Центр изучения молодежи Поколения.net Субкультуры и жизненные стили Международный фестиваль социальной рекламы Виноградарь Бизнес-исследования и консалтинг
Найти
КАЛЕНДАРЬ

Ноябрь 2017

НЕД. 1 2 3 4 5 6
ПН 6 13 20 27
ВТ 7 14 21 28
СР 1 8 15 22 29
ЧТ 2 9 16 23 30
ПТ 3 10 17 24
СБ 4 11 18 25
ВС 5 12 19 26



Клуб Московской Школы Политических Исследований



Центр молодежных исследований ГУ-ВШЭ в Санкт-Петербурге

Шкляр Л. Родители — виновники, соучастники или жертвы?


В данной статье анализируется место, которое отводится родителям в сфере антинаркотической политики. Кто они на самом деле - полноценные субъекты этого пространства наравне с нашими экспертами или те, кто сами нуждаются в этой помощи, то есть являются объектами политики?

Опрошенные нами специалисты, как правило, не считали родителей равноправными субъектами. Более того, значительная часть экспертов высказалась за то, что родители - это объект помощи, поскольку сами являются жертвами процесса наркотизации. И даже в том случае, когда родители, стремясь выбраться из сложившейся ситуации, создают общественные организации или объединения и начинают активно там работать, а это под силу далеко не всем,  они  не воспринимаются экспертами как полноценные и действенные субъекты антинаркотической политики. Скептицизм в отношении общественных организаций свойственен, в первую очередь, государственным чиновникам, а их в нашем исследовании было опрошено большинство.

Статья написана на основе данных, полученных в ходе анализа экспертных интервью, где в роли экспертов выступали представители властных структур, правоохранительных органов, медицинских, образовательных, религиозных учреждений, а также коммерческих и общественных организаций [1]. Цель статьи  заключается в осмыслении места и значения родителей и семьи в целом в сфере антинаркотической региональной политики - насколько роль, отведенная им экспертами, соответствует их собственному пониманию. Разница этих двух точек зрения дает представление о некоторых проблемах, в частности о степени включенности родителей в сеть антинаркотических практик, и о том, насколько сами родители являются полноценными субъектами наряду с «традиционными».

Как показали интервью, мнения экспертов можно разделить на три группы, смысл которых заключается в том, что одна часть считает родителей виновниками, другая - соучастниками, а третья - жертвами детей, попавших в наркотическую зависимость.

1.Родители - виновники. В эту, наиболее многочисленную группу, вошли мнения экспертов, суть которых в том, что родители своим невниманием и нежеланием участвовать во внутренних делах детей подталкивают их к потреблению наркотиков. Отказываясь решать проблемы детей, родители выгоняют их на улицу. Не следует думать, что возраст всех этих детей подростковый, нередко (и это подтверждают прошлые исследования НИЦ «Регион») они уже давно миновали все существующие границы совершеннолетия и порой имели собственные семьи. Бесспорно, что положение этой категории родителей тяжелое. Решение вычеркнуть из своей жизни пусть даже и совершеннолетнего ребенка-наркомана принимается в крайнем случае. Нередко родители просто не видят иного выхода. Эксперты этой группы, тем не менее, считают, что, несмотря ни на что, вина родителей является абсолютной, и наркотизация детей лежит на их совести. Вообще для этой группы характерна безапелляционность мнений. Эксперты, высказывающие такие суждения, совершенно уверены в своей правоте, и надо признать, что в ряде случаев небезосновательно - в первую очередь, когда речь идет о семьях, где родители-алкоголики и наркоманы. Но, как показало исследование, проведенное НИЦ «Регион» в 1999-2000гг.[2], неблагополучных семей, где есть дети-наркоманы значительно меньше, чем традиционно «благополучных», столкнувшихся с той же проблемой. Поэтому категоричность, присутствующая в оценках экспертов, далеко не бесспорна.

Еще одна особенность оценок родителей экспертами данной группы - относиться к ним, так же, как и к их зависимым детям. Сами эксперты как бы становятся «родителями» и даже «учителями», а те, о ком они говорят, соответственно, «детьми», которых нужно воспитывать и учить. Поэтому не случайно использование таких понятий, как беспомощность и инфантильность. Родители не воспринимаются этой группой экспертов в качестве равноправных партнеров и союзников.

