Центр изучения молодежи Поколения.net Субкультуры и жизненные стили Международный фестиваль социальной рекламы Виноградарь Бизнес-исследования и консалтинг
Найти
КАЛЕНДАРЬ

Ноябрь 2017

НЕД. 1 2 3 4 5 6
ПН 6 13 20 27
ВТ 7 14 21 28
СР 1 8 15 22 29
ЧТ 2 9 16 23 30
ПТ 3 10 17 24
СБ 4 11 18 25
ВС 5 12 19 26



Клуб Московской Школы Политических Исследований



Центр молодежных исследований ГУ-ВШЭ в Санкт-Петербурге

Г. Сабирова. Этническое самосознание в социокультурном контексте провинциального региона


Социокультурный феномен «этнического возрождения», впервые заявивший о себе в 60-70 годах XX века, завоевал репутацию несущего раздор и конфликты, войны и человеческие жертвы. Этим объясняется внимание к данной проблематике общественных деятелей, политиков и ученых, оказавшихся не в состоянии вписать подобное явление в рамки теории «плавильного котла» или идеи сближения и слияния наций, господствовавших в первой половине этого столетия.

Чем обусловлено усиление фактора этнической принадлежности? В какой точке пришли в противоречие закономерности развития этнических процессов и современная цивилизация? Каков вес «этнического» в этнических конфликтах, будоражащих модернизированный мир?

В поиске ответов на эти и другие вопросы часто оперируют таким понятием, как этническое самосознание (или идентичность). Причем рост этнического самосознания зачастую определяется как качественный показатель и одна из причин актуализации фактора этнической принадлежности. Этнический фактор предъявляет все большие претензии на почетное место в регулировании социальных отношений и жизнедеятельности социальных групп. Абсурдность, эмоциональность и острота этнических явлений, как правило, обусловлены особенностями развития субъективного фактора, самовосприятия личности в системе этнических отношений и в пределах группы в определенной ситуации.

В данной статье представлен обзор результатов количественной части проекта «Этническое самосознание как фактор поведения социальных групп на примере населения Ульяновской области и Татарстана» (РГНФ, грант 96-03-04198), реализованного в 1996-1997 годах. В качестве главной цели проекта выдвигалось комплексное изучение этнического самосознания как одного из системообразующих признаков этноса и фактора, детерминирующего поведение и образ жизни личности и социальной группы в конкретной социальной ситуации на примере народов, проживающих на территории Ульяновской области (русских и татар).

Понятие этноса вошло в мировой социальный контекст в начале нынешнего столетия и стало рассматриваться как феномен социальной жизни общества, когда колониальные страны, еще недавно бывшие сырьевыми придатками, изменили свою позицию. В то время это принимало форму неразрешимой дилеммы: «Что первичнее — класс или раса?» Сегодня, когда острота классовых противоречий уже не будоражит научную общественность, а расовые проблемы стали более прозрачными и латентными, внимание исследователей перешло на этничность как менее ярко выраженную форму дифференциации социума по происхождению. В фокусе научного интереса оказались и другие факторы социального размежевания, такие как пол, ценностные ориентации, религия и так далее.

Богатый опыт зарубежных исследований этничности, этнического самосознания и, чаще, этнической идентичности привлекает своей широтой взглядов и многообразием теорий. Этничность в России — это уникальный феномен, который не вписывается в существующие на западе теоретические шаблоны, поэтому особого интереса заслуживает отечественный опыт изучения проблемы2.

Феномен этнического самосознания широко изучается и становится инструментом научного познания в рамках тех или иных теорий. В нашем случае термин «этнического самосознания» употребляется в широком смысле, тем более что жесткого и общепринятого определения не существует.

