Центр изучения молодежи Поколения.net Субкультуры и жизненные стили Международный фестиваль социальной рекламы Виноградарь Бизнес-исследования и консалтинг
Найти
КАЛЕНДАРЬ

Сентябрь 2017

НЕД. 1 2 3 4 5 6
ПН 4 11 18 25
ВТ 5 12 19 26
СР 6 13 20 27
ЧТ 7 14 21 28
ПТ 1 8 15 22 29
СБ 2 9 16 23 30
ВС 3 10 17 24



Клуб Московской Школы Политических Исследований



Центр молодежных исследований ГУ-ВШЭ в Санкт-Петербурге

Н. Смирнова. Эссе. К вопросу о гендерных различиях моральных практик в работе К.Гиллиган «Иным голосом»


Современный феминизм перевел свое внимание с «женщины как таковой» в теоретическое поле производства дискурсов, которое стало анализироваться как процесс разделения по половому признаку и исключения женщин. Кэрол Гиллиган — одна из представительниц радикально-феминистической теории, использующая психоаналитический инструментарий в целях интеллектуального самоопределения женщин. Ее работа «Иным голосом» — это пример одновременного участия автора в двух феминистских проектах:

  1. антисексисткий критический проект «равного включения женщин», подразумевающий вызов фалоцентрическим дискурсам и их деконструкцию;

  2. позитивный проект конструирования автономии женщин.

К. Гиллиган критически подходит к концепции психологического дискурса общечеловеческого развития и одновременно создает альтернативу патриархальной теории — новую женскую картину мира и новый взгляд на женскую мораль.


Методологические предпосылки изучения женской морали К. Гиллиган

Столкнувшись с частым исключением женщин из фундаментальных работ по теории психологического исследования и возникающими проблемами в интерпретации развития женщин, К. Гиллиган в исследовании морального развития обратилась к группе женщин для изучения связи между суждениями и действиями в ситуации морального конфликта и выбора. Свое внимание автор сосредоточила «на взаимодействии опыта и мысли, на различных голосах и диалогах, которые они порождают, на способе, которым мы слушаем себя и других, на историях, которые мы рассказываем о своей жизни»[2]. Таким образом, группа, исключенная из теоретических построений, получила возможность быть услышанной. Но не для того, чтобы обозначить несоответствие между жизненным опытом женщины и представлениями о человеческом развитии, столь характерное для патриархальных дискурсов, а для позитивного анализа женской автономии. Изначальная посылка К. Гиллиган — не проблематизация женского развития, но попытка говорить в терминах самоопределения.

Важным методологическим посылом К. Гиллиган является акцент на тему, способ высказывания о моральных проблемах, вид описания взаимоотношений между другим и собой. Гендерная детерминация для К. Гиллиган вторична. Появление необычного голоса, который характеризуется не полом, а темой, самоценно вне зависимости от источника его появления. Связь необычного голоса «с женщинами установлена посредством эмпирического наблюдения, его развитие прослеживается, главным образом, через женские голоса. Но эта связь не абсолютна, и контраст между мужским и женским голосами нужен для того, чтобы высветить различие между двумя образами мысли и выделить проблему интерпретации, а не для того, чтобы сделать обобщения о том и о другом поле»[3].

Следующая важная черта подхода К. Гиллиган состоит в допущении взаимодействия различных голосов (двух способов высказывания о моральных проблемах, двух видов описания взаимоотношения между другим и собой) «внутри каждого пола, их [голосов — прим. Н.С.] сближение характеризует времена кризисов и перемен»[4].

Методологическая слабость исследования К. Гиллиган проявляется в ограниченном характере задач, включающих голоса женщин одного социального круга.


Критика К. Гиллиган конструирования половых различий в маскулинных концепциях жизненного цикла

По мнению К. Гиллиган, категории знания являются «человеческими конструкциями», большую роль играет позиция исследователя, автора концепции. Нейтральность рассматриваемых концепций жизненного цикла человеческого развития с точки зрения пола подвергается сомнению. Предмет исследования предопределяет включение как мужского (привычный взгляд на жизнь глазами мужчин), так и женского (иной взгляд глазами женщин) опыта. Анализ К. Гиллиган конструирования половых различий в концепциях жизненного цикла человека с маскулинной и феминной точек зрения представлен в Таб. 1.

