспроизводится как на уровне сознания, так и в поведении молодых девушек. Конструирование гендерного пространства идет одновременно, и в идеальном, и в реальном измерении. Возникает вопрос обо всем наборе практик, которые используются молодыми женщинами-специалистами для получения преимуществ, определения своего места в гендерном пространстве, о стилевых особенностях поведения, которые влияют на изменения их социальной позиции.

Модели трудового поведения даже на умозрительном уровне не существуют в виде неких целостных, законченных картин, а скорее похожи на мозаику. В сознании молодых людей существуют достаточно устойчивые стереотипы «мужского» и «женского» на рынке труда, по таким ключевым моментам как: мужские и женские стартовые позиции при приеме на работу и возможности достижения успеха, мужская и женская карьера и т.д. В отношении всех подобных моментов имеются определенные представления о гендерных неравенствах, где пол является критерием, дифференцирующим возможности профессионального роста и продвижения по социальной лестнице. Представляет интерес проекция гендерных стереотипов на реализацию карьерных притязаний.

Итак, конструирование гендерного пространства идет через противопоставление. Так представление о женских карьерах формируется, что называется, «от противного»: в сравнении или противопоставлении с мужскими карьерами, в сравнении или противопоставлении с личной жизнью и семьей. Подобные различия конструируются и в отношении разделения эмоциональной - рациональной сферы деятельности. Деловой, «мужской» является именно рациональная сфера общения. «Женщина - руководитель это в основном эмоциональная сфера общения, нисколько не деловая» (2-10-1ж).

Предполагается, что есть некое «мужское» пространство, в котором мужчины понимают друг друга и которое неподвластно женскому пониманию. Пространство карьерных притязаний по одобряемым стилям поведения, принятым правилам описывается как «мужское». По утверждению женщин, неформальные отношения внутри мужских групп способствуют конструированию их гендерного статуса посредством создания четкой границы между ними и женщинами. Доминирующее положение мужчин основывается на ритуальных формах повседневного общения, которые являются непременным атрибутом «игрового пространства» карьерных притязаний. Наглядным примером может служить ритуал приветствия, когда мужчины «ручкуются», т.е. пожимают друг другу руки, определяя тем самым круг «своих», подчеркивая свою избранность, превосходство. Это относится и к ритуалам реализации властных полномочий. «Такой термин, выражение существует «съездить поднять руки», т.е. договориться о чем-то» (2-60-1ж). «Мужчины просто легче со своими находят общий язык. Там возможны какие-то компромиссы, ужимки… Может быть, это называется, общаться по-мужски, вести себя по-мужски в их среде. Женщины не всего могут себе позволить. И все-таки как бы в делах… в любой сфере боятся, что женщина может стать конкурентом…. мужчина, он обязан чувствовать свое превосходство» (2-60-4ж).

Карьерный рост, как представляется, являет собой сознательно выбранный и реализуемый человеком путь профессионального или должностного продвижения, результатом которого является достижение определенного «желаемого» статуса. Образцы социальных достижений выступают неким идеальным аналогом того, к чему предполагается прийти в будущем. В тоже время они являются своеобразным эталоном для сравнения и корректировки поведения. Исходной базой трудового карьеры, определяющей ее специфику, служит усвоенная человеком шкала престижа профессий и соответствующие ей образцы социальных достижений (ценностей на шкале социального престижа), а так же уровни профессиональных притязаний.

Существенным моментом целеполагания людей в достижении трудового статуса являются их представления об успехе. Последние входят в структуру мотивации человека, направляют его активность и ложатся в основу стратегии достижения карьерного роста. В структуре представления об успехе молодых женщин - специалистов в нашем исследовании можно выделить три ключевых момента: успех оценивается (следовательно, существует некая система мер); успех отмечается (следовательно, существует набор знаков и символов, определяющих это понятие); успех признается (следовательно, существует «жюри», которое и дает оценку).