2.Родители - соучастники. Мнения этой группы заключаются в том, что вина родителей хотя и не столь явна и очевидна, как в первом случае, но она, бесспорно, присутствует в оценках, будучи часто опосредована рядом причин. Эта группа оказалась самой малочисленной из трех, выделенных нами. В отличие от предыдущего случая родители не «выбрасывают» детей на улицу, не сажают в тюрьму, а, напротив, стремятся вылечить и избавить ребенка от зависимости, но делают это непоследовательно и непрофессионально. При этом совершается множество ошибок, а по сути провокаций, цена которых - наркотическая зависимость. Подавляющее большинство экспертов в качестве причин, делающих силия родителей тщетными, называли то, что наркозависимость не признается ими семейным заболеванием. На их взгляд, больной ребенок должен лечиться вместе с родителями и другими членами семьи, а поскольку родители занимают пассивную позицию, то они автоматически становятся соучастниками процесса наркотизации.

3.И, наконец, последняя группа мнений - это эксперты, считающие, что родители - жертвы детей-наркоманов. Причем жертвы не только психологические, но также социальные и экономические. Последствия наркотизации оказываются пагубными не только и не столько для детей-наркоманов, сколько для их родителей. Если в предыдущих случаях эксперты «наставляли» и «воспитывали» родителей, то теперь отношение к ним резко изменилось. В данном случае уже родителей «лечат», «спасают», «вытаскивают» и даже сочувствуют им, чего не было раньше. Дети-виновники, как это ни странно, отодвигаются в тень. Здесь мы можем наблюдать перелом в отношении экспертов к родителям, у этой группы оно стало более «человечным». Если в первых двух группах это были «голоса» функционеров-аппаратчиков, то здесь мы слышим мнения людей, которые понимают, что и их может коснуться та же беда, и они не застрахованы от подобного несчастья.

Если попытаться проанализировать высказывания экспертов, выделенные нами в группы «виновников», «соучастников» и «жертв», то можно сделать любопытные выводы. В группу «родители-виновники» попали мнения работников государственных учреждений. Весьма интересным представляется то, что среди них ярко выделяются две категории специалистов. Условно назовем их «практики» и «теоретики». В категории практиков оказались сотрудники правоохранительных органов. Их оценки отличает резкость и жесткость, они буквально констатируют вину родителей, расплачивающихся за свой выбор и ошибки. В категорию специалистов-теоретиков вошли работники структур и ведомств, которые напрямую не взаимодействуют с родителями - их представления о родительской вине большей частью умозрительны, подкрепленны, как правило, сводками и отчетами тех же правоохранительных органов.

В группах «родители-соучастники» и «родители-жертвы», напротив, преобладают высказывания экспертов, работающих непосредственно с семьями, где есть наркозависимые дети. Большинство из них - практики, поэтому их представления о ситуации сформировались не понаслышке, а в результате личных контактов с родителями и детьми. Проблемы этих семей им видны и понятны. Среди этих экспертов - лидеры общественных организаций и объединений, специалисты центров «Семья».

Интересно, что родители, как никто другой, находясь в эпицентре проблемы, вызывают столь неоднозначные оценки у специалистов антинаркотической политики. Нередко на протяжении одного и того же интервью в оценках экспертов наблюдается трансформация их отношения. Почему одних родителей считают виновниками и соучастниками наркотизации, а других - жертвами? Случается ли миграция родителей из одной группы в другую, и что для этого нужно? Могут ли «виновники» стать «жертвами», или это стороны одной медали? На эти и другие вопросы нам предстоит ответить в данной статье.

Результаты этого исследования, как собственно и предыдущих исследований, проведенных НИЦ «Регион», показывают, что главным субъектом антинаркотической работы и воспитания детей, на уровне отдельной семьи, были и остаются матери. Отцы также, как и прежде, находятся в тени [3]. Роль пап в этом процессе, безусловно, важна, и надо сказать, что эксперты признают это. Однако решительное большинство опрошенных специалистов упоминали исключительно матерей в качестве активных участников в сфере профилактики, лечения и реабилитации. Значение матери переоценить сложно, поскольку, как сказала лидер одной общественной организации из Нижнего Новгорода: «Мамы могут почти все».

