Центр изучения молодежи Поколения.net Субкультуры и жизненные стили Международный фестиваль социальной рекламы Виноградарь Бизнес-исследования и консалтинг
Найти
КАЛЕНДАРЬ

Ноябрь 2017

НЕД. 1 2 3 4 5 6
ПН 6 13 20 27
ВТ 7 14 21 28
СР 1 8 15 22 29
ЧТ 2 9 16 23 30
ПТ 3 10 17 24
СБ 4 11 18 25
ВС 5 12 19 26



Клуб Московской Школы Политических Исследований



Центр молодежных исследований ГУ-ВШЭ в Санкт-Петербурге

Лукьянова Е. «Активы» и «пассивы» региональной антинаркотической политики: оценки ее эффективности с точки зрения концепции социального капитала


В статье рассматриваются перспективы вовлечения населения в региональную антинаркотическую политику.  Для этого используется концепция социального капитала, помогающая оценить эффективность региональной политики с точки зрения ее общественной поддержки и готовности населения участвовать в ней. Обсуждаются различные формы социального капитала: непосредственное участие в антинаркотических акциях, доверие к государственной политике и т.п. Подчеркивается, что социальный капитал  программ по решению проблемы наркотизации существенно отличается от других видов, его задача способствовать решению проблемы наркотизации. Предлагается исследовать толерантность по отношению к наркоманам как специфический вид социального капитала.

В последние годы социологами было проведено немало опросов по проблеме наркотизма. Главной целью большинства из них являлось выяснения социально-демографического профиля современной наркомании1 . Объектом исследований чаще всего становились подростки и молодежь как возможная «группа риска». Среднее и старшее поколение могло выразить свое отношение к этому явлению лишь в мониторингах общественного мнения, где им предлагалось поместить наркоманию в ряд других социальных проблем. Кроме того, в исследованиях уровня толерантности в российском обществе наркоманы указывались в качестве альтернативы для ответов на вопрос о тех социальных группах, которые вызывают наибольшие опасения. В результате проведенных исследований накоплен большой описательный материал о том, кто, когда, как, в каких количествах и какие наркотики употребляет. Этот материал позволяет оценить масштабы и опасность проблемы наркомании, но не определить эффективность практик ее решения.

Эффективность антинаркотических практик по-разному воспринимается экспертами и населением. Для экспертов она сводится к достижению положительной динамики регистрируемых показателей, например, числа больных наркоманией, состоящих на учете, количества наркотиков, изъятых правоохранительными органами, числа проведенных антинаркотических акций и т.п. Население оценивает эффективность политики, исходя из изменений, происходящих в ближайшем социальном окружении. У людей складываются собственные образы социальной политики, которые отличаются от официально заявленных. Отношение населения может стать как тормозящим, так и стимулирующим фактором социальных программ, в том числе и антинаркотических.

Западными социологами активное вовлечение населения в жизнь общества, в том числе и в решение его проблем, рассматривается как специфический вид социального капитала, который характеризуется «потенциалом взаимного доверия и взаимопомощи». Дж. Коулмен, давая определения социального капитала, подчеркивал, что он содержится в таких элементах социальной организации, как доверие, сети, нормы и информационные каналы . По его мысли, социальный капитал необходим для «координации действий в обществе и получения взаимной выгоды». Причем существуют как положительные, так и отрицательные проявления социального капитала. Так, американские криминологи Дж. Хейген и Б. Маакарти использовали понятие социального капитала для объяснения причин подростковой преступности . С их точки зрения, уличные связи подростков с местными бандами, знакомство с их членами и освоение правил улицы тоже являются своего рода социальным капиталом, открывающим возможности для «продвижения» в криминальном мире.

Концепция социального капитала, благодаря известной книге Ф. Фукуямы «Доверие. Социальные ценности и созидание процветания», стала широко применяться для анализа экономических процессов . Экономисты рассматривают, в первую очередь, место социального капитала в эффективном функционировании современной экономики и его роль в проведении необходимых реформ. Часто обращаются к этой концепции и политологи, уделяя основное внимания проблеме политического доверия . Социологи, занимающиеся гражданским обществом, также используют ее в своих исследованиях, считая социальной капитал важной характеристикой данного типа общества . Для них социальный капитал измеряется членством в общественных организациях и добровольных объединениях. Однако для анализа социальной политики рассматриваемая концепция используется очень редко. Среди немногочисленных публикаций выделим работы английской исследовательницы О. Бье-Нио 7, изучающей перспективы общественного участия в охране здоровья населения.  

Если Дж. Коулмен, Ф. Фукуяма, Р. Патнэм и другие классики концепции социального капитала описывали механизмы его развития на уровне всего общества, то в последнее время стали популярными его исследования на примере отдельных территориальных сообществ - регионов, городов, городских районов и т.д. Так, М. Вулкок считает, что важное значение для формирования социального капитала имеют активное взаимодействие, интеграция и солидарность всех членов сообщества 8. На наш взгляд, такой подход открывает новые возможности для изучения социальной политики, которая ориентируется, прежде всего, на решения местных проблем и больше других зависит от положения дел в конкретном регионе.

Настоящее исследование было посвящено региональной антинаркотической политике и готовности населения участвовать в ней. Всего методом стандартизированного интервью по квотной маршрутной выборке было опрошено 2400 жителей Нижегородской, Самарской и Ульяновской областей. В каждом из трех регионов для опроса было отобрано 800 человек старше 16 лет: 600 - в областном центре (Нижнем Новгороде, Самаре, Ульяновске) и 200 - во «втором» городе (Дзержинске, Тольятти, Димитровграде). Погрешность выборки не превысила плюс-минус 4%. 

Методологическая сложность применения понятия «социального капитала» к изучению антинаркотической политики состоит в специфике восприятия населением самой проблемы наркомании. Анализ ответов на открытые вопросы анкеты показывал, что около трети респондентов переносят свое негативное отношение к наркоманам на любые антинаркотические практики. Следовательно, в данном случае традиционные измерения социального капитала - доверие и членство в общественных организациях - дополняются новыми: 1)          степенью актуальности наркомании как социальной проблемы, 2) уровнем толерантности к людям, употребляющим наркотики, 3) поддержкой государственных и региональных программ.

Сразу оговоримся, что нашей целью не является подсчет единого показателя социального капитала, хотя многие из его исследователей пытаются разработать подобные методики. В статье речь пойдет о его качественных характеристиках: о том, какие формы он принимает, что способствует или мешает его формированию.


«Социальный» капитал «социальной» проблемы, «Самый спокойный район в городе» или «житья не стало от наркоманов»: масштабы распространения наркомании в регионах

Социальный капитал антинаркотических программ существенно отличается от других видов. Его задача состоит в том, чтобы способствовать решению наркомании как социальной проблемы. Следовательно, уровень ее неблагополучия должен быть одним из важных факторов развития социального капитала, не зря же говорится, что общая беда объединяет всех. В этом случае показателем социального капитала служит осознание населением актуальности данной проблемы.

В социологических исследованиях неблагополучие ситуации с наркоманией обычно определяется как уровень наркотизации населения. С этой целью в анкетах чаще всего задается прямой вопрос о наличии опыта употребления наркотиков. Пилотажный опрос в Ульяновске показал, что из 300 опрошенных 4,5% ульяновцев употребляли наркотики, 85,5% никогда их не пробовали, а 10% горожан отказались отвечать на данный вопрос. К сожалению, при анализе результатов авторы часто не приводят долю отказавшихся говорить о личном опыте использования наркотиков. Более того, возможность отказа от ответа не всегда предусматривается в анкетах, особенно при массовых опросах школьников и студентов. Однако этот показатель может существенно повлиять на общую оценку уровня наркотизации. По мнению наркологов, наркомания при превышении 5%-ого уровня приобретает масштабы и характер эпидемии. Следовательно, 4,5% ответивших положительно и 10% отказавшихся способны дать уровень наркотизации в 3 раза выше эпидемического! Однако не верным будет простое суммирование данных групп респондентов, как, например, это предлагает делать Л. Кессельман .

 В ходе серии качественных исследований, проведенных НИЦ «Регион» среди подростков и молодежи, обнаружилось, что не все из тех, кто не желает отвечать, на самом деле пробовали наркотики. Часть ребят отказывались от ответа оттого, что не знали, как трактовать случаи столкновения с их употреблением. Так, некоторые из подростков, участвовавших в интервью, полагали, что у них тоже есть определенный опыт знакомства с наркотиками, поскольку они были свидетелями того, как их употребляют другие. Например, 14-летняя Аня из Самары сомневалась, к кому себя отнести. С одной стороны, «…я сидела вместе с пацанами в подъезде, когда они курили «травку», наверное, я тоже уже наркоманка… мне тоже, как им, было смешно», с другой - «я же не наркоманка, сама-то я ничего не пробовала»10 .  Примеров таких противоречивых суждений немало. Думаем, что они свойственны не только подросткам и молодежи, но и взрослым людям. 

Учитывая недостаточную надежность прямых измерений наркотизации в массовых опросах, мы не ставили перед собой такой цели. Современные методы изучения социальных проблем предлагают другие подходы к их рассмотрению. На взгляд многих социологов, важным в определении социальной проблемы является не столько «объективная сфера опасности, сколько коллективные представления» об этой опасности 11. Поэтому в своем исследовании мы подробно остановились на том, какую угрозу представляет наркомания для личной безопасности наших респондентов, выделив два уровня: 1) неблагополучие района проживания; 2) неблагополучие ближайшего окружения.

В целом, треть горожан отнесли свой район к числу неблагополучных с точки зрения распространения и употребления наркотиков. Для этого они должны были не только дать общую оценку, но и назвать конкретные места (дворы, подъезды, пустыри и т.п.), которые слывут самыми опасными среди местных жителей. Тяжелее всего положение в Самарской области, 41% её жителей обеспокоены проблемой наркомании в своем районе (см. график 1).


График 1. Уровень неблагополучия в исследуемых регионах и городах с точки зрения распространения и употребления наркотиков (в % от числа  опрошенных в регионах и городах)

Причем наиболее остра ситуация во «втором» городе области - Тольятти, где половина опрошенных считает, что в их районе «совсем житья не стало от наркоманов». В Нижегородской области, напротив, большую тревогу наркомания вызывает у жителей областного центра (32%). В Дзержинске - «втором» городе области - лишь 11% горожан назвали свой район неблагополучным. Ульяновскую область отличает согласованность мнений жителей областного центра и «второго» города по поводу ситуации с наркоманией. В обоих городах около трети жителей чувствуют себя небезопасно в своем районе.

Уровень неблагополучия ближайшего окружения в целом повторяет региональные особенности оценок ситуации в районе проживания. Для каждого из изучаемых городов были рассчитаны меры относительного риска попасть в число тех, чьи родные или близкие употребляют наркотики 12 . На графике 2 видно, что в Самарской области риски оказаться в данной группе в два раза выше, чем для двух других регионах. В самой области чаще других у себя в семье сталкиваются с проблемой наркомании тольяттинцы, 15% из которых имеют родных, употребляющих наркотики. Интересно, что Л. Кесельман, исследовавший в 1998 г. проблему наркомании в Самарской области, не выявил существенных различий в уровне наркотизации между Самарой и Тольятти 13 . Поскольку большинство социально-демографических параметров выборки в нашем и его исследованиях совпадают, можно предположить, что за последние 4 года произошла дифференциация этих городов по уровню наркотизации. Это отмечают и самарские эксперты, которые среди главных причин называют концентрацию региональной социальной политики в областном центре. Что касается двух остальных регионов, особо выделим Нижегородскую область. В Нижнем Новгороде и Дзержинске, несмотря на разницу в оценках неблагополучия района проживания, риски того, что родные станут употреблять наркотики, примерно одинаковы. В областном центре таких «проблемных» семей насчитывается около 5%, а во «втором» городе - 4%. Статически разница в 1% незначима, и ей можно пренебречь, но с точки зрения масштабов наркотизации, 1% означает 2000 дзержинцев, в окружении которых могли бы быть больные наркоманией. В Ульяновской области для областного центра и «второго» города риски попасть в число неблагополучных семей одинаковы, в каждом из городов в 5,5% случаев кто-то из членов семьи употребляет наркотики. 