Успех определяется по отношению к значимым для человека критериям, совокупности общих представлений о том, какие социальные позиции и почему привлекательны. При этом у людей могут сосуществовать различные модели успеха, что в периоды интенсивных социальных трансформаций проявляется особенно ярко. Опрошенные девушки единодушны в том, что успешный мужчина - сделавший успешную карьеру. Успешная женщина - женщина успешная в личной жизни, в семье и на работе. «Успешная женщина - Это когда, наверное, у нее везде все хорошо: и в личном плане, и на работе. Все сбалансировано. А мужчина - это в основном работа» (2-8-4ж).

В женских стратегиях реализации карьерных притязаний существенную роль играет профессиональный рост. При этом движение вверх по должностной лестнице оценивается как вертикальная карьера, а содержательное освоение профессии, профессиональный рост - как горизонтальная. Причем, профессиональная карьера у женщин предшествует вертикальной. Это порядок, который она не может нарушить. Женщина занимает как бы выжидательную позицию. Она понимает, что от нее будет требоваться гораздо больше усилий, чем от мужчины, чтобы реализовать свои притязания. «Для меня сейчас важна не карьера, а профессиональный рост плюс заработок. Просто держать себя в тонусе, вот какая цель главная, и, скажем, при возможном благоприятном стечении обстоятельств возможна и смена» (2-60-3ж).

Для женщин всегда существует опасность разрыва между профессиональным и служебным ростом, когда она становится профессионалом на своем рабочем месте, а существенного продвижения по служебной лестнице не происходит. При этом в данном случае действуют как структурные ограничения (например, по профессиям, не предполагающим существенного карьерного роста: учитель, бухгалтер и пр.), так и ограничения со стороны мужского сообщества. В любом из этих случаев, как показало наше исследование, разрыв профессионального и служебного роста может стать фактором социальной мобильности молодой женщины. 6 из 22 молодых женщин на четвертом этапе исследования (спустя два года после окончания вуза), пытаясь преодолеть достигнутый уровень компетентности, поменяли или ориентированы на смену. Четыре девушки активно используют дополнительные виды деятельности, которые являются для них не только способом заработка, но и служат целям самореализации.

Для представителей групп, в которых отсутствуют условия для «проведения в жизнь» социально приемлемой модели успеха, он, в основном, зависит от внешних обстоятельств. Для людей, имеющих возможность реализовать свою модель успеха (в первую очередь экономического), значимыми оказываются факторы, связанные с активным индивидуальным влиянием на этот успех. «А желаний очень много. Если только на себя полагаться можно, то есть то,  ты сумеешь добиться, вырвать зубами, тога это будет твое. Если нет – то сиди там, куда ты себя загнал» (2-10-2ж).

Отметим, что карьера и заработок выступают векторами конструирования властных отношений в трудовой сфере. При этом общая тенденция среди молодых специалистов - стремление к независимости. Это наглядно проявилось в «женских» интервью. Если для мужчин ощущение независимости дает в первую очередь финансовая самостоятельность, то для женщин существенное значение имеет не только и не столько материальная, сколько психологическая самостоятельность. Подобное чувства у девушек вызывает (наряду с заработком), ощущение собственной значимости, самореализации как в семье, так и на работе.

Названные выше вектора конструируют разные представления о женских образах при реализации карьеры. Для девушек (в первую  очередь ориентированных на карьеру, успех в работе) образ деловой женщины привлекателен своей самостоятельностью и независимостью. «К деловым женщинам я очень положительно отношусь. Если у женщины мозги есть, почему бы ей не работать хорошо? У нас не всегда есть возможность женщине куда-то продвигаться» (2-41-1ж). В тоже время отношение к образу деловой женщины не однозначное: от лояльного до крайнего негативного. Следует заметить, что термин «деловая женщина» напрямую не ассоциируется с женщиной - руководителем. Это связано, в первую очередь, с разными моделями продвижения по профессиональной лестнице в разных отраслях и сферах деятельности. Служебный рост женщины в традиционно «женских» отраслях, например, в образовании, воспринимается как вполне «нормальный». В женских представлениях образ деловой женщины перекликается с образом эмансипированной женщины и в целом является привлекательным. При этом признаком эмансипации является умение женщины быть «и там и там» (2-8-4ж) - и в семье, и на работе.