Есть ряд других категорий, которые в современной науке употребляются как синонимы этнического самосознания, такие как этничность, этническая идентичность, национальное самосознание, национальная идентификация и др. Об их различии, с нашей точки зрения, можно говорить только в рамках той или иной концепции или теории. Нами была выбрана категория этнического самосознания, поскольку именно это понятие развивалось в традициях русской и советской социальной науки. В советскую эпоху доминировал национальный подход и чаще употреблялся термин национального самосознания. Это было удобно для управления такой большой и многонациональной страной. Этнос рассматривался лишь как ступень развития нации (как недоразвитая нация). Этнос как социальная общность не существовал, это был лишь переходный этап на пути построения нации. Причем нация наследовала все признаки этноса и окрашивалась в политические тона. Таким образом, нацией стала называться общность людей, которые проживают на территории одного государства и объединены общими культурными началами. В этом смысле не имело значение, какова твоя этничность, государство у всех было одно.

В то время как в советской науке было принято употреблять термин «самосознание», в американской и западной традиции это явление чаще называлось «этнической идентичностью». Хотя в отдельных случаях понятия идентичность и самосознание разводятся. Например, под идентичностью понимается тождественность личности, а под самосознанием более высокий уровень категоризации, содержащий три компонента: когнитивный, эмоциональный и поведенческий. В нашем исследовании мы не будем проводить границ в определении самосознания и идентичности.

Проблема идентификации и идентичности возникает как фактор диалектического отношения между индивидуальным и общественным и затрагивает вопрос включения отдельного индивида в группу как процесс и результат. В центре оказывается эмоционально-этический момент принятия человеком норм данной группы и ее ценностей.

Анализ результатов исследования подтверждает наши гипотезы о том, что этничность, этническое качество остается регулятором социальных отношений, которое воспринимается сквозь призму культурных различий, политических предпочтений, и повседневного общения. Оценка социокультурной ситуации как этнически релевантной и выбор стратегии поведения зависит от комплекса этностереотипов относительно образа «другой» этнической группы, а также сложившихся практик взаимодействия. Это во многом определяется конкретными традициями и тенденциями и тенденциями этнокультурного соседства.

В основе методологического подхода к решению задач проекта — сочетание количественных и качественных методов. Предполагалось, что это позволит наиболее эффективно использовать каждый из них и получить всестороннее целостное представление о предмете изучения.

В соответствие с задачами проекта было проведено исследование в форме выборочного стандартизированного интервью русского и татарского населения Ульяновска и ульяновской области (выборка — 737 человек). Выборка строилась по четырем группам — татары-город, татары-село, русские-город, русские-село, по которым в дальнейшем проводился анализ.

В ходе реализации качественной части проекта было проинтервьюировано 38 татарских, русских и смешанных семей, проживающих в Ульяновске, в селах с преимущественно русским, татарским и смешанным населением. Семья является одним из наиболее важных институтов, в рамках которого впервые происходит осознание человеком своей этнической принадлежности. Отношения, коммуникации и связи внутри семьи неизбежно оказывают влияние на степень осознания и уровень понимания человеком этнических и национальных проблем. Часто именно семья становится основным фактором актуализации своей этнической принадлежности и осознания себя членом определенной этнической группы.

Кроме того, с целью выявления семантического пространства таких категорий, как «национальность», «моя национальность», «человек другой национальности», «межнациональные отношения» был использован такой метод, как сочинение на заданную тему. В этом исследовании приняли участие школьники из двух ульяновских школ. В данной статье будут представлены результаты количественной части проекта.

Ульяновская область в некотором смысле уникальна, она граничит с тремя республиками — Мордовией, Татарстаном и Чувашией. Приближенность к национально-государственным центрам оказывает сильное влияние на характер межэтнических отношений в области. Наличие татарской, чувашской, мордовской диаспоры, которая составляет 24,1% населения области по переписи 1989 года, требует особых подходов к проведению национальной политики в регионе. Рассредоточенность основных этнических групп по всей территории области ведет к созданию зон национального влияния. Отсутствие четко выделенных границ проживания этносов обуславливает повсеместность этнических отношений и требует дифференцированной политики. Межнациональная обстановка в области отличается стабильностью и отсутствием конфликтных ситуаций. В то же время на территории области в «свернутом» состоянии заключены все возможные формы межэтнических противоречий.