График 2. Наличие родных или близких, употребляющих наркотики (в % от числа опрошенных в городах)

В опросе также выяснялись социально-демографические характеристики респондентов (пол, возраст, наличие детей, род деятельности, доход) и определялись меры риска для каждой из этих групп. Во всех группах значения рисков очень близки к среднему показателю по выборке, и поэтому невозможно выбрать самые опасные социальные страты. В отношении любой из них действует правило: чем неблагополучнее регион, тем выше риски для всех его жителей, независимо от того, к какой социально-демографической группе они принадлежат. Исключением в какой-то мере является Ульяновская область, где прослеживается связь между неблагополучием семьи и уровнем ее доходов. Здесь самые высокие риски характерны для семей с душевым доходом свыше 3000 рублей в месяц, среди них 28% имеют родных, употребляющих наркотики. А самые низкие риски присущи бедным семьям с доходом до 500 рублей, лишь в 5% случаев у них есть такие родные. Полученная закономерность не случайна, все состоятельные семьи Ульяновской области, где есть родные, пробовавшие наркотики, - это семьи мелких и средних предпринимателей, которые, пожалуй, чаще других сталкиваются в своей работе с криминальными и околокриминальными практиками. Заметим, что в Нижегородской и Самарской области в высокодоходную группу входят не только предприниматели, но и руководители подразделений, специалисты и даже некоторые служащие, что делает ее более разнородной по стилям жизни.

Остановимся подробнее на региональных различиях. Интересно, прежде всего, рассмотреть по каким признакам люди относят свой район к числу неблагополучных (см. приложение 1). Для подавляющего большинства (75%) главной «приметой» служат разбросанные по подъездам и дворам шприцы. При этом не все сами сталкивались со случаями употребления наркотиков. В среднем 35% жителей трех областей хотя бы раз в жизни были свидетелями подобных сцен. Исключение составляет Самарская область, где около половины видели, как в их дворе или на улице употребляют наркотики, а 20% встречаются с этим довольно часто. Для сравнения в Нижегородской и Ульяновской области часто с открытым употреблением наркотиков сталкивается не более 10% населения.

Настораживает то, что жители Ульяновской области не меньше, чем Самарской, выделяют подростковую наркоманию как фактор неблагополучия района. Мнения горожан совпадает с оценками ульяновских экспертов. В последние несколько лет обе области «лидируют» в России по числу несовершеннолетних, поставленных на наркологический учет. По данным медиков, в Ульяновской области подростковая наркомания превышает средний российский уровень - в 2,1 раза, а в Самарской области - в 2,4 раза 14 . Ульяновцы связывают распространение подростковой наркомании с плохой организацией досуга детей и подростков. Они чаще других жаловались на дороговизну или полное отсутствие кружков, спортивных секций, музыкальных школ, танцевальных студий и т.п. Любопытно, что подростковая наркомания в большей степени волнует не родителей подростков, а семьи с детьми до 10 лет. Результаты опроса не позволяют дать исчерпывающего обоснования полученной взаимосвязи. Несомненно, формирование антинаркотических установок в семье должно стать предметом самостоятельного исследования. Предполагаем, что решающее значение оказывает различие между заложенными в вопросе типами идентификации: настоящими и будущими. Для родителей, чьи дети старше 10 лет, «подростки, употребляющие наркотики», представляются той группой, куда, как они уверены, их дети сейчас не входят. Фокус-группы с родителями «трудных» подростков, проведенные в рамках проекта «Паника и изоляция или знание и помощь?», показали, что они обычно не относят своих детей к «группам риска», а имеющиеся факты нарушения закона объясняют несправедливым отношением учителей, милиции, соседей и т.п. Родители же детей до 10 лет рассматривают подростков, увлекающихся наркотиками, как группу, в которую рискуют попасть в будущем их дети без должного контроля со стороны семьи. Отсюда и их большая обеспокоенность проблемой наркомании у себя в районе.

Еще одним признаком неблагополучия района является время возникновения проблемы. Чем раньше обострилась ситуация с наркоманией, тем неблагополучнее горожане считают свой район. Снова в числе первых Самарская область. Положение в Самаре и Тольятти заметно ухудшилось уже более 5 лет назад. В Ульяновской и Нижегородской областях проблема стала актуальной позднее - 3-4 года назад. Однако, если в Самарской области жители областного центра и «второго» города столкнулись с наркотиками почти одновременно, то в двух других областях наблюдаются существенные различия между городами. В Ульяновской области впервые об этой  проблеме серьезно заговорили в связи с положением в Димитровграде - «втором» городе области. Действительно, 30% жителей (!) этого города считают свой район уже давно неблагополучным, что в два раза больше, чем, например, в Тольятти, где около 15% говорят о давности распространения наркомании. Сами димитровградцы называют две главных причины сложившегося положения: расположение города на трассе Ульяновск-Самара и наличие трех исправительных учреждений в непосредственной близости от города, причем одно из них - это колония для несовершеннолетних. Значительная часть осужденных после освобождения остается жить в Димитровграде, резко повышая там уровень организованной преступности. В Нижегородской области, судя по ответам респондентов, наркомания, наоборот, долгое время оставалось проблемой областного центра. Более 70% дзержинцев ощутили ее на себе лишь в последние три года, приблизительно столько же нижегородцев отнесли время ее возникновения к 1996-1999 гг. Полученные нами данные отчасти подтверждаются результатами мониторинга алкоголизации, курения и наркотизации, проведенного НПО «Медсоцэкономинформ» среди старшеклассников Нижегородской области 15 . Впервые они зафиксировали резкое увеличение числа школьников, пробовавших наркотики, в 1994 г., при этом большая часть из этих ребят проживала в областном центре. По утверждениям врачей, наркомании требуется около 2-3 лет, чтобы перерасти в эпидемию, а значит стать заметной проблемой для горожан. По этой причине ситуацию в Дзержинске нельзя считать благополучной, несмотря на низкие опасения населения, уровень наркомании в городе, скорее всего, будет расти. Тем более, что родных или близких, употребляющих наркотики, у дзержинцев (4%) ничуть не меньше, чем у жителей областного центра (5%).

Знание о местах продаж наркотиков, в том числе почерпнутое из слухов, также усиливает страхи населения. Отличительная черта благополучных районов - неосведомленность жителей о том, насколько трудно достать наркотики в их районе (см. график 3).


График 3. Доступность наркотиков в благополучных и неблагополучных районах (в % от числа опрошенных в обоих типах районов)

Около половины из них не смогли ничего сказать, отвечая на данный вопрос. В неблагополучных районах доля затруднившихся составила всего 20%, практически все остальные согласились с тем, что в их районе легко купить наркотики. Неожиданным результатом стало сравнительно небольшое число тех, кто считает, что приобрести наркотики очень трудно (в среднем -17%). Получается, что реальной альтернативой мнению о доступности наркотиков является незнание того, как и где можно их найти. Важную роль в оценках наркомании играет наличие собственного опыта столкновения с продажей наркотиков, а также сведения, полученные об этом от друзей и знакомых. Как видно из приложения № 1, им доверяют больше, чем средствам массовой информации. Следовательно, под неосведомленностью, скорее всего, скрывается отсутствие не информации как таковой (64% населения читает и смотрит материалы о наркотиках в СМИ), а собственного опыта столкновения с продажей наркотиков или с людьми, занимающимися этим. В частности, в неблагополучных домах и подъездах символической фигурой давно стала «соседка, торгующая наркотиками». В анкетах было немало конкретных адресов «точек продаж» с указанием не только улицы и дома, но и номера квартиры. В своих интервью жители таких домов охотно рассказывали о том, как осуществляется продажа, каковы заработки и почему не вмешивается милиция.

Что касается региональных особенностей доступности наркотиков, то они во многом воспроизводят уже описанные закономерности.  Не затрагивая их вновь, мы уделим внимание лишь некоторым аспектам этой проблемы. Так, в Самаре и Нижнем Новгороде городские районы по степени доступности наркотиков можно разделить на несколько групп, разница между которыми является очень значимой (см. график 4).

График 4. Доступность наркотиков в областных центрах (в % от числа опрошенных в городских районах)


В Самаре в число самых неблагополучных районов входят Куйбышевский, Железнодорожный, Кировский и Промышленный районы, где, по мнению более половины горожан, найти наркотики можно без труда. Наиболее пессимистично настроены жители Куйбышевского района, здесь фактически 70% из опрошенных не видят проблем в том, чтобы достать наркотики. Вместе с тем, выделяется несколько районов, где наркотики не так широко распространены. Например, в Самарском и Красноглинском районах на доступность наркотиков указали от 20 до 30% жителей. В Нижнем Новгороде похожая ситуация: есть районы, в которых наркотики купить легче (Автозаводской, Канавинский, Ленинский, Сормовский), и есть такие, где сделать это сложнее (Московский, Приокский, Советский).

Ульяновск отличается от Самары и Нижнего Новгорода схожестью мнений горожан. В каждом из 4 районов около трети респондентов полагает, что найти наркотики не так и трудно. Показательно, что лишь 3% ульяновцев отметили, что в их район специально «ездят купить наркотики со всего города». Для них местами сбыта являются не просто отдельные подъезды или дома, а целые микрорайоны - «Север», «Нижняя Терраса», «Вырыпаевка», «Винновская роща» и т.п. Без сомнения, для Ульяновска такое широкое распространение точек продаж наркотиков по всему городу следует отнести к числу факторов риска. Причины, по которым произошла дифференциация районов в Самаре и Нижнем Новгороде, могут быть различны. Во-первых, необходимо учитывать размеры города, Ульяновск по численности населения гораздо меньше Самары и Нижнего Новгорода, где проживает более 1 миллиона человек. Канадскими социологами на примере такого крупного города, как Торонто, было показано, что наркомания редко охватывает весь город и обычно локализуется в отдельных его районах 16 . Малые и средние города, напротив, не дают ей возможности раствориться, кроме того, такие города более однородны по своему социальному составу. Следующая причина кроется, на наш взгляд, в экономическом развитии городов. Во всех трех областных центрах административные районы были образованы вокруг крупных промышленных предприятий, от работы которых они сильно зависят.  В Самаре и Нижнем Новгороде экономическое положение городских районов различно: одни из них горожане считают процветающими и даже элитными, а другие называют «трущобами». В Ульяновске экономическая ситуация всех четырех районов одинаково плохая, элитный район ограничивается несколькими улицами в центре города. Предыдущие исследования НИЦ «Регион» показывают, что местом торговли наркотиков обычно становятся экономические отсталые городские районы, жители которых не видят, а подчас и действительно не имеют другого способа заработка. Депрессивное положение ульяновской промышленности способствует расширению теневого рынка торговли наркотиками в городе. Следовательно, экономическая стабильность района служит определенной защитой, если не от употребления наркотиков, то, по крайней мере, от их распространения. Кстати, только 10 из 2400 человек посчитали, что проживание богатых и состоятельных семей способствует росту наркомании. К сожалению, в отечественной социологии проблема связи между уровнем наркотизации и городской географией глубоко никем не изучалась, хотя западные исследования отдельных городских сообществ имеет давние традиции.

Итак, оценки ситуации различны во всех трех изучаемых регионах. Больше всего проблемой наркомании озабочены жители Самарской области, здесь у каждой десятой семьи есть родные, употребляющих их. А главными факторами неблагополучия являются раннее время возникновение проблемы, высокая частота случаев столкновения с открытым употреблением наркотиков на улицах, а также дифференциация районов по степени распространения точек продаж.

В Ульяновской области ситуация определяется, прежде всего, высоким уровнем наркомании среди подростков, широкой доступностью наркотиков во всех районах областного центра и давними традициями их употребления в Димитровграде. В Нижегородской области, напротив, наркомания – это не самая острая проблема, формированию такого мнения способствует дифференциация районов областного центра по доступности наркотиков и относительно благополучная обстановка во «втором» городе. Имеющиеся тревожные тенденции общественное мнение в расчет не принимает.


«Давно пора покончить с наркотиками» или «лучше выдать зарплату»: актуальность проблемы наркотизации и особенности ее конструирования

Теперь обратимся к тому, как выделенные нами факторы риска влияют на определение актуальности этой проблемы. Корреляционный анализ показал, что ее восприятие сильнее всего зависит от опыта столкновения с употреблением наркотиков (коэффициент корреляции q=0.377) и их доступности (q=0.315). Чем чаще человек сталкивается со случаями их употребления или продаж, тем актуальнее им воспринимается проблема наркомании (см. график 5).