Несколько иное отношение вызывают «бизнес – леди». Бизнес воспринимается, как мужская сфера деятельности. Если «деловой» женщина может быть и в традиционно «женских» сферах (например, в том же образовании), то бизнес - леди делают карьеру исключительно в «мужском пространстве».

В отличие от многих мужчин женщины вполне лояльно относятся к образу женщины-руководителя. При этом существует мнение о том, что женщина – начальник - это обязательно стерва. Примечательно, что эта черта оценивается девушками или нейтрально («Я их уважаю, но не люблю»), или даже восторженно. «Стервозность - положительное качество в женщине. Тут другой вопрос возникает: что такое стерва? Если послушать, что такое стерва, получится яркая, умная, интересная женщина, активная и подвижная, способная защищать себя, свою семью, своих близких, друзей, всех, кого можно, отстаивать свое место под солнцем. Это называется «стерва». Если послушать, какие характеристики дают им, я считаю, что это положительное качество» (2-60-3ж).

Что мешает восприятию женщины - руководителя? Больше всего в ее образе смущает сам факт распределения властных ролей. Эта ситуация оценивается как противоестественная. «Мы как привыкли, что начальник - мужчина, потому что мужчина не будет подчиняться женщине» (2-31-1ж). Кроме того, проявляется стереотип «женских профессий» (вынесенных на макро уровень традиционных занятий женщины в семье). Профессия «руководителя» к их числу не относится. Очевидны и  существующие ограничения со стороны мужского сообщества. В свою очередь все это создает барьеры в сознании некоторых молодых женщин (заметим, что в нашей исследуемой группе таких было меньше половины), которые не дают возможности нарушать границы гендерных пространств. Это проявляется в неуверенности в своих силах, низком уровне притязаний в профессиональной сфере.

Уже говорилось о том, что субъект создает гендерные правила и отношения, а не только пассивно их усваивает. Анализ интервью позволяет считать, что существуют некоторые изменения в социальном поведении женщин и создании ими новых поведенческих образцов. Девушки демонстрируют большую социальную мобильность в плане гендерного конструирования, чем мужчины, и в период социальных трансформаций демонстрируют новые формы гендерного поведения. Это проявляется не столько в гендерной атрибутике, сколько в конструировании новых форм гендерного взаимодействия. Женщины активно осваивают новые профессии, считавшиеся традиционно мужскими, формируют новые типы гендерных контрактов (отношение к гражданским бракам, реализация семейных стратегий поведения и пр.).

На смену «профессиональной стабильности» (реализованной в модели родительского поведения) приходит «профессиональная гибкость», т.е. способность к адаптации на рынке труда (смене профессии, работе не по специальности, получению дополнительного образования и пр.) [5]. Все большая часть молодых девушек готова работать не по специальности, полученной в вузе (техникуме).

Современный этап формирования трудовых биографий характеризуется тем, что большинством девушек он рассматривается как полигон для апробации профессиональных навыков, умений. При этом материальные стимулы сдвигаются на второй план. Молодые женщины на первых порах готовы потерять в зарплате, чтобы в последствии окупить это на новых местах работы. В целом указанный этап рассматривается и юношами, и девушками как промежуточный, буферный, как период накопления профессиональных знаний и опыта работы. Высокие амбиции частично оправданы наличием определенного образовательного и профессионального потенциала, возможности реализации которого, однако, существенно ограничены. В то же время первые успехи, навыки работы позволяют повысить самооценку и, соответственно, планку ожиданий. В любом случае, как говорят сами выпускники, для полной адаптации на рынке труда и выработки своей собственной стратегии поведения после окончания учебного заведения им потребуется от 3 до 5 лет.

Различные проекции социальных отношений, в которые включен человек, задают множество статусов и соответственно модусов социального поведения. Женщина, «вторгаясь» в традиционно «мужское» пространство может реализовывать разные стратегии поведения, принимая мужские правила игры и следуя им или вырабатывая свои собственные (тем самым, реконструируя гендерное пространство). В последнем варианте устанавливается новый порядок  властных отношений. Мужчины, как утверждают феминисты, видят власть, как власть «над», как возможность влиять или доминировать; женщины видят ее как обретение силы "для". Феминистская теория также настаивает на том, что женщины и определяют власть, и пользуются ею иначе, чем мужчины [6]. «Женщины они как-то демократичнее, воспринимают все вне зависимости от пола» (2-60-4ж).