Ульяновская область характеризуется традиционно «мирными» отношениями между основными этническими группами, проживающими на территории области, несмотря на то, что татары, составляющие 11,4% населения5, исповедуют ислам. Ульяновские татары, которые появились в Симбирском крае в 16 веке6, в своем большинстве представлены мишарской группой,  Этническая динамика поволжских татар в конце 80-х годов, важным этапом развития которой стало подписание в 1990 году договора между Татарстаном и Россией, не обошла стороной и Ульяновскую область. Этнокультурная активность татар, проявившая себя в 1991 году созданием первых национальных обществ, несомненно стала новым фактором этнической ситуации в Ульяновской области. Учреждение татарской газеты и телепередачи, создание этнокультурных обществ и объединений, открытие классов и детских садов с изучением татарского языка, организация татарских концертов и массовое празднование национальных и религиозных праздников, открытие Исламского института и учреждение татарской национально-культурной автономии на территории Ульяновской области — все это свидетельствует о более или менее благополучном решении всех возникающих проблем.

Менее заметна деятельность активистов русских национальных движений. Может быть, поэтому в интервью русские респонденты нередко сетовали на то, что русские ничего не противопоставляют татарскому «возрождению», а все «терпят».

Перейдем непосредственно к рассмотрению результатов исследования. Отношение к своему этническому качеству, его игнорирование или акцентуация — непростой вопрос, поскольку оно достаточно ситуативно и сложно вербализуемо. В анкетном опросе для анализа мы выделили четыре типа этнической идентификации — «этно-фобы», «космополиты», «патриоты» и «националисты».

Таблица 1. Типы этнической идентификации

Альтернативы вопроса

Название категории

Характеристика

1. «Не любят говорить о своей национальности и стараются ее скрыть»

«Этно-фобы»

«Негативно акцентуированные». Отрицательно воспринимают факт своей национальной принадлежности.

2. «Не имеет значения своя  национальность и национальность окружающих»

«Космополиты»

«Равнодушные». Не идентифицирующие себя и других  по этническому фактору.

3. «Любят свой народ (людей своей национальности), но согласны, что другие народы не хуже»

«Патриоты»

«Позитивно акцентуированные». Ориентированные на культурное подкрепление своей этнической идентификации.

4. «Считают, что интересы собственного народа нужно отстаивать любыми  средствами и способами»

«Националисты»

Выступающие за государственно-политическое оформление своей этнической группы.

По итогам исследования третья группа составила большинство. К декларации своей этничности более склонны татары по сравнению с русскими и горожане по сравнению с сельчанами. Более половины русских на селе — космополиты (56%), в то время как эта группа среди ульяновских татар составляет 20%. Нужно признать, что в распределениях ответов на многие вопросы прослеживается тенденция: самая этнически акцентуированная группа среди городских жителей — это горожане в первом поколении, выходцы из села.

Ни одно исследование по этнической тематике не обходится без вопроса: «Почему Вы относите себя к той или иной национальности?» Среди предложенных признаков респонденты чаще всего называли происхождение (национальность родителей), язык и веру (религию).

Таблица 2.

     Факторы этнической идентификации

(в процентах от числа опрошенных)

 

Татары

Русские

 

Город

Село

Город

Село

Национальность родителей

83

80

72

75

Язык

70

68

79

75

Вера

56

43

45

40

Своя семья

18

31

15

28

Обряды, праздники, обычаи

14

21

9

9

Имя

9

8

4

7

Характер

5

4

7

7

История

4

9

11

11

Территория проживания

1

14

15

8

Внешность

1

4

2

6

Число опрошенных

180

183

194

180

Бесспорно, язык — это один из важнейших компонентов этнического самосознания. Это — средство ограничения культурного пространства и исключения из него чужих и непосвященных. Индивидуальная политика языка (система языковых предпочтений) определяется этнокультурными пристрастиями и степенью социальной выгоды владения языком и выражается в стремлении изучить или совершенствовать язык. В таком списке предпочтений английский занимает первое место, хотя деревенские татары при возможности занялись бы татарским языком. Второе место отдано русскому  языку с совсем небольшой разницей в процентном соотношении между татарами и русскими в пользу вторых. Далее следует немецкий, который уступает по значимости в иерархии языковых предпочтений татар. Для них больший интерес представляет арабский (причем больше для городских татар), который является языком религиозно-культурной идентификации татар.