График 5. Актуальность проблемы наркомании и частота столкновений с открытым употреблением наркотиков (в % от числа опрошенных в группах по частоте столкновений)

Для людей, не имеющих личного опыта столкновения с наркотиками, актуальность проблемы ниже, и она конструируется СМИ и действиями органов власти. Время возникновения проблемы и уровень наркомании среди подростков в целом мало влияют на признание ее актуальности. Эти факторы риска остаются не востребованными общественным мнением, а значит, апелляция к ним на сегодня вряд ли может служить способом мобилизации социального капитала. Более того, слабая зависимость остроты проблемы от времени ее возникновения свидетельствует о том, что горожане успевают «привыкнуть к наркомании», и она становится обычной частью их повседневной жизни. Должно пройти свыше пяти лет, чтобы треть жителей района посчитала проблему наркомании самой злободневной. Там, где она появилась три-четыре года назад, только 18% населения отводят ей место наиболее актуальной проблемы района. Больше, чем наркомания, их волнует алкоголизм (26%), работа коммунальных служб (23%), благоустройство улиц и дворов (20%). Слабо связана актуальность и с наличием в семье родных, употребляющих наркотики (q=0.060). Те, кто имеет таких родственников, стараются не переносить свои проблемы на оценку района в целом. Для семей употребляющих наркотики подобная реакция служит определенной защитой, по словам 70% из них, соседи негативно относятся к наркоманам, испытывая к ним страх (18%), агрессию (12%) и недоброжелательность (41%).

Причины неблагополучия района и актуальности проблемы наркомании отличаются друг от друга. Так, антинаркотическая политика местных властей не принималась в расчет при оценке неблагополучия района проживания, однако от нее сильно зависит мнение об актуальности ситуации с наркоманией. Бездействие областных и городских администраций усиливает проблему и заставляет горожан сомневаться в их способности с ней справиться. Среди тех, кто считает наркоманию актуальной проблемой, около половины вообще не видят со стороны властей попыток ее решения (см. график 6).



График 6. Актуальность проблемы наркомании и оценка деятельности местных властей по ее решению (в % от числа считающих и не считающих проблему наркомании актуальной)

Любопытна также позиция затруднившихся оценить работу региональных администраций в данном направлении. Именно они составляют большинство из тех, кто не относит наркоманию к числу острых проблем. Значительная их доля проживает в Нижегородской области. Половине нижегородцев (51%), не знающих, что предпринимают их местные власти в сфере борьбы с наркоманией, она не кажется такой уж острой проблемой. В Самарской и Ульяновской областях данный показатель ниже и не превышает 30-33%. Таким образом, информация о работе областных и городских властей является для населения важным индикатором актуальности проблемы наркомании. Эта объясняет то, почему из социальной проблемы наркотики довольно легко превращаются в политическую и становятся эффективным средством давления на избирателей. Как показал анализ предвыборных программ 1999-2001 гг., упоминание наркомании стало едва ли не обязательной их частью наряду с задержками зарплат, низкими пенсиями, дорогим медицинским обслуживанием и образованием. В то же время почти все кандидаты ограничивались констатацией того факта, что наркомания «распространяется ужасными темпами» и от нее «нужно защищать наших детей». Мало кто из них предлагал реальные шаги по ее предупреждению. Выборы 1999-2001 гг. были первыми, на которых широко обсуждалась ситуация с наркоманией, после них были разработаны и приняты официальные программы профилактики и борьбы с ней. Однако двух-трех лет было достаточно для того, чтобы 80%(!) горожан убедилось в неспособности местных властей справиться с ситуацией только своими силами. Следовательно, на будущих выборах население будет критичнее относиться к обещаниям кандидатов остановить наркоманию, успешной избирательная компания, обращающаяся к этой теме, получится только у тех, кто в массовом сознании ассоциируется с профессиональным подходом к решению проблемы (медики, работники правоохранительных органов, социальных служб и т.д.). 

таблица 1

Соотношение региональных уровней неблагополучия и актульности проблемы наркотизации

(в % от числа опрошенных в регионах)

  Ульяновская обл. Самарская обл. Нижегородская обл.

Уровень неблагополучия

29% 41% 27%

Уровень актуальности

70% 70% 54%

Разность между уровнями

40% 29% 27%

В таблице 1 приведено сравнение региональных оценок неблагополучия ситуации с наркоманией и ее актуальности. Самое большое расхождение наблюдается в ответах жителей Ульяновской области, где эту проблему  признают актуальной гораздо чаще, чем считают свой район неблагополучным. В Самарской и Нижегородской области нет такого существенного расхождения между рассматриваемыми показателями, в обоих регионах уровень актуальности проблемы приблизительно на треть выше уровня неблагополучия. Острота проблемы наркомании в Ульяновской области вызвана целом рядом причин, отражающих специфику этого региона. Мы уже обсуждали вопрос о дифференциации городских районов Самары и Нижнего Новгорода по степени доступности наркотиков в них. Схоже разделяются районы и по уровню неблагополучия: среди городских районов, опираясь на мнения местных жителей, легко можно выделить те, где наркомания наиболее распространена. Например, в Самаре крайне неблагополучными являются Кировский, Куйбышевский, Советский, Промышленный районы, а в Нижнем Новгороде - Канавинский и Сормовский районы.

В Ульяновске отклонения между районами не столь значимы и не превышают ошибки выборки, что, в свою очередь, сказывается на близости оценок актуальности проблемы в каждом из городских районов. Следовательно, городская география (размеры города, количество административных районов, их промышленная специализация и т.д.) также влияет на определение актуальности наркомании. В Ульяновске, как и в любом среднем городе, она способна быстро перерасти рамки внутрирайонной проблемы и превратиться в общегородскую. В Самаре и Нижнем Новгороде наркомания может достаточно долгое время оставаться локальной проблемой, острой для нескольких районов, и это вызывает потребность в разработке специальных антинаркотических программ для каждого из таких районов. С этой точки зрения, Ульяновск  находится в более выгодном положении, т.к. нет необходимости разделять общегородскую программу на ряд самостоятельных и изыскивать дополнительные средства для их реализации. Другое преимущество заключается в более высокой сплоченности социального капитала. В данном случае его индикатором служит число жителей благополучных районов, согласных с актуальностью проблемы наркомании. В Ульяновской области оно в два раза выше, чем Нижегородской, имеющей тот же уровень неблагополучия.

Следующая специфическая черта Ульяновской области - несоответствие между количеством проводимых местными властями антинаркотических мероприятий и их эффективностью. В Ульяновске и Димитровграде власти активнее всего работают в сфере решения проблемы наркомании. Около 40% их жителей полагают, что областная и городская администрации предпринимают меры по выходу из сложившейся ситуации, однако оценки эффективности их работы в этом направлении крайне низки. 70% (!) ульяновцев и димитровградцев уверены в том, что их местные власти не смогут самостоятельно справиться с проблемой и им нужна помощь со стороны правительства России (см. график 7).


График 7. Способность местных властей самостоятельно решить проблему наркомании (в % от числа опрошенных в регионах)

Для сравнения приведем ответы жителей Тольятти, где по результатам опроса сложилось самое неблагополучное положение с употреблением наркотиков. Здесь горожане тоже отмечают активную работу местных властей по решению проблемы. Об эффективности этой работы свидетельствует тот факт, что значительно меньше тольяттинцев (45%) считают свою мэрию неспособной самостоятельно улучшить обстановку в городе.

Ульяновские эксперты в Законодательном собрании и Городской думе были настроены гораздо оптимистичнее горожан, все они ожидали от прихода нового губернатора и мэра положительных изменений в антинаркотической политике региона. Возможно, на представления населения о способности сегодняшних властей справиться с проблемой накладывается оценка деятельности в этой сфере предыдущего руководства области и города. Кроме того, обращает на себя внимание то, что главными субъектами антинаркотической работы в Ульяновской области являются правоохранительные органы (50%) и учебные заведения (29%). В Самарской и Нижегородской областях деятельность этих субъектов, особенно учебных заведений, менее заметна (см. приложение 2). Ведущая роль правоохранительных органов и учебных заведений задает специфический дискурс обсуждения проблемы наркомании в обществе. Первыми она связывается с различными нарушениями закона и рассматривается как требующая жесткого социального контроля и наказания. Для вторых наркомания - это, прежде всего, воспитательная проблема, с которой, на взгляд педагогов, неизбежно сталкивается каждая семья. Очевидно, что воспитательно-правовой характер легитимации (в терминах социологии социальных проблем) усиливает актуальность наркомании в Ульяновской области, ставя под сомнение действенность общественных норм и ценностей

Таким образом, формированию социального капитала вокруг проблемы наркотизации мешают несколько факторов. Во-первых, это отсутствие тесной связи между оценками актуальности наркомании и наличием родных, вовлеченных в нее. Западный опыт показывает, что одними из наиболее эффективных являются программы, развиваемые семьями наркоманов. У нас же подобные семьи не столь активно настроены на общественную работу, более того, четверть из них совсем ни стали бы участвовать ни в одной из акций против наркотиков. Стало быть, местные программы пока не могут рассчитывать на широкую инициативу тех, кто в своей семье столкнулся с наркоманией. Во-вторых, не все составляющие неблагополучной ситуации (частота столкновений с употреблением наркотиков, их доступность, время возникновения проблемы и т.д.) в равной мере определяют ее актуальность. Часть из них, влияя на оценки наркотизации, оказываются незначимыми с точки зрения понимания ее актуальности как социальной проблемы, например, время возникновения, уровень подростковой вовлеченности  и т.д. Наконец, в третьих, важность  политического фактора ставит поддержку любой антинаркотической программы в зависимость от общего уровня доверия населения местным органам власти. Заметим, что такие программы, как правило, являются долгосрочными, рассчитанными на их последовательное исполнение. Потеря доверия со стороны жителей может поставить под угрозу выполнение какого-либо из ее этапов, а смена руководства в регионе даже привести к полному отказу от существующей программы, как это было в Ульяновской области.


Толерантность как новый вид социального капитала
«Зараза для всего города» или «нормальный на вид человек»: социальный образ наркомана

Методологическая сложность применения понятия «социального капитала» к изучению антинаркотических практик состоит в специфике восприятия населением всего, что связано с наркоманией. Р. Патнэм при расчетах социального капитала предлагал учитывать внешнее впечатление о той или иной группе, считая, что «общество, состоящее из Куклуксклана, Нации Ислама, Мафии и т.п., не может иметь большого социального капитала» 17.  В случае с наркоманией будет важно не только мнение о тех группах и организациях, что занимаются ее решением, но и представления о самих наркоманах. Как мы уже писали, довольно большая часть населения переносит свое негативное отношение к наркоманам на любые антинаркотические практики. Следовательно, уровень толерантности к тем, кто употребляет наркотики, также служит показателем социального капитала. При этом под толерантностью мы понимаем «уважение к чужой позиции в сочетании с установкой на взаимное изменение позиций (и даже в некоторых случаях изменение индивидуальной и культурной идентичности)» 18 . Данное определение хорошо тем, что в нем подчеркивается стремление к активной перестройке своих отношений к какой-либо группе. С позиций социального капитала толерантность может изучаться двояко, с одной стороны, как ресурс успешного взаимодействия между теми, кто имеет опыт употребления наркотиков и у кого такого опыта нет, с другой, как результат антинаркотической работы, требующий подчас слома привычных норм и представлений.

В определении уровня толерантности к людям, употребляющим наркотики, основную трудность представляет выделение границ этой группы. Несмотря на то, что всего 2% опрошенных затруднились описать тех, кто употребляет наркотики, наркоманы не воспринимаются как отдельная группа с ярко выраженными социальными характеристиками. Большинство сошлись на том, что ни возраст, ни доходы и образ жизни родителей не имеют значения и даже «на вид наркоманы сейчас кажутся нормальными». Четверть населения отождествляет наркоманов в целом с молодежью, именно столько посчитали свой район неблагополучным по причине того, что там собирается много подростков и молодых людей (см. приложение 1). Оговоримся, что в формулировке ответа специально не подчеркивался опыт употребления наркотиков у ребят, тем не менее, вариант «там собирается много молодежи» часто выбирали в качестве главного признака неблагополучия своего района. При описании же целевых «портретов» наркоманов 79% респондентов назвали ребят 15-25 лет основными потребителями наркотиков, при этом 41% выделили как наиболее опасный возраст 15-17 лет, а 38 % - 18-25 лет (см. график 8).

График 8. «Целевые» портреты наркоманов (в % от числа опрошенных)



Следовательно, в общественном сознании наркомания конструируется преимущественно как молодежная проблема, и ее восприятие дополняется теми негативными чертами, которые обычно приписываются молодым: безработица, нежелание учиться и работать, сиденье по подъездам, неумение спокойно и с пользой проводить свободное время и т.д. Многим пожилым людям представляется, что «нынче вся молодежь - бездельники и наркоманы». Некоторые из экспертов, принимавших участие в исследовании, также подходят к наркомании как к исключительно молодежной проблеме и сомневаются в целесообразности выделения антинаркотических мероприятий из молодежных программ в отдельные проекты.