Психоаналитическому подходу, по мнению К. Гиллиган, свойственна исследовательская и оценочная предубежденность: концепции жизненного цикла человека базируются на мужском опыте, мужской взгляд конструирует женское развитие. Психоаналитики, начиная с З. Фрейда, определяют мужское развитие и мужскую жизнь в качестве нормы. Попытка вписать, инкорпорировать женщин в свою маскулинную концепцию привела З. Фрейда к признанию своеобразия женского развития по отношению к мужскому как отклонения от нормы. Для К. Гиллиган анатомический подход З. Фрейда к особенностям женского развития и его вывод о неспособности женщин к развитию есть подмена теоретической проблемы, с которой столкнулся З.  Фрейд, выявив отличительные особенности женской анатомии и особые формы ранних семейных отношений маленькой девочки, проблемой в развитии женщин. Таким образом, мужской взгляд З. Фрейда, описывающий женскую психологию в негативных и производных терминах, находит проблему женского развития там, где ее нет.

Более продуктивной на этапе анализа младенческого периода, по мнению К. Гиллиган, выступает концепция половых различий Н. Ходороу. В процессе формирования половых различий в отличие от анатомического подхода З. Фрейда Н. Ходороу отдает предпочтение социальной среде. Именно социальная среда определяет сферу наибольшего присутствия и ответственности для женщины (забота о маленьком ребенке), поэтому вполне закономерно, что самоопределение женщин ориентировано на отношения и связи с другими людьми, внешний объективный мир, в то время как мужчин — на внутренний мир.


Таблица 1. Конструирование половых различий в концепциях жизненного цикла человека в интерпретации К. Галлиган
Этапы развития Исследователь-женщина Исследователь-мужчина
  Женщина Мужчина Женщина Мужчина
Младенчество Н. Ходороу: Н. Ходороу: З. Фрейд: З. Фрейд:
(в центре внимания исследователей – отношения матери и ребенка). менее обособлены, самоопределяются в контексте отношений и связей с другими людьми, наличие оснований для эмпатии, встроенной в их первичное самоопределение. более обособлены, самоопределяются в выражениях отрицания пред-Эдиповых форм отношений, выраженная индивидуализация, решительное утверждение границ своего Эго. отсутствие стимула к однозначному преодолению Эдипова комплекса, женская жизнь – отклонение от нормы. благополучное преодоление Эдипова комплекса, мужская жизнь – норма.
Детство Ж. Левер: Ж. Левер: Ж. Пиаже: Ж. Пиаже:
(в центре внимания исследователей – игровая активность детей, отношения между детьми в ходе игры). чуткость и внимание к чувствам других, вспышка споров в игре ведет к прекращению игры. независимость, организаторские и координаторские способности, с большей эффективностью решают споры, нравятся споры о законах и правилах игры не меньше, чем сама игра. Терпимое и прагматическое отношение к правилам игры, более склонны делать исключения и легче мирятся с нововведениями. глубокий интерес вызывает разработка правил игры и совершенствование справедливых процедур разрешения конфликтов.
Дж. Мид: Дж. Мид:
развитие эмпатии, чуткости, принятие роли «конкретного другого», знание другого как отличного от себя. усвоение роли «обобщенного другого», ориентация на абстракцию человеческих отношений.
Юность     Э. Эриксон: Э. Эриксон:
(в центре внимания исследователей – формирование идентичности как отношения юноши с миром и отношения девушки с другими). неопределенная идентичность формируется как пробуждение в близости с другим человеком, близость и идентичность связаны, близость развивается с идентичностью. торжество автономного, инициативного, умелого субъекта, идентичность формируется как отношение к миру, идентичность предшествует близости и репродуктивности.
Зрелость М. Хорнер:     Д. Маккелелланд:
(в центре внимания исследователей – индивидуальный успех). боязнь достижения успеха в соревновании, мотивация избежания успеха. мотивация достижения успеха и избежания поражения.
Дж. Сэссен:
обостренное восприятие «другой стороны» успеха.
И. Броверман, С. Вогель, Д. Броверман, Ф. Кларксон и П. Розенкранц: И. Броверман, С. Вогель, Д. Броверман, Ф. Кларксон и П. Розенкранц:
  В. Вульф:
неуверенность, сомнения в нормальности своих чувств, смена суждений, отличных от мнения других.
  единение с другим, взаимозависимость любви и свободы. способность к автономному мышлению, четкому принятию решений и ответственным действиям, обособленность индивидуальной самости.