Специалисты антинаркотических практик апеллируют к разным группам родителей, пытаясь охватить весь спектр возможных вариантов. Поскольку в фокусе нашего исследовательского внимания была антинаркотическая политика, то, разумеется, большинство высказываний было о родителях, чьи дети либо являются потребителями наркотиков, либо уже стали наркоманами. Следует заметить, что среди экспертов были и родители наркоманов - лидеры общественных организаций: «Матери против наркотиков», «Родители против наркотиков». К сожалению, их было не достаточно для того, чтобы выделять в репрезентативную группу, но их мнения очень интересны, поскольку и эмоционально, и содержательно они сильно отличаются от прочих. Особенно это заметно, когда речь заходит о будущем подростков, употребляющих наркотики. Для одних это чужая беда, а для других - своя собственная, и, соответственно, отношение к ней различное: цинизм, отстраненность - на одном полюсе, сочувствие, надежда - на другом. Например, лидер движения «Матери против наркотиков» из Нижнего Новгорода, мать наркомана, о своей боли говорила так: «Каждая мать наркомана переживает каждую минуту о том, что ее ребенок может умереть» , а вот слова депутата Городской Думы из Самары: «Надо признать, что сейчас основная масса ребят, которые больны, они умрут, я это уже знаю. Они умрут, многие наши дети…». Пример наглядно показывает, что, несмотря на то, что дети называются «нашими», они остаются чужими, ведь о своих детях так не говорят.

Рассмотрим подробнее группы мнений, вынесенные в название статьи. Напомним, что в оценках экспертов явно преобладают три типа высказываний:

Первое и наиболее распространенное - родителей признают «виновными» в том, что их дети становятся наркоманами, то есть весь груз ответственности эксперты безоговорочно перекладывают на родителей.

Следующий тип мнений - родителей называют, если не виновными, как в первом случае, то, по крайней мере, «соучастниками» процесса вовлечения детей в поле наркотизации.

Третий тип высказываний сводится к мысли, что родители наркоманов сами становятся «жертвами» своих детей.

Границы между группами «родители-виновники» и «родители-соучастники», а также «родители-соучастники» и «родители-жертвы» в достаточной мере размыты и условны. Группа «родители-соучастники» является как бы переходной, поскольку отдельные моменты роднят ее и с первой, и с последней  формой. Собственно это и послужило поводом для выделения самостоятельной группы, имеющей по сути, переходную форму. Рассмотрим каждую из групп по отдельности. Начнем с самой многочисленной.

«Родители — виновники»

« И многие родители еще как, вот: увидя такое состояние ребенка, они кидаются, кричат, могут выгнать: «Ты мне такой не нужен». (Мэрия, Тольятти)

Это наиболее обширная группа, в которой оказались далеко не одни только неблагополучные семьи [4]. Лидеры антинаркотических практик говорили, что в отличие от прошлых лет, уязвимыми сегодня становятся подростки не только из неполных и неблагополучных семей, но и дети из семей вполне состоятельных и благополучных. Причем, как считают некоторые специалисты, доля таких семей неуклонно растет. По их мнению, уровень наркотизации региона, а исследование проходило в Нижегородской, Самарской и Ульяновской областях, напрямую связан с уровнем развития промышленности и доходов населения [5]. Так, в оценках экспертов из других городов, Ульяновск обычно назывался регионом с низким уровнем потребления наркотиков. В действительности  же это не соответствует истинному положению вещей. Так, по результатам анализа показателей подростковой заболеваемости наркоманией в 1999г., Ульяновская область оказалась на первом месте в РФ. Общий рост заболеваемости наркоманией в Ульяновской области, выросший именно за счет доли подростковой наркомании, составил 325, 4 подростка на 100 тысяч населения [6]. Плохое знание ситуации, неполная информированность о состоянии дел экспертов из других областей еще раз говорит об отсутствии межрегионального взаимодействия между специалистами.

Самым критическим периодом вовлечения подростка в наркотическое пространство эксперты считают время, когда подросток на протяжении нескольких лет уже употребляет наркотики, а родители не замечают изменений, происходящих с ним. Латентный период иногда затягивается до трех-четырех лет, и такое невнимание к ребенку эксперты определяют, как совершенно недопустимое. Лидер Центра молодежных инициатив из Нижнего Новгорода рассказывала: «…родители думают, что с моим ребенком никогда ничего не случится, как ни странно родители замечают все гораздо позднее» . А вот мнение депутата Государственной Думы из Москвы, занимающейся проблемами наркомании: «…в московских школах открыто уже употребляют наркотики, и учителя говорят, что нет у нас самой хорошей школы, это тоже есть. Я говорю, что семья наша ничего об этом не знает». Таким образом, процесс втягивания ребенка в наркотическое пространство, особенно на ранних стадиях, скрыт от родительского взора. Более того, очень часто они себе и представить не могут, что такое возможно именно с их ребенком.

Следующий этап - узнав о потреблении подростком наркотиков, родители, боясь огласки, начинают тщательно скрывать этот факт ото всех. Как показывает практика, этот период может затягиваться до тех пор, пока ситуация не становится безвыходной. И только когда все внутренние ресурсы семьи исчерпаны, привлекается какая-либо внешняя сила, способная изменить ситуацию.