Если вернуться к описаниям наркоманов, то различные мнения высказывались только по поводу рода их деятельности и гендерной идентификаций (см. график 8). 31% населения считает, что они нигде не работают и не учатся, 15% приписывает им криминальные заработки, а для 11% наркотиками «балуются» чаще всего школьники и учащиеся ссузов. Интересно, что лишь 4% назвали студентов вузов среди тех, кто употребляет наркотики. В отношении гендерных идентификаций некоторыми исследователями выдвигалась гипотеза о феминизации наркомании в России, данные статистики и результаты социологических опросов свидетельствуют о постоянном росте в нашей стране числа девушек, больных наркоманией 19 . Наше исследование в целом подтверждает данную тенденцию, для 42% населения девушки употребляют наркотики не меньше, чем юноши. Вместе с тем 49% горожан считают, что среди наркоманов чаще встречаются юноши, тех, кто думает, что девушки чаще юношей самостоятельно используют наркотики, лишь 2%. Ответы респондентов, скорее всего, отражают существующие отличия в стилях потребления наркотиков: девушки обычно употребляют их в смешанных компаниях, а юноши делают это как в смешанных, так и в исключительно мужских компаниях.

Отсутствие ярко выраженных признаков в описаниях наркоманов обуславливает схожесть мнений жителей всех трех областей. Имеющиеся отличия незначительны и подтверждают закономерности, обнаруженные при анализе уровня неблагополучия региона. Так, в Ульяновской области по сравнению с другими большая доля потребителей наркотиков приходится на подростков 15-17 лет, особенно много таких ребят в областном центре, где 53% горожан указали именно этот возраст в своих ответах. Для сравнения приведем Самару, где 35% населения считают, что подростки употребляют наркотики чаще других. Настораживает то, что в Дзержинске - самом благополучном городе из всей выборки - значительная часть опрошенных (44%) так же, как и в Ульяновске, назвали 15-17-летних ребят основными потребителями наркотиков, что служит еще одним признаком возможного обострения ситуации в этом городе.

Среди социальных характеристик значительное влияние на представления о наркоманах оказывает материальное положении семьи (см. график 9).


График 9. Представления о наркоманах в различных доходных группах (в % от числа опрошенных по каждой группе)

 Наиболее очевидны эти различия при сопоставлении самых бедных («семье часто не хватает даже на продукты питания) и самых богатых семей («у семьи есть деньги, при необходимости могли бы приобрести дом, квартиру). Семьи с высокими доходами скорее видят в наркоманах представителей бедных (18%) и средних (14%) слоев населения, но не как ни себя (5%). Наркоманы им чаще всего представляются как «безработные нищие», «люмпены» и «бездельничающая шантрапа». «Бедные» в свою очередь склонны обвинять в злоупотреблениях наркотиками богатые семьи (20%), лишь 6% отождествляют наркоманов со своей доходной группой. На их взгляд, наркоманы - это «забалованные дети их состоятельных семей»,  которые от ««нечего делать» могут начать потреблять всякую дрянь», они всегда «шикарно одеты и приезжают за дозами на шикарных иномарках». Отметим, что среди и тех, и других семей примерно одинаковое их число имеют родных, пробовавших наркотики: у 6% «бедных» и 4% «богатых» есть такие родственники. Интересно, что мнение семей со средним достатком совпадает с тем, что высказывалось «бедными», у 20% из них наркоманы также ассоциируются с богатыми семьями. Думаем, что взаимный перенос идентичностей являются следствием достаточно продолжительной как в научных кругах, так и в обществе в целом дискуссии о «группах риска», которые нередко выделялись по уровню материального достатка. Например, в научно-популярном пособии «Школа без наркотиков», адресованном руководителям учебных заведений, учителям, психологам и родителям, его авторы относят низкий уровень жизни семьи к социально-психологическим факторам риска, наряду «с алкоголизмом, психическими расстройствами или частными нарушениями правил общественного порядка членами семьи» 20 . В другом пособии «Как предупредить алкоголизм и наркоманию у подростков», предназначенном для студентов педагогических вузов, группой риска, наоборот, объявляются дети из обеспеченных семей, которые ради того, чтобы попасть в дворовую компанию, «заискивают перед сильными, задабривают их деньгами, оказывают разные услуги» 21 . Заметим, что авторы этих двух изданий, акцентируя внимание на жизненном уровне семьи, не придают значения другим социальным переменным: образованию, национальности, роду деятельности и т.д. Таким образом, материальное положение становится едва ли не единственным маркером группы риска, по которому обычные жители могут идентифицировать себя с ней.

Более детальные расчеты рассматриваемой зависимости показали, что сильнее всего она проявляется в семьях, где есть дети 10-17 лет. Разумеется, во многом это обусловлено тем, что в  этом возрасте значительно повышается риск употребления наркотиков, по данным статистики в конце 2000г. заболеваемость подростков составила 84 человека на каждые 100 000 населения 22 . Однако следует учитывать то, что подростки и их родители активнее всех привлекаются к участию в антинаркотических мероприятиях. Вместе они составляют 75%(!) участников подобных мероприятий. И их представления о материальном достатке семей наркоманов в определенной мере являются прямой трансляцией той информации, которую они получают  на этих мероприятиях, но она же может вызывать и обратную реакцию перенесения негативных идентификаций на другие группы. В итоге, на отношение к наркоманам накладываются оценки противоположных по уровню жизни групп населения, что служит дополнительным источником нетерпимости. Так, по данным опроса Фонда «Общественное мнение», проведенного, в том числе, и в исследуемых нами регионах, 24% россиян больше всего раздражены своим низким уровнем жизни, еще 8% - невыплатой и задержкой заработных плат, пенсий, пособий 23 . Показательно, что в ответах на наш вопрос о том, какие социальные проблемы волнуют больше всего, часть респондентов связывала низкий уровень жизни, невыплату заработной платы, а также безработицу с ростом наркомании. Это дает основание предполагать, что наркоманы перестают восприниматься как отдельная социальная группа, а само употребление наркотиков становится отличительным признаком других групп и слоев, в частности, молодежи, безработных, «богатых» и «бедных». Дополнительные исследования помогут лучше разобраться в этом феномене и найти новые его приметы.

Три уровня отношений к наркомании: государственный, организационный, межличностный

Размытость образа наркоманов не позволяет судить о том, как от представлений об этой группе зависит отношение населения к ней. Казалось бы, схожесть восприятия наркоманов должна была отразиться на близости мнений о них. Однако участники опроса по-разному относятся к тем, кто употребляет наркотики. Среди них есть как сторонники самых жестких мер, так и их противники, выступающие за помощь больным наркоманией, но немало и таких, которым они безразличны. Для того, чтобы глубже разобраться в отношении к наркоманам, нами был проведен факторный анализ, который помогает свести все разнообразие мнений к нескольким переменным - факторам, улавливающим самые существенные закономерности. В анкете предусматривалось много вопросов о том, какие чувства респонденты испытывают к наркоманам, как к ним относятся другие горожане, как с ними должно поступать государство, каков характер материалов о них в СМИ и стали бы они возражать против открытия специализированных наркологических учреждений недалеко от своего дома. Все их ответы были включены в анализ и затем объединены в 3 фактора по степени корреляции между собой. В приложении 3 приведены результаты факторного анализа. Из них следует, что в первый фактор вошли высказывания об открытии в районе проживания учреждений для помощи наркобольным. Данный фактор оказался самым значимым среди всех остальных. Анализируя отзывы об антинаркотических организациях, можно объяснить более трети имеющихся различий в отношении к наркоманам. Второй фактор собрал вопросы о государственной политике к разным маргинальным группам. В первоначальный список таких групп, помимо представленных в таблицы алкоголиков, бомжей, больных СПИДом, беженцев и наркоманов, входили сексуальные меньшинства и проститутки. Согласно полученным данным последние две группы отличаются от остальных и образуют отдельный фактор, который охватывает лишь 3% различий, поэтому сексуальные меньшинства и проститутки были исключены из общего списка групп. Наконец, третий фактор соответствует личному отношению жителей к наркоманам и мнению о них со стороны соседей. Из-за практически равных значений для второго и третьего фактора переменная, описывающая характер материалов в СМИ, была включена в оба фактора.

Нетрудно заметить, что выделенные факторы отражают различные уровни восприятия наркомании. Первый фактор - организационный - характеризует степень принятия региональных антинаркотических практик, а второй - отношение государства к наркоманам и другим маргинальным группам. Кроме того, фактор государственного участия помогает дать типологию маргинальных групп и понять место наркоманов среди них. Третий фактор описывает межличностные отношения между теми, кто употреблял и не употреблял наркотики. Принадлежность СМИ к данному фактору также не случайна. Большинство населения (64%) получает основную информацию о наркоманах из статей, теле- и радиопередач, поэтому дискурс, задаваемый СМИ, также участвует в построении межличностных взаимодействий. Известный американский социолог А. Зелигман в своей работе «Проблема доверия» высказывал гипотезу о наличии в общественном сознании двух уровней интерпретации доверия: доверие к институтам и доверие к межличностным связям 24 . Как видим, этот подход раскрывает не только понятие доверия, но и близкую к нему категорию толерантности. Разделение институционального уровня на региональные и государственные практики, скорее всего, является спецификой России, где в последние годы процессы регионализации охватили буквально все сферы жизни - от политики и экономики до социальных программ.

«Нужно помогать всем, кто занимается наркоманией» или «лучше построить крематорий»: доверие наркологическим учреждениям и организациям

Рассмотрим подробно каждый из отобранных факторов. Наибольший вес приходится на фактор «региональные антинаркотические практики». К нему относятся вопросы, в которых респонденты определяли свое отношение к появлению недалеко от их дома наркологического диспансера, центра психологической помощи, реабилитационного центра, общественной и религиозной организаций, занимающихся проблемой наркомании. Хотя о каждом из данных учреждений спрашивалось отдельно, участники опроса практически не отличают их друг от друга и потому одинаково относятся ко всем из них. Сторонников создания специализированных учреждений не так уж и мало - 68% жителей не стали бы возражать против открытия любого из них. Резко настроены против всего 13%, считая, что такие учреждения нужно располагать «далеко за городом…  подальше от живых людей». Расчет специальных факторных значений выявил, что мнение тех, кому безразлично появления специализированных учреждений, в 60% случаев характеризуется очень низкими значениями толерантности и, по сути, близко к точке зрения противников антинаркотических организаций. Основываясь на данных расчетах, мы можем исходить из того, что четверть населения в исследуемых регионах не хотело бы жить рядом с наркологическими учреждениями, причем половина из них готова публично высказывать и защищать свою позицию. Для них отсутствие в районе проживания таких учреждений представляется огромным преимуществом и даже определенным социальным капиталом. Одна из жительниц Нижнего Новгорода так и сказала: «…если здесь откроют наркодиспансер, мне будет трудно продать квартиру, район сразу перестанет быть престижным».

Кстати, наибольшее число тех, кто негативно относится к различным наркологическим учреждениям в Нижегородской области: 32% ее населения возражало бы против их открытия (см. график 10).

График 10. Отношение к открытию наркологических учреждений в районе проживания (в % от числа опрошенных в регионах и городах)

Самарской и Ульяновской областях доля противников меньше и не превышает 20%. А самые низкие значения толерантности наблюдаются в Дзержинске, где 37,5% (!) горожан выступают против организации специализированных учреждений у себя в районе. Однако отрицательное отношение дзержинцев объясняется скорее плохой информированностью о деятельности таких учреждений, чем недоверием к ним. Только 9% жителей этого города не доверяют ни одной из антинаркотических организаций, в то же время 22% из них затруднились сформулировать свою позицию к ним по причине незнания.