В первые три года жизни ребенка большую роль в формировании его половой идентичности играет женщина-мать. Взаимоотношения с матерью и динамика половых различий трактуется Н. Ходороу в терминах «подобия»-«привязанности» для девочек и «отделения»-«индивидуализации» для мальчиков. Девочки находятся в иной ситуации развития — единения с матерью, что не означает, по мнению Н. Ходороу, что женщины имеют «более слабые» границы Эго, чем мужчины, или более склонны к психозу. Позитивный результат младенческого этапа развития для девочек — эмпатия, встроенная в их первичное самоопределение. Таким образом, проблематизация развития девочек в этом возрасте подвергается Н. Ходороу сомнению, напротив, проблемы разграничения с матерью, установления границ собственного Эго для мальчика «переплетаются» с половыми проблемами. К. Гиллиган приветствует непосредственное объяснение Н. Ходороу женской психологии из самой себя в позитивных терминах.

По мнению Г. Мида, Ж. Пиаже, Ж. Левер, важным элементом процесса социализации в школьные годы выступают детские игры, которые демонстрируют половые различия детей. Выводы Пиаже относительно различного отношения к правилам игры (креативное у мальчиков — интерес к разработке правил и совершенствованию справедливых процедур разрешения конфликтов; инструментальное у девочек — терпимость к правилам, склонность к исключениям, легче мирятся с нововведениями) и приобретения в ходе игры различного социального опыта не исключают предубежденность автора, которая приводит его к отождествлению маскулинного развития с детским развитием вообще. Для К. Гиллиган исключение женского опыта, сведение и определение женского развития в терминах мужского не приемлемо. Поиск женской традиции исследования детских игр в рамках позитивного феминистского проекта не увенчался успехом, поскольку работы Ж. Левер следуют и развивают маскулинный дискурс концепции Ж. Пиаже. Тем не менее, К. Гиллиган обозначает присутствие в научном дискурсе женского взгляда на половые различия на этом этапе человеческого развития.

Следуя Ж. Пиаже, Ж. Левер выявляет существенное половое различие в детских играх: игры мальчиков длятся дольше, чем игры девочек. Причины долгой игры мальчиков для Ж. Левер кроются не только в «более высоком уровне умения», но и более эффективных выходах из конфликтных ситуаций, споров. Там, где у девочек вспышка спора ведет к прекращению игры, поскольку они ориентированы на сохранение хороших взаимоотношений вне игры и не желают разрабатывать правила, мальчики с удовольствием выясняют отношения: демонстрируют заинтересованность в спорах о законах и правилах игры не меньше, чем в самой игре. Таким образом, выводы Ж. Левер касаются навыков, которые приобретаются различными полами в детской игре: с одной стороны, независимость, организаторские и координирующие способности мальчиков в контролируемых, открытых, социально одобряемых соревновательных ситуациях в соответствии с правилами игры, с другой стороны, чуткость и внимание к чувствам других девочек в уединненых, несоревновательных, копирующих социальную модель первичных человеческих отношений играх. Другими словами, используя выражения Г. Мида, в игре мальчики ориентированы на абстракцию человеческих отношений и усвоение роли «обобщенного другого», в то время как девочки развивают эмпатию, усваивают роль «конкретного другого» и в большей степени направлены на знание другого как отличного от себя.

Но выявленные половые различия в детской игре и собственный женский опыт не приводят автора к новому пониманию человеческого развития, отличному от маскулинного дискурса. По этому поводу К. Гиллиган критикует исходные посылки анализа Ж. Левер, как априори утверждающие приоритет, лучшее качество и высокую рыночную стоимость маскулинной модели развития. Проблематизация женского включения в мужскую жизнь, мужскую модель корпоративного успеха связывается Ж. Левер с некотируемостью качеств, приобретенных женщинами в детских играх. Независимость от мужчин понимается как умение научиться играть по мужским правилам и воспроизводить маскулинный дискурс. Другими словами, отправная точка концепции профессионального (в более широком смысле — жизненного) успеха женщины для Ж. Левер — отказ от самоопределения в женском контексте и принятие мужской роли. Безусловно, такая позиция далека от точки зрения на женское развитие самой К. Гиллиган.