«Эту проблему стараются скрыть первым делом родители, считают, что это очень позорно, чтоб никто не знал, что с его ребенком такое несчастье. То есть это считается запретной темой, и никому не говорить, ради Бога. Это выносить сор из избы». (Мэрия, Тольятти)

Именно самоизоляцию многие эксперты называли в качестве самой распространенной родительской реакцией. Родители скрывают своих детей-наркоманов до тех пор, пока это возможно. Самоизоляция обусловлена боязнью обращения в государственные органы - правоохранительные, образовательные и медицинские учреждения: налицо существенное недовериек ним со стороны семей [7]. Поскольку меры борьбы, воспитания и лечения зачастую там бывают настолько репрессивны и негуманны, то о какой бы то ни было «добровольной сдаче» со стороны родителей не может быть и речи[8]. Положение семьи, где есть наркозависимый, после обращения в перечисленные учреждения только ухудшается, и к прежним добавляются еще и новые, не менее сложные проблемы.

Мать наркомана из Нижнего Новгорода, лидер общественной организации, пройдя через различные инстанции, в том числе и государственные учреждения, о впечатлениях от общения с ними рассказывала: «Мы прошли все: подростковый наркологический диспансер, всех наркологов, бабушек, экстрасенсов - все, что можно было, мы прошли. Меня вызывали в комиссию по делам несовершеннолетних - это ужас».

В момент выявления проблемы ярче всего проявляется нежелание родителей посвящать в дела семьи «посторонних» людей. Позже, когда ситуация получает огласку, родители все же вынуждены обращаться в различные инстанции, но, по этой цитате видно, насколько тяжелыми для родителей оказываются контакты с различными антинаркотическими организациями и учреждениями. Эту мысль подтверждают и предыдущие исследования, проведенные НИЦ «Регион», где охват родителей наркоманов был намного шире. Унижения, которым подвергаются родители, проходя различные инстанции, приводят к тому, что область непонимания между субъектами антинаркотической политики и родителями наркоманов продолжает расти. Родители и все те, кто занимается антинаркотической профилактикой, как и прежде, находятся «по разные стороны баррикад».

Эксперты мало говорили о неблагополучных семьях, поскольку все они, по умолчанию, представляют собой порождающую среду для наркомании. Гораздо больший отклик в высказываниях экспертов получили благополучные семьи, которые могут и должны заниматься антинаркотическим воспитанием, но, допустив ряд ошибок, родители сначала теряют контроль над ребенком, а позже теряют и ребенка, буквально выкидывая его из своей жизни.

Нам приводили примеры, когда материально обеспеченные родители после неудачных попыток лечения сына или дочери от наркотической зависимости принимали решение - «отказаться» от своего ребенка. Это могло происходить по-разному. Эксперты описывали случаи, когда родители просто переставали интересоваться своими детьми - они больше не вытаскивали их из притонов, прекращали контактировать с ними самими, с врачами и психологами и тем самым лишали детей шансов на выздоровление. Иными словами, вычеркивали детей-наркоманов из своей жизни и жизни семьи. Наиболее агрессивные и непримиримые родители выгоняли детей из дома, и, как крайний случай, «сажали» в тюрьму, оправдываясь тем, что они безнадежны, а вот младших детей ещё можно и нужно спасти от старшего ребенка-наркомана. «Больные» дети (наркозависимые) в большинстве случаев являются совершеннолетними. Уход из дома в этом возрасте, но при других обстоятельствах не является чем-то из ряда вон выходящим, поскольку «взрослые» дети вполне способны сами о себе позаботиться. В подобных же случаях факт «отлучения от дома» приобретает иную окраску, но для родителей наркоманов это подчас бывает единственно возможным спасением. Однако мнения экспертов более категоричны и жестки, и за редким исключением (матерей наркоманов или специалистов центров «Семья») они не считают, что таким родителям бывает необходим «отдых» от детей-наркоманов. Вот как описывала реакцию отца наркомана эксперт из Москвы, депутат Государственной Думы: «У меня… приходил мужчина, военный, полковник, вот здесь вот сидел на стульчике около меня, мы с ним тихо говорили, и он мне говорит: «Мы выгнали своего, мы больше не можем. Мы выгнали его из дому, потому что…» Вот он говорит: «Что дальше делать? Я знаю, что он где-то вот сейчас в притоне каком-то, но я не могу»  Говорит: «Уже идти, он - всё». Говорит: «У нас есть еще ребенок, этомоложе есть», - говорит, - «это младший его брат», - говорит, - «и я», - говорит, - «боюсь за него». Специалист мэрии из города Тольятти рассказывал: «Его не слышит семья, его не слышат в школе, а только слышат те дети, которые этим занимаются, то есть вот ребенок остался в вакууме. И родители на него внимания не обращают. То есть тут родителям и протянуть друг другу руки. Правильно? Чтобы, именно, не оставить ребенка в этом состоянии. И многие родители еще как вот: увидя, вот такое состояние ребенка, они кидаются, кричат, могут выгнать: «Ты мне не нужен». Лидер общественной организации из Нижнего Новгорода говорила: «Одна мама мне говорила, что посадила своего сына».