С открытием наркологических центров их противники связывают ухудшение ситуации в районе, т.к. «все наркоманы города тут и будут обитать, на улицу не выйдешь», «это будет пункт продажи наркотиков» и «детям дурной пример», да и «лишние люди вокруг домов - больше преступности». От сторонников их отличает стремление перенести все возможные негативные последствия прямо на свой двор, дом и даже лестничную площадку. Они уверены, что из всего района «наркоманы выберут именно наш двор» и «будут крутиться рядом с нашим подъездом». Главные страхи противников связаны с тем, что они и их дети будут вынуждены общаться с «непредсказуемыми и наглыми» людьми «без всяких комплексов», которые к тому же «разносчики заразы», «на 50% преступники» и вообще «отходы населения». Часть из них даже предложили вернуться к системе ЛТП для лечения наркоманов или организовать «специальную тюрьму с психбольницей для них». Другие видели выход в организации специализированных наркологических учреждений за городом, чтобы «у жителей не было контакта с наркоманами». Во всех этих предложениях прослеживается желание горожан максимально дистанцироваться от всего, что может напоминать наркоманию. При этом они не делают различий между теми, кто активно употребляет наркотики, и теми, кто решил вылечиться от этой болезни. Большинство из них не верит в излечимость наркомании: «они все больные, их нельзя вылечить, нормальными на 100 % они уже никогда не станут, даже если перестанут употреблять наркотики». Отсюда мнение о неэффективности работы любых антинаркотических учреждений и организаций. Самые ярые их противники считают, что «лучше потратить деньги на крематорий, больше будет пользы». Во всех их высказываниях слышится требование не помочь наркоманам, а как можно надежнее их изолировать, для этого нужно, например, «все это располагать далеко за городом, как лепрозорий - нам такой заразы не надо» или «выселить их вместе с врачами за 101 км», а самый оптимальный вариант - «в Сибирь, на болото их».

Как уже отмечалось, респонденты не проводят существенных различий между антинаркотическими практиками. Тем не менее, анализ ответов на открытые вопросы позволяет обнаружить специфические причины плохого отношения к общественным и религиозным организациям, занимающимся проблемой наркомании. Несмотря на всю критику наркологических диспансеров, реабилитационных и психологических центров, у населения они ассоциируются с профессиональным подходом к помощи наркоманам. В адрес общественных и религиозных организаций нередко предъявлялись претензии к низкой профессиональной подготовке их членов. 22% жителей отказались бы участвовать в акциях общественных организаций, поскольку думают, что проблему наркомании должны решать специалисты. Иначе, как считают противники создания общественных организаций, «они будут заниматься зарабатыванием денег и авторитета», а «толку для наркоманов никакого не будет». Серьезные опасения у населения вызывают и религиозные организации. Горожане боятся, что в их районе появиться секта или «новое течение в религии, которое может увлечь молодежь». Лозунг советских времен «религия - опиум для народа» сегодня приобрел новый смысл. Многими влияние сект  сравнивается с наркоманией, попадая туда, человек «вместо одной зависимости приобретает другую». В целом за негативным отношением к наркологическим учреждениям скрывается полное неприятие наркоманов, однако низкий профессионализм общественных и религиозных организаций, а также страх перед сектами вызывают обратную реакцию. Обычные жители жалеют и сочувствуют тем, кто выбрал их для лечения и реабилитации: «они не помогут, а только навредят», «вытягивают из измученных родителей последние деньги», «заставляют бедных наркоманов работать на себя».  Поскольку недостаточное количество респондентов высказалось по поводу общественных и религиозных организаций, мы не можем делать статистически обоснованных выводов, и предположение о влиянии оценок этих организаций на отношение к наркоманам требует дополнительных исследований.

Если обратиться к тем, кто не стал бы возражать против наркологических учреждений у себя в районе (68%), то на графике 11 показано, что они по своему личному отношению к наркоманам мало чем отличаются от тех, кто выступает против таких учреждений. Поэтому их позицию следует рассматривать скорее не как личное активное участие, а как стремление полностью оставить за специализированными учреждениями решение проблемы наркомании. Показательно, что у горожан, согласных с появлением специализированных учреждений, оценки деятельности городских властей выше, чем у остальных жителей. Почти 40% из них считают достаточными усилия, которые областная и городская администрация предпринимает для решения этой проблемы.


График 11. Личное отношение к наркоманам сторонников и противников наркологических учреждений (в % от числа сторонников и противников)

Итак, сторонников открытия наркологических учреждений больше, чем противников. Однако позицию сторонников в силу отсутствия личной мотивации нельзя назвать активным «за», они скорее выступают не против появления таких учреждений у себя в районе. В любом случае специально требовать их организации  будут единицы. Противники, судя по их ответам, являются более сплоченной группой, часть из них готова публично выражать свое мнение. На их взгляд, любые антинаркотические организации представляют угрозу их личной безопасности, наркоманы у них ассоциируются с преступниками или с опасно больными людьми, встреч с которыми следует избегать.

«На исправительные работы» или «в реабилитационный центр»: цели государственной антинаркотической политики

Сопоставление мнений о том, как государству следует поступать с различными маргинальными группами, открывает новые аспекты толерантности. Исходя из полученных результатов, респондентов можно разделить на две группы. Первую составляют сторонники жесткой политики государства к наркоманам, в целом по выборке их насчитывается около 40%. Во вторую группу входят все те, кто убежден  в необходимости им помогать, отрадно отметить, что таких на 20% больше, чем сторонников запретительных мер. И лишь 1% полагают, что на наркоманов вообще не нужно обращать внимание (см. таблица 2).

Политика государства по отношению к различным маргинальным группам ( в % от числа ответивших по каждой строке)

  Изоли-
ровать
Наказы-
вать
Не обращать внимания Помогать  
Алко-
голики
15% 19% 6% 61% 100%

Бомжи, попро-
шайки

24% 12% 5% 60% 100%

Больные СПИДом

33% 2% 1% 65% 100%

Беженцы

10% 2% 6% 82% 100%

Сексу-
альные меньшин-
ства

18% 11% 60% 11% 100%

Наркоманы

21% 18% 1% 60% 100%

Прости-
тутки

20% 34% 34% 12% 100%

Любопытно, что в конце 80-х гг. по данным мониторинга ВЦИОМ «Советский человек» вообще не считало нужным обращать внимания на наркоманов 39%(!) населения, однако в 1994 г. их доля сократилась до 5%, а в 1999 - до 3% россиян 25 . Следовательно, в последние восемь-десять лет в общественном сознании сложился и продолжает сохраняться образ наркомана как проблемной для общества фигуры, требующей контроля и помощи со стороны государства. Такое устойчивое отношение характерно не для всех групп, например, проститутки и сексуальные меньшинства многими перестали рассматриваться как девиантные группы. Сегодня, на взгляд половины участников опроса, государство должно прекратить преследовать эти группы и предоставить их самим себе. В 1989 г. проститутки и сексуальные меньшинства вызывали большую неприязнь, треть населения выступала даже за их ликвидацию и только от 12% до 17% населения высказалось за то, чтобы предоставить их самим себе. Вопрос в том, может ли данная тенденция потери девиантного статуса коснуться в будущем и других групп, в частности наркоманов, и что станет тогда ее результатом - более высокий уровень толерантности или рост равнодушия.


График 12. Значимость маргинальных групп для оказания им государственной помощи

На графике 12 представлены ранги, набранные каждой из маргинальных групп, а также коэффициенты парной корреляции, показывающие, насколько близко отношение к той или иной группе к мнению о наркоманах. Не трудно заметить, что наркоманы не являются группой, которой государство должно помогать в первую очередь. Заботой государства должны стать, прежде всего, беженцы, за помощь которым выступают 82% жителей изучаемых регионов. Вслед за ними идут алкоголики и бомжи. Большее, чем наркоманы, раздражение вызывают больные СПИДом. Несмотря на то, что 64,5% хотели, чтобы государство им помогало, 33% предпочли бы их изолировать от общества. Судя по корреляционным значениям, сильнее всего общественное мнение связывает наркоманов с алкоголиками и больными СПИДом. Известно, что отношение к алкоголикам в России двояко: с одной стороны, это неприязнь и возмущение, с другой - снисходительность. Поэтому схожесть восприятия алкоголиков и наркоманов способна укрепить негативные эмоциональные установки, но возможна и реакция попустительского отношения и привыкания к проблеме. ВИЧ-инфицированные, напротив, новая группа, мнение о которой скорее формируется СМИ, чем личным опытом общения с ними. Заметное увеличение больных СПИДом, среди которых в России по данным медиков 80% наркоманов, может привести к усилению требований ужесточения государственной политики ко всем, кто употребляет наркотики, независимого от того, страдают они СПИДом или нет 26 .

Дискриминантный анализ, целью которого было провести разделение между сторонниками и противниками жесткой государственной политики, не выявил значимых различий по территориальным и социально-демографическим признакам (точность прогноза составила 54,5%, что является неудовлетворительным). Отсутствие подобных зависимостей означает отстраненность населения от участия в реализации государственных антинаркотических программ. Обычные жители не видят возможности повлиять на государственную политику, которая, с их точки зрения, в основном сводится к принятию соответствующих законов. Отношение населения к законодательству сильнее всего влияет на оценки действий государства. В частности, те, кто поддерживает его ужесточение - введение смертной казни за распространение наркотиков и уголовного наказания за их употребление - в  60% случаев выступают и за репрессивную политику государства по отношению к наркоманам. Противники смертной казни и уголовного наказания в своем большинстве (75%), напротив, считают, что государство должно им помогать. Таким образом, в общественном сознании государственное участие в сфере наркомании ассоциируется лишь с изменением законодательства. Проводимые в регионах различные антинаркотические акции и мероприятия, в том числе и по профилактике наркомании, не воспринимаются в рамках единой государственной политики. Возможно, это является одной из причин того, что обычные жители неохотно участвуют в подобных акциях и мероприятиях, считая их инициативой отдельных энтузиастов. Думается, что сохранение существующих представлений о роли государства будет препятствовать развитию в обществе иных способов рассмотрения проблемы наркомании, кроме ее законодательного оформления. И ответ на вопрос, являются или нет наркоманы преступниками, будет еще долго оставаться в нашей стране одним из главных показателей уровня толерантности. 

Подытоживая результаты опроса, можно с уверенностью сказать, что общественное мнение полностью закрепило за государством право решать проблему наркомании независимого от того, какой из вариантов политики («жесткие санкции» или «помощь») будет выбран. Население по-прежнему считает, что только государственное регулирование сможет изменить положение в лучшую сторону, сами жители неохотно включаются в антинаркотическую работу. Так, менее 1% опрошенных во всех трех регионах участвовали в акциях или работали в общественных организациях. В отсутствии активной позиции правительства - то, что оно многое делает  для предотвращения наркомании, отмечают лишь 2% горожан - такая ситуация грозит привести к зависанию проблемы. Все находят необходимым ее скорейшее решение, однако не видят в этом собственного участия. Взаимоотношения между двумя такими крупными акторами антинаркотической политики, как государство и население, на сегодня носят пассивный характер: безынициативность населения уравновешивается слабым государственным участием. Незанятость пространства наркотизма государственными или общественными инициативами дает возможности для развития в нем негосударственных антинаркотических практик, не требующих широкой поддержки населения, например, коммерческих и религиозных организаций, однако они не в состоянии полностью справиться с наркоманией. Кроме того, появление таких практик ставит перед государством проблему выработки политики не только по отношению к наркоманам, но и к новым организациям, занимающимся ими.


«Могу общаться с кем угодно» или «противно по одной улице ходить с наркоманами»: слагаемые межличностной толерантности

Теперь обратимся к третьему выделенному нами фактору, характеризующему межличностные отношения с теми, кто употребляет наркотики. Расплывчатость представлений о наркоманах приводит к неопределенности эмоциональных установок к ним. По этой причине фактор межличностной толерантности среди двух других имеет самую низкую нагрузку. В целом по выборке 64% населения испытывают негативные чувства к наркоманам, при этом доминирующим из них является недоброжелательность (46%). Среди положительных эмоций самой распространенной оказалась жалость (27%). В итоге, индекс толерантности (То), рассчитываемый как отношение положительных установок к отрицательным, не превышает 45% и принадлежит к средним значениям 27 . Плюсом этого является низкая доля тех, кто агрессивно настроен к наркоманам. В среднем всего лишь по 2% горожан чувствуют злобу, гнев и желание причинить им физическое насилие. В то же время мало, кто оказывает посильную помощь наркоманам, например, одеждой, продуктами питания. Таких из 2400 опрошенных нашлось только 14 человек, что интересно, все они жители областных центров. Во «вторых» городах помочь наркоманам, судя по результатам опроса, никто не стремится, хотя проблема с распространением наркомании в этих городах не менее остра, чем в областных центрах.