Маскулинный дискурс, описывающий женскую юность, период «второго процесса индивидуализации», испытывает, по К. Гиллиган, традиционные когнитивные трудности. Общий лейтмотив описаний женского развития — все тоже отклонение от мужской нормы. А поскольку этот период обособления личности считается наиболее важным, то и проблематизация женского развития не предполагает дискуссии, иного взгляда.

В качестве яркого примера возникающих когнитивных трудностей К. Гиллиган приводит схему Э. Эриксона, которая описывает движение мальчика вверх по ступеням психологического развития. Каждая ступень сопровождается успешным преодолением кризиса идентичности при условии поэтапной демонстрации мальчиком способности к индивидуализации, обособлению, автономности. Несколько в иной последовательности описывается женский опыт формирования идентичности как неопределенной и соединяющей в себе идентичность и близость. Для женщины характерно осуществление двойного когнитивного процесса (познание себя и познание через отношения с другими), одновременное внутреннее и внешнее определение идентичности.

Обособленность признается в качестве мужского стандарта идентичности, на второй план в оптимальном цикле человеческого развития уходит близость и репродуктивность. Способность женщины к развитию в очередной раз подвергается сомнению. Единение, демонстрируемое женщиной, не укладывается в концептуальные рамки маскулинного дискурса. К. Гиллиган, анализируя описание Э. Эриксона мужской идентичности как формирования отношения к миру и женской идентичности как пробуждения в близости с другим, делает акцент на оценочной стороне данной концепции: «... трудно говорить «иной», не говоря «лучший» или «худший»[5]. Единый масштаб измерения, задаваемый Э. Эриксоном и другими представителями маскулинного дискурса, становится, по мнению К. Гиллиган, не просто эталоном, но мужским эталоном развития «на основе интерпретации данных исследования, проводимого мужчинами, и полученный преимущественно или исключительно на основе изучения мужчин…»[6].

Поэтапный отказ женщине в возможности успешного, социально одобряемого развития находит свое продолжение в маскулинных концепциях зрелости. Новый эталон развития выдвигается Д. Маккелелландом — достижение индивидуального успеха в рамках мужской мотивации: мотив достижения успеха («надежда на успех») и мотив избежания поражения («боязнь поражения»). Женский взгляд М. Хорнер, ограниченный психологическим дискурсом мужской нормы и женского отклонения, находит третий компонент мотивации, отличающий женщин, — невероятную мотивацию избежания успеха («боязнь успеха»). Таким образом, ожидание успеха женщиной в условиях соревновательности конструируется М. Хорнер как негативное переживание, внутренний конфликт, в итоге появляется еще одно проявление отклонения от нормы.

Иное мнение по поводу женского успеха высказывают Дж. Сэссен и В. Вульф. Боязнь успеха, по Дж. Сэссен, связана с обостренным восприятием «другой стороны» победы: успех за счет неудачи другого, успех как «обладание лучшими, чем у любого другого, качествами». Аксеологический подход В. Вульф также указывает на иное понимание успеха женщинами: стремление и демонстрация победы конструируется как доминирующая маскулинная ценность, иная ценностная картина мира женщин рождает неуверенность в желании достижения успеха и сомнения относительно нормальности своих чувств. Несмотря на критику женской неуверенности, В. Вульф позиционирует женские ценности не только как слабые, социально подчиненные, обесцененные маскулинным дискурсом, но и как сильные и социально востребованные.

Тем не менее, зрелость, понимаемая как очередной этап индивидуализации, личной автономии и индивидуального успеха, продолжает находиться в глубоком теоретическом противоречии с женственностью. В качестве примера этого тезиса К. Гиллиган приводит выводы исследований поло-ролевых стереотипов, проведенных с учетом разных точек зрения И. Броверманом, С. Вогелем, Д. Броверманом, Ф. Кларксоном и П. Розенкранцем. Их концепция зрелости представляется для К. Гиллиган несбалансированной, поскольку ее авторы основные качества зрелости (способность к автономному мышлению, четкому принятию решений и ответственным действиям) связывают с маскулинностью, утверждая нежелательность проявления этих качеств у женщин и игнорируя феминные качества проявления зрелости. Таким образом, выявленные стереотипы еще раз подтверждают доминирующий дискурс предпочтения обособленности индивидуальной самости и исключения единения с другими.