Таблица 3.

     Какие языки хотели бы выучить?

(в процентах от числа ответивших)

 

Татары

Русские

 

Город

Село

Город

Село

Английский

40

33

57

38

Русский

39

34

41

37

Татарский

33

49

6

6

Арабский

31

10

3

3

Немецкий

9

11

15

14

Турецкий

2

8

0

4

Французский

0

0

5

0

Мордовский

0

0

0

2

Никакие

0

3

3

5

Этническая идентичность, будучи типом социальной идентичности, включается в более широкую схему идентификаций. Согласно результатам исследования, ближайшие группы идентификации располагаются в пространстве следующих социокультурных институтов — семья, пол, национальность, поколение, единые для русских и татар, жителей города и деревни. Неудивительно, что национальность (этничность) оказалась в этом ряду. Если провести сравнение, то идентификация со своей национальностью сильнее у татар, чем у русских, у горожан — по сравнению с сельчанами.

Таблица 4.

     Идентификационная структура

(коэффициент идентификации изменяется от 1 до 100)

 

Татары

Русские

 

Город

Село

Город

Село

Семья

94.8

92.2

92.5

90.5

Пол

92.4

87.8

87.3

83.4

Национальность

91.6

88.3

83.0

74.4

Поколение

87.1

86.8

77.6

76.3

Коллеги

78.9

73.7

72.3

67.6

Место жительства

75.4

84.6

68.5

77.5

Вера

75.3

62.8

60.1

65.5

Ульяновская область

71.2

74.5

64.2

56.3

Россия

58.3

53.0

56.9

49.9

СНГ

36.8

28,5

37.1

31.0

Человечество

32.6

27,7

34.6

30,6

Достаточно высокий уровень этнокультурной идентификации подтверждается уверенностью более 60% татар и русских в необходимости приложить все усилия для сохранения народных традиций. Интересно, что если татары в равной степени поддерживают необходимость сохранения русских и татарских традиций, то русские все-таки отдают приоритет сохранению своих традиций. Также среди них достаточно высок процент затруднившихся высказаться по вопросу о татарских традициях.

Изменение идентификационной структуры — исчезновение одних и появление других идентичностей — находит свое отражение в характере событий, празднуемых народом. Происходит перераспределение в иерархии праздников между старыми советскими, семейными, народными, религиозными. Функция праздника с социальной точки зрения сложна и требует отдельного изучения. Полученные данные по вопросу об отмечаемых праздниках свидетельствуют о постепенном вытеснении советских праздников религиозными.

Советские остаются праздниками для русских и отчасти для городских татар, и уже практически не отмечаются сельскими татарами. Семейные праздники (типа именин) почти не празднуются сельскими татарами. Хотя, в этом вопросе никак не нашел отражения институт «хождения по гостям — приглашения гостей», который развит у сельских татар и воспринимается не как праздник, а как естественное сопровождение повседневной жизни.

Таблица 5.

     Праздники, отмечаемые в семьях респондентов

(в процентах от числа ответивших)

 

Татары

Русские

 

Город

Село

Город

Село

Религиозные татарские

85

90

2

0

Семейные

30

7

40

43

Народные татарские

25

26

0

0

Советские

16

4

29

36

Религиозные русские

5

4

80

77

Народные русские

0

0

6

5

Число опрошенных

180

183

194

180

Насколько этничность, этническое самосознание является значимым параметром социальных взаимодействий? Исходя из задач исследования, мы выбрали отдельные тестовые критерии, которые отражают социальную позицию.