таблица 3

Структура межличностной толерантности

(в % от числа ответивших по каждой строке)

Уровни толерант-
ности
Личное отношение к наркоманам  
Пани-
чески,
со страхом
Агрес-
сивно
Недо-
броже-
латель-
но
С жалос-
тью
Оказы-
ваю им посиль-
ную по-
мощь
Равно-
душно
Каким еще? Затруд-
няюсь отве-
тить
 
1 (мини-
мальный уровень)
32,3% 21,6% 40,4% 5,8% - - - - 100,0%
2 1,4% 6,7% 73,9% 16,9% 0,5% 0,5% - - 100,0%
3 1,3% 3,2% 43,2% 49,2% 0,7% 2,2% 0,2% - 100,0%
4 (макси-
мальный уровень)
0,9% 1,8% 29,4% 38,0% 1,4% 20,0% 2,7% 5,8% 100,0%
Доля опро-
шенных по столбцу
9,0% 8,3% 46,7% 27,5% 0,7% 5,7% 0,7% 1,4% 100,0%

Факторный анализ позволяет более подробно рассмотреть структуру межличностной толерантности, которая представлена в таблице 3. Нетрудно заметить, что некоторые из установок встречаются в разных группах толерантности. Так, недоброжелательность в сочетании с агрессией и страхом может характеризовать крайнюю степень нетерпимости. В то же время она присуща и тем, кто более толерантно относится к наркоманам, в данном случае недоброжелательность соседствует с жалостью. Для части респондентов недоброжелательность является превалирующей установкой, которую нельзя сравнить с другими эмоциями. Именно последних следует считать переходной группой, отделяющей самых нетерпимых от всех остальных. Жалость также входит в состав нескольких по уровню толерантности групп, кроме недоброжелательности она согласуется еще и с равнодушием. Таким образом, анализ структуры межличностной толерантности свидетельствует о том, что сегодня практически нельзя выделить группу тех, кто абсолютно толерантно относится к наркоманам. Жалость как самая распространенная положительная установка, не образует отдельной группы, а обязательно сочетается с недоброжелательностью или равнодушием. Следующий вывод касается неустойчивости эмоционального отношения, в частности, у тех, кто выбрал недоброжелательность (46%) и жалость (27%). Включение этих установок в различные по толерантности группы дает основание предполагать, что при определенных условиях они могут смениться другими эмоциями: недоброжелательность - страхом, агрессией или жалостью, а жалость, в свою очередь, недоброжелательностью и равнодушием. Очевидно, что такое непостоянство препятствует формированию устойчивого толерантного отношения к наркоманам у большинства населения.

В региональном аспекте уровень толерантности определяется его низким значением в Тольятти (Тт=28,9), самом неблагополучном из изучаемых городов. Треть его жителей крайне негативно относятся к тем, кто употребляет наркотики, достаточно терпимыми здесь можно считать не более 14% горожан. В качестве сравнения приведем Самару (Тс=49,8), где доля «нетерпимых» составляет 19,5% жителей, а «терпимых» - 29%, т.е. в два раза больше, чем в Тольятти. Низкий уровень толерантности в Тольятти обусловлен, прежде всего, масштабами распространения наркомании. Напомним, что половина тольяттинцев посчитала свой район проживания неблагополучным с точки зрения употребления наркотиков, а 15% из них имеют родных, пробовавших их. Жители неблагополучных районов составляют ядро группы «нетерпимых» (43%), им в большей степени, чем другим, присуща агрессия (16,5%), лишь 9,5% из них жалеют наркоманов. Жителям благополучных районов в равной мере свойственны все виды эмоциональных реакций.

В остальных городах наблюдаются схожие различия в уровне толерантности между благополучными и неблагополучными районами. В силу того, что в этих городах не так велика доля неблагополучных районов, как в Тольятти, данные различия не столь выражены. Поэтому анализ данных по Тольятти позволяет выяснить, какие из составляющих неблагополучной ситуации способствуют формированию отрицательных установок. Наибольшую нетерпимость вызывает опыт столкновения с открытым употреблением наркотиков во дворе или на улице. Чем чаще приходится встречаться с подобными случаями, тем больше отрицательных эмоций испытывает человек к наркоманам. Только 7% тольяттинцев, видевших, как в их дворе или на улице принимают наркотики, чувствуют жалость к таким людям. Многие из них (52%) приветствовали бы введение на уровне государства самых жестких мер борьбы с наркоманией: изоляции тех, кто зависим от наркотиков (26%), или их строгого наказания (26%). Стало быть, обострение ситуации с наркоманией приводит к эмоциональному отвержению тех, кто употребляет наркотики. Общественную поддержку в неблагополучных районах скорее получат жесткие решения, нацеленные на улучшение положения в короткие сроки. Различные же волонтерские программы вызовут непонимание и потребуют дополнительной социальной рекламы.

Время возникновения проблемы - другой важный показатель неблагополучия - не так однозначно влияет на уровень толерантности, как можно было ожидать. Хуже всего к наркоманам относятся в районах, где ситуация обострилась совсем недавно, или, наоборот, где она уже много лет неблагополучна. Однако, если для первых преобладающей эмоцией является паника и страх (16%), то для вторых - это агрессия и недоброжелательность (14,5%). Жители остальных районов, в которых положение ухудшилось около трех-пяти лет назад, настроены не так негативно, но им в большей степени присуще равнодушие (17%). Возможно, оно возникает как следствие преодоления первых страхов и выработки определенных способов эмоциональной защиты, например, «у меня сильная воля, и я всегда смогу отказаться от наркотиков», «с моим ребенком такого просто не может случиться» и т.д.  

График 13

Половозрастные особенности отношения к наркоманам (в % от числа опрошенных в половозрастных группах)


Женщины


Мужчины

Эмоциональное отношение к наркоманам варьируется в половозрастных группах. Специфически «женскими» реакциями можно назвать панику (14,5%) и жалость (32%), «мужскими» - агрессию (10%) и недоброжелательность (54%), а также равнодушие (9%). Как видно из графика 13, проявление некоторых из этих реакций определяется не только полом, но и возрастом участников опроса. Так, мужчины среднего и старшего возраста относятся с большей жалостью к наркоманам, чем молодежь 16-30 лет. Молодые мужчины, в свою очередь, предпочитают не обращать внимания на тех, кто употребляет наркотики. Их низкие по сравнению с другими возрастными группами индексы толерантности (Т16-17=18,6 и Т18-30=24,9) объясняются не высокой степенью агрессии или недоброжелательности, а большой долей равнодушия. Молодым женщинам, хотя и не в такой степени, как их сверстникам, тоже свойственно равнодушное отношение. К сожалению, в ходе исследования не задавались вопросы о типе и характере компаний, куда входят наши молодые респондентки. Возможно, что равнодушная позиция девушек связана со смешанным или преимущественно мужским типом их компании. Молодых женщин также отличает отсутствие страха перед наркоманами. Всего 8% из них испытывают чувство страха и паники, в то же время в среднем возрасте наркоманов боятся уже 15% женщин, а в пожилом - 20%. Росту панических настроений у женщин способствует, прежде всего, наличие в семье детей от 6 до 15 лет: 22% из тех, кто имеет детей в этом возрасте, боятся наркоманов. Следовательно, под страхом у женщин скрываются не столько опасения за личную безопасность, сколько тревога за детей и внуков. Заметим, что для мужчин ни в одной из возрастных групп подобная закономерность между чувством страха и наличием детей не прослеживается. В то же время равнодушие к наркоманам и отсутствие перед ними страха у молодежи может иметь и другие причины. По сути, сегодняшние 16-30-летние были первым поколением, которое столкнулось с массовым употреблением наркотиков у себя в городе. Как показало наше исследование «Паника и изоляция или знание и помощь?», дети осведомлены о них значительно лучше, чем их родители. Для многих из них предложение попробовать наркотики за компанию является обычной дворовой практикой. На наш взгляд, межпоколенческие различия настолько значительны, что не позволяют предсказать, как с возрастом будет изменяться отношение молодежи к наркомании путем простой экстраполяции ответов людей среднего и старшего поколений. Довольно большое количество молодых людей, равнодушных к наркотикам, свидетельствует об ограниченных возможностях для социальной мобилизации этой группы. Но именно на поддержку молодежи рассчитывают практически все общественные организации, занимающиеся данной проблемой.

Прямым показателем объема социального капитала служит степень согласованности личного и социального отношения к наркоманам. С точки зрения изучения социального капитала важно, насколько мнение человека совпадает с мнением его соседей по двору или улице. Подсчет критерия согласия Пирсона обнаружил значительное рассогласование между самооценками и оценками отношений соседей к наркоманам. На взгляд жителей, их соседи с большей паникой воспринимают тех, кто употребляет наркотики, чем они сами (см. график 14).


График 14. Согласованность личного и социального отношения к наркоманам (в % от числа опрошенных)

Кроме того, респонденты склоны приписывать себе больше положительных чувств, чем соседям. Так, 28% горожан признались, что они с жалостью относятся к наркоманам, и лишь 10% смогли сказать такое о своих соседях. Высокая степень рассогласования указывает на слабую консолидацию социального капитала и отсутствие реальной базы для поддержки антинаркотических практик среди населения. Чем значительнее оказываются расхождения между самооценками и оценками соседей, тем больше в районе оказывается противников открытия наркологических учреждений и организаций. 

Формирование социального капитала требует определенного типа социальных отношений со своими сложившимися интересами и группами. Результаты исследования не позволяют пока говорить о сколько-нибудь устоявшемся отношении к наркомании и наркоманам. Слабая зависимость всех трех рассмотренных факторов между собой свидетельствует о том, что позиции населения слабо структурированы. В целом не более 3% респондентов отрицательно ответили абсолютно на все вопросы, связанные с отношением к наркоманам, однако доля самых «терпимых» еще меньше - 1,5% опрошенных. Остальные 94,5% представляют смешанные типы, например, некоторые из них, выступая за ужесточение государственной политики, были не против открытия в их районе специализированных наркологических учреждений, а среди противников таких учреждений было немало тех, кто с жалостью относился к наркоманам. На несформированность социальных отношений указывает также то, что большинство из описанных закономерностей определяются либо региональной ситуацией, либо половозрастными различиями. Другие социальные признаки практически никак не влияют на уровень толерантности. Особенно обращает на себя внимание отсутствие взаимосвязи между образованием респондента и его мнением о наркоманах. Западный опыт исследования толерантности показывает, что люди с высшим образованием, как правило, с большим пониманием относятся к различным маргинальным группам и являются сторонниками государственной помощи им. Данные опроса заставляют усомниться в том, что у нас в стране высшее образование способствует выработке толерантности. Следовательно, ни острая ситуация с распространением наркомании в регионах, ни проводимая антинаркотическая работа и широкое освещение этой темы в СМИ не привели к возникновению в обществе устойчивых позиций по отношению к этой проблеме. Это, в свою очередь, делает неэффективными программы, направленные на массовую общественную поддержку, в частности, программы по профилактике наркотизации.


Законодательные нормы: «жесткая» и «мягкая» стратегии накопления социального капитала

В отсутствии четких представлений о наркоманах в качестве основы для формирования социального капитала могли бы выступать законы и другие формальные нормы, запрещающие распространение и употребление наркотиков. Дж. Коулмен предполагал, что эффективные нормы способствуют накоплению социального капитала 28 . Их эффективность зависит от степени согласия с ними всех членов общества, а также от того, насколько полно они регламентируют конкретные взаимодействия. Если нормы перестают удовлетворять какому-либо из этих условий, то социальный капитал теряет свою целостность, что грозит потерей доверия к основным социальным институтам, в том числе и к законам. Изучение оценок населением существующего законодательства, а также различных вариантов его изменения позволит, во-первых, определить уровень доверия к законам, а во-вторых, понять, насколько нужными их считают для себя обычные жители.

По мнению 80% из них, существующие законы слишком мягки к организаторам производства наркотиков и их уличным распространителям. При этом две трети полагает, что введение смертной казни за продажу наркотиков, если и не сможет полностью решить проблему, то, по крайней мере, улучшит ситуацию. Лишь 4% респондентов выступили резко против смертной казни, считая, что ее введение  только усугубит проблему. По поводу необходимости уголовного наказания за употребление наркотиков население было не столь единодушно. Одна половина респондентов посчитала, что введение уголовного наказания станет эффективной мерой предотвращения наркомании, другая не согласилась с такой постановкой вопроса. Интересно, что в исследовании «Советский человек», проведенном ВЦИОМом в начале 90-х гг., доля высказавшихся в пользу уголовного наказания за употребление наркотиков также составила 50% 29 .

Оказалось, что отношение населения к законодательству напрямую не зависит от уровня неблагополучия ситуации с наркоманией. Жители благополучных и неблагополучных районов в равной мере выступают как за смертную казнь, так и за уголовное наказание. Данный вывод подтверждает и отсутствие заметных региональных различий во мнении об эффективности этих мер, притом что масштабы распространения наркотизации во всех трех областях разные. Более того, оценки законодательства не связаны с тем, насколько часто человек сталкивается с употреблением наркотиков у себя во дворе или на улице. Число сторонников ужесточения законодательства примерно одинаково как среди тех, кому приходилось встречаться с такими случаями, так и среди тех, кто ни разу не был свидетелем подобных сцен.