Как уже было отмечено, некоторым экспертам свойственно занимать позицию «учителя» или «родителя» по отношению к самим родителям. Подобное отношение  особенно заметно у специалистов антинаркотических государственных служб. Вот высказывание одного из них, работающего в г. Димитровграде: «Говорю родителям, вот вы пригласите этого лектора, вы же взрослые люди, вы же ответственны за судьбу ваших детей». Любопытно то, что иногда становиться непонятно, о ком же идет речь - о родителях или детях, фактически — это родители, но на них эксперты распространяют приемы воздействия, применяемые для детей. Врач-нарколог из Димитровграда рассказывал: «…в общем-то, мы пытаемся привить им настороженность, поскольку родители довольно пассивны, надо признать».

«…Родители по-прежнему: кто-то в силу непонимания, кто-то в силу других обстоятельств не хотят с собой работать. Они даже не ходят на семинары, на собрания», - утверждал Депутат Городской Думы из Самары.

Таким образом, группа родители-виновники оказалась самой разнородной. Охват семей из различных социальных слоев здесь наиболее широк, от семей сложных и  неблагополучных - до состоятельных и благополучных. Эксперты считают, что объединяет таких разных родителей одно - нежелание заниматься детьми ни до наркотизации подростка, ни тем более после нее.


«Родители - соучастники».

«…распущенность родителей, детей, должна быть, так сказать оплачена». (Врач-нарколог, Ульяновск)

Это самая малочисленная группа, и она является по существу переходной от «виновников» к «жертвам». Наиболее жесткие, а иногда и циничные высказывания экспертов в адрес родителей, как это не покажется странным, пришлись именно на эту группу. Если в предыдущем случае родительская вина очевидна, то здесь она не столь явна и даже опосредована некоторыми причинами, поэтому эту группу мы называем «соучастники». Несостоятельность родителей характеризуется экспертами как безграмотность, распущенность, пассивность, как желание отстраниться от проблемы. Это делает уязвимыми не только подростков, но и всю семью в целом. Неудивительно, что об этой семейной проблеме говорили только те, кто непосредственно работает с семьями и родителями, а именно - лидеры общественных организаций и объединений, а так же центров «Семья».

«Это проблема общая, семейная». (Общественная организация, Тольятти)

«У наркомании есть одна важная особенность — она поражает всех членов семьи, даже тех, кто не потребляет наркотики, это семейное заболевание». (Центр «Семья», Самара)

В этом, по мнению данной группы экспертов, кроется краеугольный камень антинаркотической работы. Если, говорят эксперты, наркомания — заболевание семейное, то и лечение от этой болезни, должно быть совместным, семейным. Желание вылечить только ребенка-наркомана, не лечась при этом самим, не даст никаких положительных результатов. В данном случае под лечением понимается психотерапевтическая и психологическая поддержка. Кроме родителей, к лечению привлекаются другие члены семьи и даже близкие друзья, поскольку все эти люди являются «созависимыми». Эксперты говорили о том, что успех возможен только в том случае, если родители научатся любить и принимать таких детей. Однако они считают, что лишь «…немногие родители могут принять своего ребенка-наркомана». « Трудно любить детей-наркоманов, но все равно надо. Это один из путей, чтобы вернуть его и что-то изменить». (Общественная организация, Нижний Новгород)

Далее, специалисты говорили о срывах подростков, уже пролечившихся от наркозависимости, которые провоцируются родителями. Ребенок возвращается домой после реабилитации уже изменившимся человеком, а его встречают «законсервированные» родители, которые применяют явно устаревшие методы контроля, воспитания и гиперопеки. «А мы по-прежнему начинаем: руки, глаза, вены. Мы сами первые, кто начинает провоцировать - родители»  - говорил специалист центра «Семья» из Самары.