Наличие предпочтений в выборе стран-партнеров для развития внешних отношений России — это акт презентации своей гражданской позиции, с одной стороны, и иерархии культурных (этнических) пристрастий, с другой. Группа стран-лидеров для всех опрошенных респондентов очевидна: США, Германия, Япония. Жители татарских сел чаще других называли страны СНГ. Надо отметить, что в целом горожане независимо от национальности существенно сильнее ориентированы на европейские страны, нежели сельчане. За исключением Турции, не назывались мусульманские страны, что говорит об отсутствии жесткой ориентации российских татар к объединению с мусульманским миром.

В качестве главного довода в пользу выбора страны единодушно, независимо от национальности и места проживания респондентов, назывался экономический фактор. Следующим основанием является оценка перспективности сотрудничества с той или иной страной. Полученные данные не позволяют выделить принципиально различные факторы выбора у татар и русских. Хотя в целом можно отметить, что русские в большей степени, чем татары, основывали свое решение на нахождении общих точек соприкосновения с Россией, будь то история, язык, или религия.

Распад СССР естественным образом повлек за собой разрушение нации «советский народ». Однако возникновение нового государственного образования еще не означает одновременное формирование нации, гражданского общества. А тем более, учитывая сложность социально-политической ситуации в «переходной» России, мировые процессы глобализации и в соответствие с этим формирование новых принципов международной и внутригосударственной политики, вопрос становления новой нации «россияне» не так однозначен. В целом отметим, что достаточно велика доля тех, кто не может сказать, что гордится тем, что живет в России (8% — в городе и 16% — в деревне). Причем в данном случае этническая принадлежность никак не сказывается на национальной идентификации. Более значимым фактором оказалось место проживания — город или деревня. Кроме того, среди русских горожан более патриотичны выходцы из деревень, чем коренные горожане.

Оценка социально-исторических процессов и выражение своего отношения к тем или иным вехам истории, оказавшим значительное влияние на социально-экономическую динамику страны, отражают социально-политическую позицию граждан страны. Для анализа был выбран только один из временных водоразделов, который еще на памяти большинства здравствующего населения и является критическим во многих смыслах — это перестройка 1985 года.

Таблица 6.

     Хорошо было бы вернуть старые доперестроечные времена?

(в процентах от числа ответивших)

 

Татары

Русские

 

Город

Село

Город

Село

В душе верят в бога

4,71

4,66

4,69

4,49

Отмечают религиозные праздники

4,17

3,70

3,69

3,70

Живут по правилам религии

3,59

3,25

2,78

2,66

Выполняют все религиозные обряды

3,53

3,16

2,86

2,65

Называют себя религиозным человеком

3,69

3,02

2,90

2,81

Молятся

3,26

2,74

2,99

3,01

Ходят в церковь (мечеть)

2,43

2,28

2,81

2,93

Если произвести сравнение по группам нашего анализа, то можно сказать, что сельские жители более благосклонны к недавнему доперестречному прошлому, чем горожане. Русские чаще соглашались с более позитивной оценкой прошлого, чем татары. В итоге лишь 6% русских, проживающих на селе, однозначно сказали, что не согласны с возвращением старых доперестроечных времен.

Дифференциация и передача большей самостоятельности в регионы приводит к усилению региональной идентификации. Миф о стабильности и благополучии Ульяновской области, успешно культивировавшийся последние пять лет, сегодня переживает кризис. И население уже не столь восторженно относится к социальной политике в области.

Таблица 7.

     Ульяновская область — один из благополучных регионов России?

(в процентах от числа ответивших)

 

Татары

Русские

 

Город

Село

Город

Село

Да

12

13

9

13

Скорее да

21

13

12

17

Скорее нет

20

23

18

17

Нет

36

31

51

35

Трудно сказать

12

20

10

18

Число ответивших

172

179

192

170

В среднем около трети опрошенных склонны полагать, что Ульяновская область — один из благополучных районов России. Наиболее скептично к этому высказыванию отнеслись русские горожане, лишь 9% однозначно подтвердили свое согласие с этим высказыванием (это, главным образом, люди с более низким уровнем образования) и 51% выразили свое определенное «Нет».