Реализуя карьерные притязания, женщины демонстрируют новые непривычные формы гендерного поведения, которые иногда прочитываются как «неженские». Находясь в неравных стартовых условиях с мужчинами, для реализации профессиональных устремлений они должны выбирать путь наступления, пользоваться «мужскими» методами продвижения, демонстрируя «мужской» характер. «Может быть я просто показала зубы, им пришлось со мной считаться» (2-8-3ж).

Реконструируя традиционное гендерное пространство в трудовой сфере, девушки делают это через использование гендерной атрибутики, прежде всего, связанной с обликом деловой женщины. Зачастую они пытаются воспроизвести данные атрибуты на индивидуальном уровне, демонстрируя желание принадлежать к миру деловых женщин. «Сейчас многие ездят бизнесменши на машине, наверно крутые… У меня мечта – купить себе машину» (2-3-1ж). Как минимум в образе деловой женщины присутствует машина, сотовый телефон, boy-friend, дорогая одежда и парфюмерия. Но фактически, этот набор мало, чем отличается от традиционного набора «елового мужчины» Более того, даже если женщина допускается в «мужской» мир, она попадает под его правила, воспроизводящие патриархальную структуру властных отношений. «сли подчиненный коллектив мужской, это тоже прекрасно. Потому что им можно командовать достаточно легко. Это практически так же как к женщине за рулем: недоверие есть, но все прощается, их и пропустят»(2-8-1ж). Она добивается это допуска не вопреки, а благодаря существующим отношениям неравенства. Она принимается мужским сообществом (точнее говоря, они позволяют собой руководить) потому, что она принимает или поддерживает существующий порядок, существующие правила игры.

Гендерные иерархии воспроизводятся на уровне социальных взаимодействий, а факт «производства гендера» становится очевиден только в случае коммуникативного сбоя сложившихся образцов поведения [1, с. 158]. Об этом свидетельствуют К.Уэст и Д.Зиммерман, отмечая организацию некоторых ситуаций, демонстрирующих и одобряющих модели поведения, связанные с той или иной категорией принадлежности к полу [3, с.67]. Женщина в данном случае выступает как активных субъект в сфере, традиционно считающейся «мужской». В этой ситуации «оживают» многие гендерные стереотипы, связанные с положением женщины в семье, ее ролью в обществе.

Бизнес, пространство реализации карьерных притязаний - мужское и не приспособлено для женщин. «Бизнес – это изначально мужское слово, дело, и вообще его мужчины придумали в процессе истории. Свидетелями мы являемся, ближайшая наша история, сколько там, 20 веков, мы свидетелями являемся, что мир, он мужской и только. Установлены мужчинами правила в том же самом бизнесе, и женщина, она, попав в бизнес, она либо приучается к этим правилам, либо довольствуется «вторыми» ролями какими-то – оформление или оправдывание перед кем-нибудь, а для мужчин остается задумка, право требования результата, или, скажем лавирование туда-сюда, захотелось – так, захотелось – сяк» (2-60-4ж).

Здесь действуют те же механизмы вытеснения «иных», как и в любой другой сфере [7]. Но в данном случае они усиливают свое действие. Женщина-руководитель вторгается в мужское пространство и становится в нем чужой. С другой стороны она «иная» и для женского сообщества (женщины видят в ней более удачливую соперницу). Ее исключают женщины и не принимают мужчины. «Женщины, они как-то ревностно относятся друг к другу. Чувство соперничества оно есть» (2-60-4ж). «Если весь подчиненный коллектив - женщины, то это беда женщине-начальнице. Потому что это все-таки чувство соперничества оно всегда проявляется» (2-8-1ж).

В какой-то степени в данном случае можно говорить о разной степени толерантности к исполнению мужчинами и женщинами традиционных гендерных ролей, отношения к различным гендерным практикам. Толерантность можно рассматривать как характеристику, позволяющую фиксировать асимметрию в социально-психологических установках и поведении мужчин и женщин.