Непродуманными и малоэффективными шагами родителей является принудительное лечение и любые силовые методы: «…ему (подростку, употребляющему наркотики - прим. Л.Ш.) сказали:«Ты или будешь реабилити-роваться, или я тебя застрелю, или я тебя запру в подвал». Он приезжает, мы его спрашиваем: «Ты хочешь реабилитироваться?». Он, конечно, говорит: «Я хочу». Он же не хочет в подвал, ну мы с ним разговариваем и выясняем: «А нет ли какой-либо угрозы?» Если он говорит: «Ну да, конечно, папа сказал, что он отвезет меня в лес и застрелит из ружья». (Общественная организация, Димитровград)

Доведенные до отчаяния родители нередко начинают свои действия с использования силы.

«Я, как каждая мама, прошла через это. Когда мне позвонили и сказали, что мой сын или пьяный, или нанюханный, я не поверила. Когда я приняла, что мой сын - наркоман, начала его ругать, бить, запирать. Я делала все не так, как надо. Сейчас я знаю, как надо». (Общественная организация «Матери против наркотиков», Нижний Новгород)

Как мы уже говорили, одной из распространенных реакций родителей является стремление скрывать от окружающих, что их ребенок потребляет наркотики. В противном случае, огласка проблемы будет означать то, что эти родители, да и семья в целом, попадают в маргинальную группу[9]. Вокруг нее образуется своеобразный вакуум — родственники, соседи, знакомые отдаляются, и семья остается один на один со своей проблемой. Барьер от окружающего мира оказывается как бы двойным, потому что кроме изоляции извне, существует и внутренняя изоляция - стремление родителей закрыться и спрятать проблему, «неожиданно» свалившуюся на них.

Последствия огласки фактов употребления детьми наркотиков и незащищенности семей, в первую очередь, родителей наркоманов, описаны в следующей части, которая объединила высказывания экспертов, считающих, что родители наркоманов - «жертвы» своих детей.


«Родители — жертвы»

«…родители говорят: «Не можем ничего сделать со своим ребенком, он не управляем, встречается со своей компанией, продолжает употреблять наркотики и т.д., а мы ничего не можем сделать». И он в силу своего состояния неадекватен. Уже происходят необратимые изменения в психике, расстроена волевая сфера, эмоциональная сфера. Естественно, жить с таким человеком очень трудно. Это непоправимые раны для близких». (МВД, Москва)

Эти родители не случайно выделяются в отдельную группу. Если ранее, описывая родительские реакции, эксперты обязательно указывали на ошибки в воспитании детей, которые явились причиной или толчком к наркотизации подростка, то здесь о причинах уже не говорят. В оценках экспертов произошел своеобразный перелом - положение родителей, ставших жертвами своих детей, настолько тяжелое, что они сами превращаются в объект помощи. Напомним, что в описанных ранее группах «виновников» и «соучастников», специалисты не признавали родителей  в качестве полноценных, равных себе участников антинаркотических практик. В этой группе они сами становятся объектами помощи, причем акцент смещается с детей именно на родителей. Тяжесть их положения иногда оказывается значительно большей, чем детей-наркоманов. Связано это с тем, что родители, будучи включенными в обширную сеть социальных контактов и связей, несут груз ответственности и вины за то, что их дети стали наркоманами, несоизмеримо более тяжкий, чем сами дети. Последствия процесса наркомании охватывают полностью всех членов семьи, в которой есть  наркозависимые. Бесспорно, что от этого страдают и младшие дети в семье, вплоть до дошкольного возраста, и, естественно, родители. Кроме того, родители испытывают негативный прессинг со стороны окружающих: родственников, соседей, сослуживцев и просто знакомых. Люди, считающие, что они далеки от проблем наркотизации, отказываются не только понимать и сочувствовать, но и усугубляют без того сложное положение родителей. Эксперты описывали случаи прямой и скрытой дискриминации.

«Несчастные родители не могут продуктивно работать. Знаете, если в семье наркоман - родители практически недееспособны, они на работу ходят, как сомнамбулы и также возвращаются домой. А некоторые фирмы не берут родителей, у которых дети-наркоманы, если знают об этом» . (Общественная организация, Димитровград)

Эту же мысль об ущемлении прав продолжает депутат Городской Думы из Самары: «Родители не защищены абсолютно, взамен тех денег, которые мы платим в основном медицинским частным учреждениям, взамен мы не получаем той услуги, за которую заплатили» . Таким образом, можно говорить о том, что родители становятся не только социальными, но и экономическими жертвами наркотизации. Эксперты рассказывали, что за некачественное лечение в медицинских центрах родители вынуждены платить огромные деньги, которые абсолютно не гарантируют выздоровление ребенка. Эти слова подтверждает и депутат Государственной Думы из Москвы: «Я знаю многих родителей, которые сюда уже обращались после того, как их ободрали с ног до головы, и дети которых больны и после Маршака». Если в государственные учреждения, занимающиеся реабилитацией, родители остерегаются обращаться из-за репрессивных методов, используемых ими, и в целом авторитарного подхода в решении проблем, то коммерческие  центры отпугивают их своими ценами. Далеко не каждая семья может позволить себе платное лечение. Тем более, что лечение это является малоэффективным[10].