В числе других для тестирования на наличие этнических различий был выбран вопрос о самооценке успешности и уровня жизни. Считаете ли Вы себя успешным человеком? Как Вы оцениваете свой уровень жизни? Ответ на эти вопросы определяется как реальным уровнем жизни, так и особенностями самооценки человека.

Таблица 8.

     Вы считаете, что живете…

(в процентах от числа ответивших)

 

Татары

Русские

 

Город

Село

Город

Село

Богато

1

0

0

1

Выше среднего

2

3

2

1

Средне

63

73

48

50

Ниже среднего

27

19

38

40

Бедно

7

6

12

9

Число ответивших

166

182

193

170

Результаты исследования свидетельствуют о значительных различиях в оценках уровня жизни в обследованных группах. В целом, татары более высоко оценивают свой уровень жизни, чем русские, а жители сел чувствуют себя несколько лучше по сравнению с горожанами. Можно представить следующую иерархию самооценок уровня жизни (в порядке убывания): «татары-село», «татары-город», «русские-село», «русские-город».

Таблица 9.

     Как Вы думаете, условия Вашей жизни за последние год-два…

(в процентах от числа ответивших)

 

Татары

Русские

 

Город

Село

Город

Село

Улучшились

17

5

10

3

Ухудшились

50

57

63

79

Остались без изменений

34

38

28

18

Число ответивших

170

177

192

174

Ответы на данный вопрос дополняют картину самочувствия населения. Независимо от национальности горожане отмечают больше позитивных изменений в своей жизни за последнее время, нежели сельчане. В то же время население татарской национальности существенно лучше оценивает произошедшие изменения в их жизни по сравнению с русскими. Иерархия самооценки изменений условий жизни в группах анализа выглядит следующим образом (в порядке убывания самооценки): «татары-город», «татары-село», «русские-город», «русские-село».

Установки на национальность супруга (супруги), наличие ограничений или их отсутствие являются одним из индикаторов национальной толерантности. В данном исследовании вопрос задавался об отношении респондентов к национальности супругов их детей (настоящих или будущих). Результаты не подтверждают распространенного стереотипа о строгой «закрытости» татарских семей. Хотя русские несколько терпимее относятся к русско-татарским бракам, нельзя говорить о существенных различиях в ответах татар и русских. Жители русских сел являются наибольшими противниками подобных браков. У татар нет расхождений в оценке таких браков в зависимости от места проживания.

К бракам с американцами и европейцами лучше других относятся русские горожане.  В целом русские отдают предпочтение бракам с татарами по сравнению с американцами и европейцами.

Не подтвердилась наша гипотеза о том, что татары более консервативны по отношению к профессиональной активности женщин, а существующие незначительные различия во мнениях скорее обусловлены местом проживания — городом или селом.

Немецкие социологи, изучавшие национальную идентичность отдельных народов Европы, выделили два аспекта восприятия инонационального окружения — когнитивный и эвалюативный. Когнитивный — это уровень самовыделения, который фиксировался в вопросе: «Кого Вы представляете, когда говорят «люди другой национальности?». Другой вопрос касался эвалюативного аспекта — «Много ли живет таких людей в Вашем регионе или немного?». Согласно результатам исследования, в первую очередь называлась национальность самого большого по численности меньшинства в данной стране. Если самое большое по численности меньшинство — европейцы, то называли второе по численности меньшинство неевропейской национальности: черных, турок и т.д.

Несколько адаптировав методику и учитывая сложившиеся традиции отношения между национальностями, населяющими Ульяновскую область, аналогичные вопросы были заданы в данном исследовании.

Таблица 10.