Дело в том, что общественное мнение отражает не реальную ситуацию с распространением наркомании, а эмоциональное отношение к наркоманам (см. график 15).


График 15. Личное отношение к наркоманам противников и сторонников ужесточения законов (в % от числа сторонников и противников)

Приверженцы самых решительных мер - смертной казни за распространение наркотиков и уголовного наказание за их употребление - наиболее агрессивно (12%) и недоброжелательно (49%) настроены к наркоманам, в то же время они больше остальных боятся их (11%). Противники жестких мер, наоборот, в меньшей степени испытывают агрессию (5%), страх (5%) и недоброжелательность (44%). За их неприятием карательных мер стоит жалость к наркоманам (34,5%). Отметим, что в западной социологии отношение к нормам обычно рассматривается как пример целерационального поведения, однако в России есть основания предполагать, что оно скорее имеет эмоциональную природу 30 . И, следовательно, отношение к законодательству может быть причислено к показателям толерантности. Основная причина популярности запретительных мер заключается в нежелании населения «жить рядом с наркоманами». Для большинства эффективность уголовного наказания определяется не тем, насколько оно поможет наркоманам, а тем, насколько оно способно избавить от них двор или подъезд. При такой интерпретации эффективности фактический уровень толерантности оказывается ниже, т.к. в наркоманах изначально видится угроза личной безопасности. 

Расчеты коэффициентов корреляции показали, что оценки законодательства сильнее всего варьируются от возраста (q=0.308). Старшее поколение значительно чаще заявляет о необходимости ужесточения законодательства: 56% из них поддержали бы и смертную казнь за распространение наркотиков, и уголовное наказание за их употребление (см. график 16). 


График 16. Отношение к законодательству в различных возрастных группах (в % от числа опрошенных в возрастных группах)

Среди 16-17-летних участников опроса приверженцев строгих санкций значительно меньше - 23%. Молодые люди более скептично рассматривают перспективы жесткой законодательной политики, например, 45% из них полагают, что введение смертной казни за распространение наркотиков ничего не изменит, а 57% не видят в уголовном наказании наркоманов эффективного способа борьбы. Мнение о том, что введение новых санкций ничего не изменит, в этом возрасте во многом продиктовано равнодушной установкой к наркоманам. Интересно, что среди «равнодушных» самая высокая доля неверящих в действенность смертной казни за распространение наркотиков (62%) и уголовного наказания за их употребление (60%). Думаем, что равнодушное отношение к наркоманам заставляет молодежь усомниться не только в полезности жестких санкций, но и контроля вообще. Очевидно, что такое скептическое отношение молодежи к законам объясняется тем, что они чаще пожилых соприкасаются со случаями употребления и распространения наркотиков. Однако было бы неправильным трактовать более либеральные оценки молодых людей только как проявление симпатии к наркоманам или возможным собственным опытом употребления. Скорее они свидетельствуют о лучшем знании реального положения дел, чем о благосклонности к тем, кто увлекается наркотиками. 

Старшее поколение, призывая к ужесточению законов, тем не менее не считает их знание нужным для себя (50%). Молодежь больше уверена в полезности изучения норм права, лишь пятая ее часть полагает, что сможет обойтись без них в жизни. Позиция пожилых людей выдает их общее стремление ужесточить любые сегодняшние законы, а не только касающиеся распространителей и наркоманов. Вероятно, если респондентов попросили бы оценить законодательство в отношении других маргинальных групп, то пожилые люди выступили бы и за их суровое наказание. Поскольку знание законов также определяется лишь возрастными различиями, то можно предположить, что отношение к социальным нормам является одним из главных отличительных признаков поколений между собой.

Как видим, оценки законов служат одним из показателей толерантности. Их введение в рассмотренную ранее факторную модель показало, что они действительно образуют независимый от других фактор, но его вес незначительный. Опираясь на отношение к законам, можно объяснить лишь 4,5% имеющихся различий. Следовательно, на сегодня законодательные нормы не способствуют формированию высокого уровня доверия и толерантности в обществе. Показательно, что всего 10% населения согласны со справедливостью нынешних законов в отношении распространителей наркотиков и 17% - в отношении их потребителей. Широкую общественную поддержку во всех группах, за исключением молодежи 16-17 лет, нашло бы усиление запретительных норм и введение строгих санкций за их нарушение. При этом респонденты судят о справедливости законов не по их содержанию, а по тому, насколько они соответствуют личному восприятию наркоманов, на такой критерий социального капитала, как «общее благо», мало кто обращает внимание. Высокая доля сторонников ужесточения законодательства также показывает, что население по-прежнему видит в законах, главным образом, их репрессивную функцию и не оценивает их эффективность с точки зрения защиты прав человека. Изменение отношения к законам может стать мощным ресурсом роста терпимости не только к наркоманам, но и к другим маргинальным группам.


Участие в антинаркотических акциях и объем их социального капитала

В концепции социального капитала термин «участие» подразумевает наделение властными полномочиями каких-либо групп населения, скажем, поручение им функций гражданского контроля или привлечения к принятию решений 31 . При этом внимание уделяется не только демократически избранным органам власти, но и другим видам участия населения в жизни своего района или города, например  общественным организациям или движениям. С этой точки зрения социальный капитал антинаркотических практик крайне низок: менее 1% населения во всех трех регионах участвовали в акциях или работали в общественных организациях. Учитывая это, под участием населения мы понимаем его вовлеченность в любые акции и мероприятия, направленные против наркотиков. Но даже такое широкое определение не на много увеличивает число участников антинаркотических практик. В целом по выборке в различных акциях приняло участие 8% населения, преимущественно это молодежь 16-17 лет (26%) (см. приложение 4). Для них основными мероприятиями стали эстрадные концерты и дискотеки (11%), публичные лекции (9%) и спортивные соревнования (5%). Только двое из опрошенных молодых людей участвовали в работе общественных организаций, занимающихся проблемами наркомании, столько же обсуждали их на форумах в Интернете. Для анализа эффективности антинаркотической политики важной является вовлеченность в нее учащихся и студентов. Мероприятия против наркотиков уже успели стать традиционной формой работы в учебных заведениях, и можно было бы предполагать высокую активность участия школьников и студентов в них. Однако лишь пятая часть из учащихся вспомнила о таких мероприятиях, остальные 79% заявили, что ни в чем не участвовали. Низкая активность школьников и студентов свидетельствует либо о том, что большая часть из мероприятий, запланированных в программах местных отделов образования, так и не реализуется, либо их проведение настолько неинтересно, что ребята предпочитают на них не ходить.

В регионах, несмотря на разный уровень распространения наркомании, активность участия в антинаркотических акциях и мероприятиях примерно одинакова и колеблется от 5 до 10%. Не влияя на фактический уровень участия, региональная ситуация тем не менее определяет степень готовности к этому. В целом по выборке треть населения вообще не хотела бы принимать участие в акциях против наркотиков, но этому среднему показателю соответствует только Самарская область. В Ульяновской области полностью отказались бы от участия 22%, а в Нижегородской - 40%. В последнем из названных регионов самыми «пассивными» являются жители областного центра, их, в первую очередь, отталкивают массовые мероприятия: уличные митинги, эстрадные концерты, спортивные соревнования, а также акции общественных организаций. Всего 7% жителей Нижнего Новгорода считают, что общественные организации реально занимаются решением проблемы наркомании в их городе и лишь 17% из них согласились бы поработать в советах таких организаций.

Во всех трех регионах эффективность проводимых в настоящее время антинаркотических мероприятий крайне неудовлетворительна. Проведенный анализ не выявил заметных различий между участниками подобных мероприятий и остальными респондентами ни по одному из вопросов (!), касающихся личного отношения к наркомании и наркоманам. Следовательно, для всех участие в антинаркотических мероприятиях было формальным, оно не затронуло личной позиции человека и не изменило его установок. Основная причина низкой эффективности таких мероприятий нам видится в отсутствии общегородских концепций профилактики наркотизации. Разработчики всех трех областных антинаркотических программ ограничились составлением перечня профилактических акций, не указав их конкретные цели, подходы к реализации и ожидаемые результаты. В итоге профилактика не вышла за рамки внутриведомственных интересов, которые далеки от ожиданий населения.

По результатам, представленным в приложении 4, видно, что готовность участвовать в антинаркотических мероприятиях снижается с возрастом: среди пожилых подобные мероприятия не вызвали бы интереса у 52%, а среди молодежи - у 13%. Однако главная проблема заключается в том, что в средней возрастной группе тоже достаточно велика доля отказавшихся от участия (31%). Интересно, что стремление родителей побывать на какой-либо антинаркотической акции напрямую не зависит от возраста их детей. Родители детей до 10 лет точно так же не хотят участвовать в них (27,5%), как и родители подростков (31%). Значит, для населения наркомания конструируется как молодежная проблема не только с точки зрения употребления наркотиков, но и участия в антинаркотической работе. Как исключительно «молодежные» большинством родителей воспринимаются такие мероприятия, как эстрадные концерты, спортивные соревнования и публичные лекции с семинарами.

Материал для размышления также дают ответы руководителей предприятий и владельцев крупного бизнеса, на материальную поддержку со стороны которых рассчитывают многие субъекты антинаркотической политики. Эта группа в силу своей малочисленности обычно игнорируется при анализе опросов общественного мнения. В нашем исследовании руководителей предприятий и владельцев крупного бизнеса также немного - 24 человека, тем не менее их ответы на большинство вопросов были настолько согласоваными, что позволяют сделать некоторые выводы. Руководители и бизнесмены меньшего всего настроены на участие в антинаркотических акциях, половина из них возражало бы против них. Они же оказались одними из самых «нетерпимых» по отношению к тем, кто употребляет наркотики. Почти все из них являются сторонниками жесткой государственной политики, выступая за изоляцию и наказание наркоманов, а половина не согласилось бы на открытие в своем районе наркологических учреждений. И всего 5 из 24 человек оказали бы материальную помощь общественным организациям и благотворительным фондам, занимающимся проблемами наркомании.

Одним из главных показателей объема социального капитала служит членство в общественных объединениях и добровольных ассоциациях. Как уже говорилось, в различных формах работы общественных организаций приняло участие менее 1%. Впрочем, на вопрос, хотели бы вы участвовать в акциях общественных организаций, утвердительно ответило 27% населения, кроме того, 32% готовы внести пожертвования в общественные организации, а 12% - работать в их руководстве (совете). Интересно, что по данным всероссийского опроса, проведенного Фондом «Общественное мнение», в целом 15% россиян также высказали пожелания работать в различных общественных организациях 32 . Исходя из близости приведенных результатов, можно заключить, что мотивация участия в антинаркотических организаций не выше мотивации участия в любой другой общественной организации. Следовательно, направленность работы общественных организаций на решение проблемы наркомании не создает на сегодня дополнительных стимулов участия в них.

Разрыв между готовностью и реальным участием в работе общественных организаций объясняется целым рядом причин (см. график 17).


График 17. Реальная и потенциальная готовность к участию в антинаркотических акциях (в % от числа опрошенных)

Первая из них связана с низким уровнем доверия им: лишь 8% населения надеется на общественные организации больше, чем на государственные и частные наркологические учреждения. Такой низкий уровень доверия определяется не столько плохой работой самих общественных организаций, сколько отсутствием информации об их деятельности. Всего 2% участников опроса знают о том, что в их районе есть общественные организации. Очевидно, что одним из существенных недостатков работы местных общественных организаций является отсутствие продуманной информационной кампании, которая могла бы способствовать росту доверия к их работе. Для анализа готовности участвовать в акциях общественных организаций мы также использовали дискриминантный анализ, который, однако, не выявил значимых различий между готовыми и не готовыми участвовать в таких акциях (корректность классификации составила 44,7%). Иными словами, ни по своим социально-демографическим характеристикам, ни по личному отношению к наркоманам, ни по оценкам работы местных органов власти, согласившиеся участвовать в общественных акциях, не отличаются от отказавшихся. Более того, готовность участвовать в этих акциях практически одинакова как среди жителей благополучных (25%), так и неблагополучных районов (30%). Существенно не зависит она и от наличия в семье родных или близких, употребляющих наркотики. Среди них 35% хотели бы участвовать в антинаркотических акциях общественных организаций, а остальные 65% не высказали такого желания. Получается, что высокая степень готовности не подкрепляется наличием специфических мотивов участия. Таким образом, общественные организации, рассчитывающие на массовую поддержку населения, должны ставить перед собой предварительную задачу поиска каналов мобилизации социального капитала, разрабатывая рекламу своих акций.