Кроме социальных и экономических проблем, родители испытывают сильное психологическое давление. То есть уместно говорить о том, что родители становятся еще и психологическими жертвами. Этот аспект, как никакой другой, особо выделялся экспертами: «…семья, в которой есть наркозависимый. Если мы с вами имеем в субботу, в воскресенье выходной, на Новый год мы с вами отдыхаем, в отпуск мы с вами отдыхаем. Семья никогда от наркозависимого не отдыхает. Он тащит из семьи, он грубит, он кидается драться и т.д. Родители, естественно, сами начинают болеть психическими заболеваниями». (Межведомственная областная комиссия, Самара)

Как в предыдущем случае, описывая родительские реакции, эксперты употребляли термин «созависимость», но в данном случае он приобретает несколько другие оттенки. Здесь уже могут проявляться достаточно крайние реакции. Некоторые эксперты отмечали то, что основной характеристикой созависимых родителей становится их постоянное стремление помогать другим людям, оказавшимся в подобной ситуации, иногда в ущерб себе, семье, своим детям. Итак, по их мнению, родители, с одной стороны, - это активно действующие субъекты, а с другой - объекты, требующие неотложной помощи: «Я видела просто женщин, которые возглавляют такие организации, одна из основных характеристик их зависимости - это стремление жить жизнью других. То есть она уже забыла о собственном здоровье, иногда, даже о втором ребенке, который не наркоман. Вот одна из характеристик - она с одержимостью. Иногда её выступление на уровне экстаза. Я вот слышала выступления таких женщин, иногда это помощь, а иногда это просто разрушение жизни самого человека. Была женщина у меня одна в группе, ей обязательно нужна реабилитация психологическая, психотерапевтическая, а может психиатрическая». (Центр «Семья», Самара)

Эксперты признавали, что лечение и реабилитация наркозависимого ребенка - это сложная психологическая и физическая нагрузка. И далеко не все способны ее выдержать. По словам матери наркомана, лидера общественной организации из Ульяновска: «…родители, чьи дети стали наркоманами, они тоже требуют поддержки и помощи, вот они здесь и находят поддержку, облегчение какое-то, какую-то разрядку находят. Потом этот реабилитационный центр - это, конечно, отдушина для тех, кто отправляет туда ребят. Они отдыхают немножечко хотя бы от их проблем».

О необходимости психологической поддержки и лечении говорили эксперты, которые знали об этом не понаслышке - родители наркоманов и те, кто реально работает и контактирует с ними. Если подростку требуется лечение в реабилитационном центре или специализированной клинике, то и их родители нуждаются в отдыхе от такого ребенка и консультации врачей-неврологов. Пассивность и уход от решения этой проблемы может привести к суициду.  Сотрудник районной администрации из Ульяновска рассказывала: «…мы многих спасли от суицида, это однозначно. У меня там даже одна ученица есть, представляете? Та, которую я когда-то как директор школы выпускала. У нее трое детей, она пришла ко мне и говорит: «Вы знаете, что я живу только благодаря студии «12 шагов». Я хотела покончить жизнь самоубийством. У меня трое девочек и двое из них уже поражены. Мне незачем жить». Она считала, что она осталась одна, что все осуждают, что у нее нет другого выхода, как уйти и все. Все проблемы решатся. А сейчас она в студии активистка, она работает, она помогает, она готова работать над этой проблемой, она почувствовала, что можно еще, пока дети живы, жить».

Общественные организации и объединения, пожалуй, как никакие другие учреждения, способны оказывать действенную помощь родителям наркоманов в решении их проблем. Тем самым они доказывают, что могут и должны стать полноценными субъектами региональной антинаркотической политики, признаваемой на разных уровнях.