     Люди «другой» национальности

(в процентах от числа опрошенных)

 

Татары

Русские

 

Город

Село

Город

Село

Все одинаковы

33

34

34

51

Поволжские народы, из них:

20

21

21

32

Татары

1

2

14

15

Чуваши

5

7

6

13

Русские

13

9

1

0

Мордва

1

3

0

4

Народы Кавказа и Средней Азии (кавказцы, чеченцы, азиаты, армяне, туркмены, узбеки), из них:

7

7

11

5

Кавказцы

4

2

9

1

Чеченцы

1

1

1

1

Затруднились с ответом

9

17

8

10

Число опрошенных

180

183

194

180

Люди «другой» национальности, кто они? Около половины респондентов ответили, что национальность не имеет никакого значения, что все мы в этом одинаковы, «национальностей нет, их выдумал человек» и они «никогда об этом не задумывались». Среди национальностей, воспринимаемых как другие чаще остальных назывались народы Поволжья: татары, чуваши, русские, мордва, т. е. коренные народы региона. Русские чаще в качестве «других» называли татар, а татары — русских.

Чуваши оказались второй группой в иерархии «других» после русских и татар соответственно. Но чаще они упоминаются русскими, чем татарами. Реже называлась мордва. В целом этот расклад соответствует процентному распределению народов, проживающих на территории Ульяновской области. Третья группа — это «кавказцы». Именно такое определение встречается в ответах. Чаще всего их называло городское русское население (11%).

Если проанализировать данные безотносительно к тому, что подразумевается под понятием «люди другой национальности», то становится очевидным, что более толерантно свое национальное окружение оценивают сельские жители и, прежде всего их татарская часть.

Взаимосвязь между религией и этнической идентичностью обусловлена двумя факторами: включение религии в дискуссии об этнических субкультурах; недавнее внимание к этничности и этнической идентичности в социологической литературе. Признано, что религия — это значимый аспект этнической субкультуры.

Что касается взаимопозиционирования этничности и религиозной принадлежности, то существует множество концепций, разработанных такими учеными как Bell (1975), Glazer и Moynihan (1975), Horowitz (1975), Isaacs (1975), которые указывают на вариативность и комплексность ролей религии относительно этничности и этнической идентичности.

Религиозная и этническая идентичность — очень близкие понятия в том смысле, что, как правило, одно накладывает отпечаток на другое, образуя в итоге нечто третье — религиозно-этническую идентификацию. От того, что в этом конгломерате является определяющим, и в каких моментах, зависит направление и знак идентичностей с другими аналогичными группами.

Таблица 11.

     Уровень религиозности

(в процентах от числа опрошенных)

 

Татары

Русские

 

Город

Село

Город

Село

Верующие

71

67

60

64

Неверующие

17

21

24

25

Затруднились с ответом

12

12

16

11

Число ответивших

174

182

194

177

Уровень религиозности татар выше по сравнению с русскими. Религиозность городских татар выше, чем религиозность сельских татар (причем выше религиозность тех городских татар, которые выросли в деревне). Один из важнейших коррелирующих факторов — это пол. Женщины чаще, чем мужчины называют себя верующими. Это относитcя ко всем четырем этнотерриториальным группам.

Другой фактор, определяющий религиозность сельчан (как татар, так и русских), — это образование. Более образованные люди, как правило, менее религиозны. Интересно, что в городе образование не является коррелирующим фактором. Для сельских татар факторами религиозности являются семейное положение, возраст и тип предприятия. Верующие чаще встречаются среди женатых, пожилых или занятых в негосударственном секторе людей.

Какими качествами должен обладать христианин и мусульманин? Крайними оказались два параметра. Самое важное — это «вера в душе», и самое незначимое — это «называть себя верующим», что отражает неформальный и формальный полюса отношения к религии.

Интересно, что деревенские русские по сравнению с горожанами, характеризуя образ христианина, дали больший вес таким чертам, как «молится», «ходит в церковь». В то время как городские русские чаще говорили о важности веры в бога в душе.