Если человек замечен в поведении, обыкновенно ассоциирующемся с другой категорией лиц, это является вызовом рутинному порядку вещей. Женщины, пытающиеся преодолеть предписанные им роли, часто приобретают маргинальный статус. Он развивается из конфликта, который возникает, если женщина выходит за рамки своей традиционной роли и стремится занять «не соответствующее» положение в общественной сфере. В противоречие вступают ролевые требования, предъявляемые к женщинам (как слабому полу) и руководителям (как профессионалам, с которыми, прежде всего, ассоциируются мужчины). Женщине-руководителю приходится отказываться от некоторых норм традиционной женской роли. В то же время мужское пространство зачастую не принимает ее полностью и стремится поставить в подчиненное положение. Женщину-руководителя и оценивают по двум шкалам: исходя из соответствия стандартам феминности и власти, которые исключают друг друга[4]. Конфликтующие требования различных ролевых групп приводили к тому, что женщина - руководитель не идентифицируется полностью ни с одной из возможных ролей. «Если женщины с мужским складом характера, она вполне может заниматься мужской профессией. Но опять таки, это не женщина» (2-10-2ж). «Женщина, когда вливается в мужской мир, она принимает, скорее всего, правила мужчин. Но все-таки для них, для «братьев» между собой, для «друзей», однокашников-мужчин она все-таки остается чужой. Дистанция сохраняется…, ну, как к даме, как к женщине. Очень редкие женщины могут преодолеть этот барьер» (2-60-3ж).

В тоже время маргинальный статус не всегда маркируется женским сообществом отрицательно. Женщины - руководители зачастую вызывают у других женщин восторг. Но все равно они одиноки и исключены из женского сообщества. Они «другие». «Меня это просто восхищает. В бизнесе, там, с мужчинами на одном уровне, тоже там и поспорит, и свою точку зрения выскажет, и все, там, и доказывает свое. Я просто… ну, восхищаюсь, просто, такими женщинами,  что такого добиваются» (2-26-1ж).

Одна из стратегий завоевания мужского пространства – демонстрация своей нужности. Женщина должна доказывать, что она нужна, и доказывать это постоянно, даже уже находясь в «мужском» пространстве, чтобы не быть исключенной. Можно предположить, что она никогда не будет в нем до конца своей. «Это спасает, когда ты сама уже имеешь свое положение, ты во главе чего-то, без чего мужчины не могут обойтись, и они с тобой вынуждены считаться как с партнером, и без тебя не могут решить что-то. Понимаешь, когда ты на равных с ними… Ну и роли так само собой расписываются, тоже, конечно же: здесь уровень решения, а все исполнение – это уже там, и желательно, чтобы это была женщина, потому что женщина очень исполнительна и аккуратна, и внимательна…» (2-60-4ж). «Это интересно, когда прислушиваются к тебе, к твоему слову, когда тебя слушают, именно выслушивают, это очень интересно, и дают тебе силы для жизни. Ты чувствуешь себя таким человеком, когда тебя слушают» (2-31-1ж).

Освоение женщиной мужского пространства – это всегда борьба. Она удается не многим и фактически тоже становится занятием для избранных. «Деловая женщина, это вообще престижно. Тем более, когда у женщины свой бизнес есть, это характеризует ее с той стороны, что она сильная женщина, если сумела такого добиться» (2-31-1ж).

Следует заметить, что женская карьера чаще всего воспринимается молодыми людьми как конфликт с семейной жизнью, и представления о том, что семья и карьера - вещи не совместимые, распространено среди молодых женщин достаточно широко. В тоже время все более важным для девушек становятся самоутверждение на работе, профессиональные амбиции.

Начало трудовой деятельности молодых людей совпадает с созданием семьи. Для женщины данное обстоятельство, связанное также с рождением детей, становятся, хотя бы на время, причиной отрыва от трудовой сферы. При этом выбор ориентации на семью или карьеру может стать причиной профессионального неравенства молодых женщин. Этот стереотип достаточно устойчив в сознании респонденток. «Молодая, успешна - вообще такого нет. Если получать хорошее образование, начиная с 17 лет, как правило, это еще 5 лет учебы, это 23-24. В среднем 23 пусть будет. Вот устроилась она в 23 года на работу… Года 3-2 еще нужно проработать, чтобы понять какое ты положение в этом обществе, чтобы к тебе начали прислушиваться, чтобы ты смог добиваться каких-то там определенных, претендовать там на какое-то место. А чтобы вот так вот, это все равно будет человек 25-26 лет, все равно. Мужчина устроен проще. А для девушки это как бы все-таки не очень.  Т.е. он даже может учиться, совмещать свою работу, а когда он уже закончил обучение, он стал специалистом» (2-35-4ж).