Подводя итоги, можно сказать, что на сегодня объем социального капитала антинаркотических практик мал. Общественное мнение полностью закрепило за государством и законом право решать проблему наркомании. Большинство горожан готовы участвовать в массовых акциях против наркотиков, но не быть их организаторами. Другая популярная форма участия - чтение статей и просмотр телепередач, посвященных наркомании. Отказ от протеста против открытия специализированных наркологических учреждения рассматривается многими тоже как участие в антинаркотической работе. Консолидации социального капитала мешает то, что факторы, определяющие неблагополучие положения, а также терпимое отношение к наркоманам, в слабой степени мотивируют общественную активность. Реакцией жителей на обострение ситуации оказывается стремление лично дистанцироваться от всего того, что связано с наркоманией. Для подавляющего большинства принимавших участие в антинаркотических акциях оно, по сути, оказалось формальным, не затронув их личной позиции. Таким образом, сам характер проводимых акций служит одной из причин низкой активности участия в них.

Приложение 1


Признаки неблагополучия района проживания (в % от числа жителей неблагополучных районов)
  В целом по выборке* Регионы
Ульянов-
ская обл.
Самар-
ская обл.
Нижего-
родская обл.
В подъездах, во дворах можно
увидеть использованные шприцы
75% 81% 69% 77%
Там можно часто встретить людей,
что называется, «под дозой»
54% 39% 69% 48%
Там собирается много
молодежи
26% 34% 23% 22%
Там употребляют наркотики
даже подростки
21% 23% 24% 16%
Там много точек по продаже
наркотиков
14% 15% 18% 8%
Так рассказывают мои друзья
и знакомые
12% 17% 9% 13%
Туда ездят со всего района,
чтобы купить наркотики
9% 7% 10% 10%
У этого места всегда была
«дурная» криминальная слава
4% 7% 2% 6%
Есть довольно много мест развлечения
и досуга (кафе, клубы, дискотеки)
4% 6% 2% 5%
Так говорят в газетах,
по телевидению и радио
4% 5% 2% 6%
Там живут мои знакомые, употреб-
ляющие(-вшие) наркотики
3% 6% 2% 1%
Там находится специальная больница,
реабилитационный центр для наркоманов
1% 1% 1% 0%
Там живет много богатых, состоятельных
семей
1% 1% 0% 1%
Затрудняюсь ответить 1% 0% 0% 2%
Число опрошенных 775 235 327 213

* - допускалось несколько выборов

Приложение 2

Акторы по мнению населения, реально занимающиеся решением проблем наркомании (в % от числа опрошенных в регионах)

 

В целом по выборке*

Регионы

Улья-
новская обл.
Самар-
ская обл.
Нижего-
родская обл.
Медицинские учреждения (больницы, реабилитационные центры и т.п.) 44% 45% 46% 42%
Правоохранительные органы 40% 50% 30% 39%
Учебные заведения (школы, училища, колледжи, вузы и т.п.) 20% 29% 15% 15%
Никто вообще не занимается решением проблемы наркомании 14% 10% 11% 21%
Затрудняюсь ответить 12% 9% 13% 14%
Общественные организации 11% 10% 16% 7%
Отдельные энтузиасты 10% 11% 11% 8%
Мэрия (администрация) города и районные администрации 9% 13% 9% 6%
Религиозные организации 8% 7% 13% 5%
Городская Дума 6% 6% 6% 5%
Коммерческие организации, фирмы, предприниматели 2% 1% 4% 1%
Местные политические партии, политические лидеры 2% 2% 2% 2%
Число опрошенных 2401 800 802 800

* - допускалось несколько выборов

Приложение 3

Матрица компонентов

Переменные Фактор1 Фактор2 Фактор3
Отношение соседей к наркоманам -0,020 0,056 0,771
Личное отношение к наркоманам -0,018 0,147 0,746
Отношение к появлению наркологического диспансера 0,876 -0,019 -0,006
Отношение к появлению центра психологической помощи 0,903 -0,066 0,041
Отношение к появлению центра общественной организации 0,866 -0,042 0,073
Отношение к появлению центра религиозной организации 0,812 -0,002 0,061
Отношение к появлению реаблитационного центра 0,904 -0,045 0,012
Отношение государства к алкоголикам -0,014 0,709 0,003
Отношение государства к бомжам -0,033 0,719 -0,073
Отношение государства к больным СПИДом -0,030 0,65 0,139
Отношение государства к беженцам 0,031 0,42 -0,148
Отношение государства к наркоманам -0,117 0,648 0,201
Характер материалов наркоманах в СМИ 0,171 0,356 0,374

Приложение 4. Реальная и потенциальная готовность к участию в антинаркотических практиках (в % от числа опрошенных в возрастных группах)

  В целом по выборке

Возраст

16 - 17 лет

18 - 30 лет

Женщины 31 - 54 л., мужчины 31 - 59 л.

Женщины старше 55 л., мужчины старше 60 л.
Учас-
тво-
вали
Готовы участ-
вовать
Участ-
вовали
Готовы участ-
вовать
Участ-
вовали
Готовы участ-
вовать
Участ-
вовали
Готовы участ-
вовать
Участ-
вовали
Готовы участ-
вовать
Участие в уличном митинге против наркотиков 1% 25% 3% 28% 1% 21% 0% 28% 0% 24%
Посещение эстрадного концерта и/или дискотеки против наркотиков 3% 38% 11% 72% 7% 60% 2% 36% 0% 16%
Участие (возможно, в качестве зрителя) в спортивных соревнованиях против наркотиков 2% 40% 5% 73% 3% 58% 1% 39% 0% 18%
Помощь в составлении и/или распростра-
нении материалов против наркотиков (плакатов, буклетов, листовок)
1% 27% 1% 34% 3% 30% 1% 29% 0% 17%
Подготовка и/или посещение публичной лекции, семинара о вреде наркотиков 3% 24% 9% 38% 7% 26% 2% 26% 0% 16%
Пожертвования в общественную организацию или фонд, занимающиеся проблемой наркомании 0% 32% 0% 39% 1% 32% 1% 36% 0% 19%
Участие в акциях общественных организаций или фондов, занимающихся проблемой наркомании 1% 27% 2% 33% 1% 30% 1% 31% 0% 14%
Работа в руководстве (совете) общественной организации или фонде, занимающейся проблемой наркомании 0% 12% 0% 16% 1% 16% 0% 14% 0% 5%
Сообщение информации по телефону доверия милиции, телефону отдела борьбы с незаконным оборотом наркотиков и т.п. 0% 34% 0% 30% 0% 31% 1% 37% 0% 31%
Письма в средства массовой информации, вопросы в радио или телеэфире по проблеме наркомании 0% 19% 0% 22% 0% 18% 0% 20% 0% 17%
Обсуждение проблемы наркомании на Internet-форумах 0% 11% 2% 33% 0% 18% 0% 9% 0% 2%
Доля респондентов, готовых участвовать во ВСЕХ мероприятиях - 2% - 7% - 3% - 2% - 1%
Доля респондентов, НЕ готовых участвовать НИ В ОДНОМ мероприятии - 33% - 13% - 20% - 31% - 52%
Число опрошенных 2402 2402 105 105 552 552 1185 1185 559 559

1. В данном случае использование термина «наркомания» обусловлено спецификой прикладного исследовательского дискурса, оперирующего концептами общественного сознания.

2. Coleman J. (1988) Social Capital in the Creation of Human Capital // American Journal of Sociology/ Vol. 94, P.  95-121.

3. См.: Hagan J., McCarthy B. Mean Streets: Youth Crime and Homeless. Cambridge: Cambridge University Press, 1997.

4. См.: F. Fukuyama. (1999) Trust. The Social Virtues and the Creation of Prosperity. New York: The Free Press, 1995; Гриценко В. Социальный капитал и гражданское общество (Краткая рецензия на статью Francis Fukuyma. Social Capital and Civil Society. The Institute of Public Policy, George Mason University, October 1, 1999) - http://scd.centro.ru/dover.zip.

5. Dalton, R. J. (1999) Political Support in Advanced Industrial Democracies / In: Pippa Norris, Ed. Critical Citizens. Global Support for Democratic Government. - Oxford, Oxford University Press, P. 57-77.

6. См.: Патнэм Р. Чтобы демократия сработала. Гражданские традиции в современной Италии. – М.: Ad Marginem, 1996.

7. Бье-Нио О. Перспективы участия общественности в охране здоровья населения // Управление здравоохранением. 2000. № 1. - http://www.healthmanagement.ru/theory2.html.

8. Woolcock M. (1998) Social Capital and economic development: Towards a theoretical synthesis and political framework // Theory and Society. Vol.27, P. 151-208.

9. Кессельман Л.Е. Социальные координаты наркотизма. – http//www.narcom.ru/ideas/socio/keselman.

10. Проект «Паника и изоляция или знание и помощь? Рост потребления наркотиков среди различных групп молодежи: стратегии общественного реагирования в региональном контексте социальных изменений» (грант МОНФ, № SP-99-1-7).

11. Блумер Г. Социальные проблемы как коллективное поведение //  Контексты современности-II: Хрестоматия. 2-е изд. Под ред. С.А.Ерофеева. – Казань: КГУ, 2001, С. 153.

12. Мера относительного риска – статистический коэффициент, показывающий различается ли риск наступления какого-либо события, в частности употребления наркотиков, между разными группами респондентов. См.: Бююль А., Цефель П. SPSS: искусство обработки информации. - СПб.: ООО «Диасофт», 2001, С. 201-202.

13. Кессельман Л.Е. Социальные координаты наркотизма. – http//www.narcom.ru/ideas/socio/keselman.

14. О состоянии дел наркологической службы Ульяновской области на 1.06.2001. Обзорный доклад. - Ульяновск, 2001.

15. Скворцова Е.С., Сулаберидзе Е.В. О распространенности алкоголизации, курения и наркотизации среди старшеклассников Нижнего Новгорода // Социологические исследования. 1997.  № 4. С.117-121.

16. См.: Healthy Toronto 2000. - Toronto: Dept. Public Health, 1989.

17. См.: Патнэм Р. Чтобы демократия сработала. Гражданские традиции в современной Италии. - М.: Ad Marginem, 1996.

18. Лекторский В. О толерантности, плюрализме и критизме // Философия, наука, цивилизация. - М., 1999,  С. 284-292.

19. См.: Силласте Г.Г. Новая наркоситуация в России // Социологические исследования. 1994.  № 6.

20. Шипицына Л.М., Казакова Е.И. и др. Школа без наркотиков. - СПб.: Образование - культура, 1999, С. 45.

21. Еникеева Д.Д. Как предупредить алкоголизм и наркоманию у подростков: Учеб. пособие для студ. сред. и высш. пед. учеб. заведений. – М.: Издательский центр «Академия», 1999, С. 11.

22. Стат. сб./ Госкомстат России. – М., 2001, стр. 162. Отметим, что общий уровень заболеваемости наркоманией (с учетом взрослого населения) в этот период не превысил 51 человек на 100 000 населения.

23. Опрос населения 02ПЕН025/22-06 – http://www.fom.ru/reports/frames/short/d022524.html.

24. См.: Seligman A.B. (2000) The Problem of Trust. – Princeton: Princeton University Press.

25. Левада Ю.А. От мнения к пониманию: Социологические очерки 1993-2000гг.- М.: Московская школа политических исследований, 2000, С.402.

26. Данные Ульяновского областного центра по борьбе и профилактике СПИДа.

27. См.: Гудков Л. Д. Антисемитизм в постсоветской России // Нетерпимость в России: старые и новые фобии. Под ред. Г.Витковской и А.Малашенко. – М.: Московский Центр Карнеги, 1999.

28. Coleman J. (1988) Social Capital in the Creation of Human Capital // American Journal of Sociology/ Vol. 94.

29. Левада Ю.А. От мнения к пониманию: Социологические очерки 1993-2000гг.- М.: Московская школа политических исследований, 2000, С.402.

30. См.: Ментальность россиян (Специфика сознания больших групп населения России). – М.: АСТ, 1997.

31. Бье-Нио О. Перспективы участия общественности в охране здоровья населения // Управления здравоохранением. 2000. № 1. - http://www.healthmanagement.ru/theory2.html.

32. Опрос населения 23.06.2001 – http://www.fom.ru/reports/frames/short/of012303.html.