Подведем итоги. Анализ интервью показал, что существует взаимное недоверие между субъектами антинаркотической политики и родителями. К сожалению, сотрудничество между этими двумя «лагерями» на сегодняшний день незначительно, если не сказать минимально. Родители не доверяют субъектам антинаркотической политики, в первую очередь, государственным и коммерческими учреждениям, а те не доверяют родителям.  Иначе обстоит дело с общественными организациями. Созданные по инициативе тех родителей, чьи дети попали в наркозависимость, эти объединения являются для родителей настоящими островками понимания, где они могут общаться с такими же, как они. Однако именно эти организации являются мишенью для критики со стороны государственных чиновников и лиц, наделенных властными полномочиями. Общественные организации, созданные родителями, не признаются наркологами в качестве полноценных субъектов антинаркотической региональной политики. Обратной стороной этого спора (кому нести ответственность - родителям или тем, кто по долгу службы занимается этой проблемой), можно считать тот факт, что около половины опрошенных экспертов, описывая ситуацию, обошли своим вниманием родителей, то есть вообще не упомянули их в своих интервью. Особенно эта тенденция проявилась у специалистов коммерческих центров и клиник. Однако, если коммерческий медицинский центр был организован на базе общественной организации или каким-то иным образом связан с другими гражданскими инициативами, а сейчас это явление распространенное, в этом случае ориентация на потребности родителей все таки прослеживалась. Как уже отмечалось ранее, в настоящее время существует заметное смешение различных структур, работающих в сфере антинаркотических практик. Одни и те же лица представляют организации различных форм собственности, например, государственной и частной. Это, конечно, осложняет определение принадлежности экспертов к той или иной группе (хотя все же тенденция остается), но является показателем происходящих процессов в сегодняшнем обществе. Подавляющее большинство субъектов антинаркотической политики являются государственными структурами, у которых, как мы уже говорили, сохраняется взаимное недоверие друг к другу. И пока не сменится соотношение сил в сфере антинаркотической деятельности, то есть доля гражданских инициатив и общественных организаций по отношению к государственным структурам не начнет существенно возрастать, скореевсего не стоит надеяться на значительные изменения.

[1] Для проведения экспертных интервью использовался метод «снежного кома», где в каждом предшествующем интервью назывались конкретные люди, являющиеся субъектами антинаркотической политики, которые в дальнейшем и становились нашими респондентами. В итоге, подавляющее большинство экспертных интервью мы получили от специалистов, работающих в государственных организациях, приблизительно пятая часть интервью приходится на общественные организации, и лишь единичные эксперты являются специалистами коммерческих центров. Сложность определения принадлежности экспертов к той или иной группе обусловлена тем, что в настоящее время коммерческие центры нередко возникают на базе общественных организаций и их деятельность сильно переплетена и взаимосвязана. Или такой вариант - один и тот же специалист представляет и государственную и общественную организацию. Реалии сегодняшнего дня таковы, что деятельность различных организаций, работающих в этой сфере, представляет собой самоподпитывающуюся и постоянно меняющую свои формы систему.

[2] «Паника и изоляция или знание и помощь? Рост потребления наркотиков среди различных групп молодежи: стратегии общественного реагирования в региональном контексте социальных изменений» (Грант МОНФ, SP-99-1-7).

[3] Шкляр Л. Я знаю, что ты знаешь, что я знаю // Героинашеговремени. Социологические очерки / под ред.  Е.Л. Омельченко.- Ульяновск: Изд-во «Средневолжский научный центр». 2000, С. 155.

[4] Под неблагополучными семьями мы понимаем в первую очередь такие семьи, где один или оба родителя употребляют алкоголь или наркотики, а также неполные и малообеспеченные семьи. Эксперты, определяя эти семьи, называли их «сложными», «семья социального риска» и «социального сиротства».

[5] Отметим, что по результатам опроса населения связь между уровнем доходов и употреблением наркотиков не столь очевидна.

[6] Данные взяты из обзорного доклада Главного нарколога Ульяновской области Токаренко В.Б. «О состоянии дел наркологической службы Ульяновской области на 1.06.2001 г».

[7] По мнению Л.Ф. Хардинга, неприятие вмешательства государства во внутренние дела семьи возникает в тех обществах, где  существует заметное недоверие населения в отношении авторитарной роли государственных учреждений. Хардинг Л.Ф. Семейная политика и охрана детства в риторике официальных документов // Социальная политика и социальная работа в изменяющейся России. - М., 2002, С. 185.

[8] Там же, С.194.

[9] Тартаковская И.Н. Модели реагирования родителей на проблему молодежной наркомании // Героинашеговремени. Социологические очерки / под ред. Е.Л. Омельченко.- Ульяновск: Изд-во «Средневолжский научный центр», 2000, С. 137.

[10] Тартаковская И.Н. Модели реагирования родителей на проблему молодежной наркомании // Героинашеговремени. Социологические очерки / под ред. Е.Л. Омельченко.- Ульяновск: Изд-во «Средневолжский научный центр», 2000, С. 138.