Однако вопрос о том, работать или не работать для большинства респонденток вообще не стоит. Практически никакие условия или обстоятельства не могут, по их мнению, побудить человека не работать - ни хорошие материальные условия, ни богатство партнера, ни что-либо другое. «Работала бы, это однозначно, потому что дома сидеть, это я не знаю. Поболеешь маленько, дома посидишь, уже пятый угол ищешь в квартире. Нет, дома невозможно сидеть вообще» (2-9-1ж).

Интересно, что молодые женщины даже можно сказать «ожесточенно» доказывают важность работы, возможно заочно споря с представлениями о том, что у женщины притязания на работу могут быть более низкими, чем у мужчин, и что они не просто легче переносят отсутствие работы, но даже стремятся к этому. «Я всегда об этом говорила. Даже если у меня будет муж, там, супермиллионер, я не знаю, получу какое-то наследство… Я не могу сидеть дома. Я ненавижу сидеть в четырех стенах, ничего не делать. Меня это убивает.  Я могу весь день ничего не делать. Но это только день, максимум – два. Только мне это жутко надоедает. Я жажду деятельности. Кстати, допустим, так получится в жизни у меня, будет такая ситуация, что я могу не работать. У меня будут деньги. Я пойду даже в школу, работать с детьми. Заниматься любимым делом. Пусть триста рублей, мне хоть сто рублей» (2-1ж).

Несмотря на то, что некоторые молодые девушки придерживаются и воспроизводят традиционный стереотип жены-«домушницы» (среди респонденток таких единицы), большинство демонстрируют новую тенденцию в женских стратегиях - стремление примирить эти две сферы. Появляются новые идеи о женских карьерах, например, о том, что по-настоящему реализация женщины наступает после 35-40, когда она уже выполняет свое «предназначение», реализовывает все социальные ожидания. «Я думаю, что вот этот путь реализации женщины в профессиональном и личном плане более удобен, то есть сначала семья, муж, быт этот, а потом уже карьера. Не надо себя, скажем, отдавать полностью большой этот промежуток, двадцать лет после получения образования,  семье, какое-то определенное время плюс работа. Вот это накопление знаний, опыта, чтобы потом реализовать» (2-60-1ж). Иногда девушки демонстрируют и такую стратегию поведения: «Если уж очень много денег, в конце концов, завести какую-нибудь свою фирму и быть начальницей. Это вообще прекрасно, по-моему» (2-8-1ж).

При этом девушки вполне лояльны к гражданским бракам, т.к. именно последние дают женщине возможность сохранить самостоятельность и независимость. «Сейчас многие мои подруги думают, что сначала лучше поработать для себя, потом заводить семью, если захочется. А если и не захочется, то просто родить ребенка» (2-27-1ж). О смене акцентов в конструируемом гендерном пространстве заявляется и так: «Никто ни у кого не должен сидеть на шее. Каждый должен быть материально независим друг от друга. Если попадешь под чью-то зависимость – это уже не семья, потому что другой человек начинает тобой управлять» (2-31-1ж). В интервью подчеркивается и значимость самостоятельности и независимости от мужа: «Я в жизни больше рассчитываю на себя, чем на мужа» (2-32-4ж).