Несмотря на то, что, отвечая на предыдущий вопрос о своей религиозности, деревенские татары были более сдержаны, чем городские татары, проявление их религиозности более интенсивно. Ту же самую тенденцию можно выделить и при сравнении городских и сельских русских.

Таблица 12.

     Самооценка уровня религиозности

(коэффициент самооценки изменяется от 1 до 5, где 1 — минимум, 5 — максимум)

 

Татары

Русские

 

Город

Село

Город

Село

В душе верят в бога

4,71

4,66

4,69

4,49

Отмечают религиозные праздники

4,17

3,70

3,69

3,70

Живут по правилам религии

3,59

3,25

 

Выполняют все религиозные обряды

3,53

3,16

2,86

2,65

Называют себя религиозным человеком

3,69

3,02

2,90

2,81

Молятся

3,26

2,74

2,99

3,01

Ходят в церковь (мечеть)

2,43

2,28

2,81

2,93

Если говорить в целом, то татары, как и в случае описания своей этничности, несколько более определенны в своих оценках, чем русские. Русские, так же как и татары, склонны придерживаться в большей мере внешних признаков религиозности, самых доступных и легких для выполнения.

Если посмотреть отличия в восприятии ислама и христианства, то татары более толерантны по отношению к православию, нежели русские к исламу. Особо критично к возрождению ислама относятся жители русских сел. Татары более трепетно относятся к религиозной обрядовости, чем русские. Более 70% опрошенных городских татар считают, что религиозное освящение брака и обряд имянаречения являются обязательными. И если для татар эти обряды равнозначно важны, то для русских венчание и крещение не равновесны.

Среди сельских татар женщины и семейные люди более строго оценивают обязательность никаха (религиозное освящение брака у татар). А среди их городских сородичей более строгими последователями данного обряда являются выходцы из сел. В оценке необходимости осуществления обряда крещения (имянаречения) нет принципиальных различий у татар и русских: высока степень ориентированности представителей обеих национальностей на поддержание этого обряда. Важно отметить, что, как и в случае оценки обряда венчания (никаха), не обнаруживается более высокого уровня обрядовости на селе по сравнению с городскими жителями.

Подводя итоги исследования, можно сделать вывод о наличии существенных различий в степени и характере этнического самосознания русских и татар Ульяновской области. Для городских и сельских татар характерно более острое и актуализированное восприятие вопросов этничности. Для них большее значение имеют вопросы поддержания родного языка, своей религии, этнических традиций.

Решающую роль в различиях выражения своей этничности русскими и татарами играет соотношение численности русских и татар в области. Ситуация меньшинства, в которой оказались татары в Ульяновской области, способствует построению внутренних культурных и социальных границ. Немаловажным фактором, оказывающим влияние на восприятие татар в области, является соседство области с Татарстаном. Наличие татарской диаспоры формирует этнически окрашенное социальное пространство, которое включает семью, соседские отношения, профессиональную среду, образовательные сообщества и т.д.

  1. См.: Gordon M. Assimilation in American Life. — New York, 1964; Anderson B. Imagined communities: reflections on the origin and spread of nationalism, — London, 1983; «Ethnic groups and boundaries» in process and form in social life / selected essays of Frederik Barth // vol. 1., London, Deutsch K. Nationalism and social communication. — London, 1953; Eriksen T.H. Ethnicity and nationalism: anthropological perspectives. — London, 1993 и др.

  2. См.: Социальная и культурная дистанция. Опыт многонациональной России/ Под ред. Л.М. Дробижевой, — М., 1998; Конструирование этничности / Под. ред. В. Воронкова и И. Освальд. — Спб, 1998.

  3. Бромлей Ю. Очерки теории этноса. — М., 1983.

  4. Краткая социально-демографическая характеристика населения Ульяновской области (по данным Всесоюзной переписи населения 1989 года). Госкомстат РСФСР, Ульяновское областное управление статистики, — Ульяновск, 1990, с. 49.

  5. Там же.

  6. См.: Мухамедова Р.Г. Татары-мишари. — М., Наука, 1972.