Смена приоритетов и ценностей зачастую провоцирует «выяснение отношений» с партнерами, результатами которых могут быть и разрывы. В данной связи среди молодых женщин-специалистов распространенно мнение о том, что женщина делает карьеру, компенсируя тем самым проблемы в личной жизни. «Если женщина реализует себя в карьере, значит ей это надо, значит может у нее когда-то что-то не получилось, там с мужчинами может там у нее проблемы или что. Ну все равно если она что-то достигла  в этой своей отрасли наверное успешна все-таки» (2-41-4ж). «Со стороны бизнеса, наверное, успешна, со стороны личной жизни - сомневаюсь, что преуспевает. Для женщины главное не карьера, а семья» (2-26-4ж). Зачастую такая ситуация не воспринимается как трагедия. Карьера в этом случае выступает как запасной вариант самореализации. «Если получится в ближайшее время, скажем, год-два, я выйду замуж, ну я хотела бы выйти замуж. Как это традиционно считается, что женщине полезно при муже. Но, с другой стороны, если у меня этого не получится, то я буду работать и строить свою жизнь, ну скажем, если это получится, как у деловой женщины» (2-60-1ж). «Если у нее нет семьи – значит она делает карьеру. Одно из двух» (2-26-4ж).

И все-таки женщине неизбежно приходится выбирать: семья или карьера. Несмотря на демонстрацию новых форм гендерного поведения, девушки часто воспроизводят стереотип о несовместимости семьи и карьеры. Фактически, женщина, выбравшая карьеру, борется с судьбой. При этом «борьба» иногда принимает форму противостояния себе самой, своими собственными стереотипам. Возникают противоречия в конструируемом гендерном пространстве. «Я вот последнее время склоняюсь так к домохозяйкам. Не знаю почему. Я уже все на этом, я купила специально книгу. Стала учиться готовить, не знаю, к чему это приведет меня. Но вроде пока вот получается. Ну а если вот так вот посмотреть, то лучше быть деловой женщиной» (2-35-4ж).

Отметим, что представления о роли женщины в семье достаточно противоречивы. Стереотип, что «мужчина должен зарабатывать больше» сохраняется. «Конечно, желательно, чтобы муж больше зарабатывал. Потому что  у них как-то потом самолюбие и все: вот, ты там больше зарабатываешь. Мне кажется, они себя как-то неуютно чувствуют. Все-таки мужчина как-то должен зарабатывать больше, кормить семью» (2-3-1ж). Примечательно, что в последней цитате девушка испытывает дискомфорт оттого, что его испытывает мужчина, тем самым, воспроизводя в такой форме традиционную структуру властных отношений.

Девушки демонстрируют еще одну новую гендерную стратегию поведения. Независимо от ориентации на карьеру или семью, они требовательны не только к себе, но и к своему партнеру. В случае, если последний их не удовлетворяет в плане заработка, они готовы от него отказаться. «Если мой муж будет получать меньше меня, нафига мне такой муж?» (2-41-1ж). «Я то одна проживу, а его уже не себе не потяну. И смысла нет» (2-10-3ж). «Вообще-то я не собираюсь тянуть семью, если она будет. Я так и одна проживу, зачем еще обузу себе вешать?» (2-35-4ж).

Семья воспринимается скорее как некая идеальная ценность, которая в принципе не может ставиться под сомнение. Но, несмотря на устойчивые воспроизведения традиционных стереотипов, девушки после окончания вуза или техникума в качестве первоочередной задачи ставят для себя именно поиск работы и завоевание определенного профессионального статуса. Замужество отодвигаются временно на второй план. «Считается, например, что женщина обязательно должна в 22-23-24 замуж выйти, что она обязательно должна иметь такое-то количество детей даже в нашей семье, даже так, в 20 лет я совсем не собиралась замуж. Почему у тебя никого нет, как же так, старая дева. Ну меня это абсолютно не пугало» (2-50-1ж). О семье: «Может быть, через года два с половиной. Это как бы время, которое мне нужно, за это время укрепиться на работе, и там уже думать о замужестве и детях» (2-54-2ж). Можно сказать, что женщина как бы сохраняет за собой сферу «частного», но начинает активно осваивать и сферу «публичного», сферу, традиционно считавшуюся «мужской».

Выводы

Результаты исследования демонстрируют изменения в социальном поведении молодых женщин в плане реализации карьерных притязаний. Несмотря на существенное влияние гендерных стереотипов, девушки-специалисты демонстрируют новые поведенческие образцы, формы гендерного взаимодействия и в «частной» сфере (в отношении к гражданским бракам, реализации семейных стратегий поведения и пр.), и в сфере «публичной» (планирование карьеры, приобретение статуса, материального положения и т.д.). Существенную роль в  этих стратегиях играет профессиональный рост, который зачастую предшествует вертикальной карьере.

Пространство карьерных притязаний по одобряемым стилям поведения, принятым правилам описывается как «мужское». «Вторгаясь» в него молодая женщина принимает «мужские» правила игры или частично реконструирует существующий порядок властных отношений. При этом в стремлении занять определенное положение в общественной сфере, она приобретает маргинальный статус, выходя за рамки своей традиционной женской роли. Фактически женщина, делающая карьеру в «мужском» пространстве, остается в нем в исключенном положении и для мужчин, и для женщин.

Перераспределение позиций, закрепленных за тем или иным гендером, происходит у молодых женщин - специалистов в направлении освоения «мужского» пространства, границы которого в сфере властных трудовых отношений определяются достаточно четко. В силу этого представления о «женском» довольно расплывчаты и зависят от собственных карьерных притязаний молодой женщины. Чем они выше, тем менее определенными и традиционными становятся гендерные позиции.

Список литературы

  1. Е. Здравомыслова, А. Темкина. Социальное конструирование гендера: феминистская теория / Введение в гендерные исследования. Ч.1: Учебное пособие. Под. ред. И.А. Жеребкиной. Харьков: ХЦГИ, 2001; СПб.: Алетейя, 2001.
  2. Эльштайн Дж. Б. Императивы приватного и публичного / Хрестоматия феминистских текстов. Переводы. Под ред. Е.Здравомысловой, А.Темкиной. СПб.: Изд-во «Дмитрий буланин», 2000, с. 67.
  3. К.Уэст, Д.Зиммерман. Создание гендера / Хрестоматия феминистских текстов. Переводы. Под ред. Е.Здравомысловой, А.Темкиной. СПб.: Изд-во «Дмитрий Буланин», 2000, с. 207.
  4. Н.Власова. Поляризация пространства как фактор экономической свободы // http://www.prof.msu.ru/cont/cont32.htm
  5. См.: Гончарова Н. Гендерные аспекты трудового поведения молодых специалистов на рынке труда. / Другое поле. Социологические практики / Под ред. Е.Л.Омельченко, С.А. Перфильева. - Ульяновск, изд-во «Средневолжского научного центра», 2000.
  6. См.: Чикалова И. Женщины в политической теории // http://envila.iatp.unibel.by/g_centre/another3/artl.html
  7. Брандт Г.А. Природа женщины. - Екатеринбург: Гуманитарный университет,2000.
  8. Омельченко Е. В поисках гомофобии. Опыт исследования механизмов исключения «другой» сексуальности в провинциальной молодежной среде. / В поисках сексуальности. Сборник статей. / Под ред. Здравомысловой Е и Темкиной А. Изд-во Д. Буланин, СПБ., 2001
  9. Тартаковская И. Мужчина и женщина в легитимном дискурсе// Гендерные исследования, № 4, 2000, с. 247
  10. Э. Кесслер-Хэррис. Женский труд и социальный порядок/ Антология гендерной теории. Сб. пер./ Сост. и комментарии Е.И.Гаповой и А.Р.Усмановой. Мн.:Пропилен, 2000, с. 171
  11. Gender, state and society in Soviet and post-Soviet Russia // S.Ashwin (ed.), London and New York: Routledge., 2000.

[1]Обозначение порядкового номера интервью.
[2] Использованы результаты лонгитюдного исследования «Гендерные стратегии занятости в России», провиденного в 1999-2000 г. Исследование предполагало в течение двух лет периодическое интервьюирование 60 респондентов (30 юношей, 30 девушек) - выпускников высших и средних специальных учебных заведений г. Ульяновска для определения значимых моментов трудовой биографии, влияющих на изменение представлений о семье, карьере, обществе.
[3] В. Клейн, выдвинувшая  концепцию маргинальности, определяет ее как состояние человека, одновременно живущего в «двух разных мирах», «двух культурных системах», одна из которых в соответствии с существующими стереотипами рассматривается как «высшая по отношению к другой» [6].