Критика К. Гиллиган маскулинных концепции морали

К. Гиллиган анализирует три маскулинные концепции морали З. Фрейда, Ж. Пиаже и Л. Кольберга на предмет отражения процесса морального развития женщин (см. Таб. 2). Основная критика касается определения женского морального развития как производного, отклоняющегося и ущербного. Основным препятствием женского развития, представленным в маскулинном дискурсе, по К. Гиллиган, является единение или неспособность женщин к обособлению в детстве и юности. Особое построение моральных проблем женщинами рассматривается в качестве решающей причины неспособности к развитию в зрелости.


Таблица 2. Маскулинные концепции морали по К. Гиллиган
Автор концепции Показатели морального развития Определение женской морали
1. З. Фрейд Благополучное (однозначное) преодоление Эдипова комплекса «Для женщин уровень этически нормального отличен от мужского», поэтому женщины «проявляют меньшее чувство справедливости, чем мужчины, они в меньшей степени готовы покориться объективным требованиям жизни и в своих суждениях они чаще находятся под влиянием чувств симпатии и враждебности»[7].
2. Дж. Пиаже Умение соблюдать правила в играх по правилам, чувство незыблемости закона Чувство незыблемости закона «намного меньше развито в девочках, чем в мальчиках»[8].
3. Л. Кольберг Умение подчинять взаимоотношения правилам (4 ступень), а правила — всеобщим принципам справедливости (5 и 6 ступени). Ущербность морального развития (третья ступень).
Мораль осознается во внутриличностных выражениях, доброта отождествляется с помощью, оказываемой другим людям и удовлетворением потребностей других.
Моральных уроков в играх девочек меньше, чем в играх мальчиков.

Анализируя переживания мальчика, З. Фрейд связывает формирование Cупер-Эго (внутреннего морального закона) с боязнью кастрации. Лишенная природой стимула преодолеть мужское испытание, по З. Фрейду, девочка теряет этические основы жизни. В контексте работы К. Гиллиган угроза Супер-Эго девочки, формулируемая З. Фрейдом, — это еще одно заблуждение маскулинного дискурса относительно формирования женской морали, существующей автономно, вне мужской системы координат. Таким образом, заключение З. Фрейда о моральной норме как мужской, «безжалостной», «безразличной», «независимой от моральных источников», находится под пристальным вниманием и подвергается критике К. Гиллиган.

По концепции ступеней Л. Кольберга, характеризующей развитие морального суждения, женщинам отводится уровень третьей ступени. Женские моральные суждения конструируются как ущербные для традиционной сферы мужской активности, за женщиной оставляется право морального роста по направлению к высшим ступеням. Узкие рамки системы Л. Кольберга определяют высшие ступени как епархию мужчин, результат рефлексивного осознания человеческих прав. Ж. Пиаже указывает на необходимость для морального развития опыта детской игры по правилам. Для К. Гиллиган моральные основания не сводятся к конкуренции прав и отождествлению морали со справедливостью, пускай и всеобщей, с признанием прав других людей, принадлежащих им по природе или по существу.


Альтернатива женской морали К. Гиллиган

Половые различия определяют суть морального интереса и формулирование моральных проблем мужчинами и женщинами в разных контекстах, оперируя разными ценностными понятиями. К. Гиллиган считает, что изучение женщин и вывод составляющих развития из их жизни и опыта рождает новую концепцию женской морали, в рамках которой столкновение обязанностей требует ситуативного, предметного образа мышления. Женщины определяют себя в контексте человеческих взаимоотношений и судят о себе в выражениях способности к заботе. Женщин отличает восприимчивость к нуждам и чувствам других, принятие на себя ответственности за заботу. Женщине свойственно внимать голосам другого в большей степени, чем своему собственному, и включать в свои суждения другую точку зрения. «Моральная слабость женщин, которая обнаруживается в очевидной расплывчатости и путанице суждений, таким образом, неотделима от моральной силы, которая в первую очередь выражается в заботе о взаимоотношениях с другими и ответственности за них. Само нежелание выносить суждения может быть признаком заботы и беспокойства о других…»[9].

К. Гиллиган в ходе своего исследования пришла к выводу, что моральное развитие женщин сосредотачивается на совершенствовании знания близости, взаимосвязи и заботы. Таким образом, К. Гиллиган проводит новый водораздел психологического развития в жизни обоих полов. Торжество отделения, автономии, индивидуализации и естественного права реализуется в морали права и невмешательства — наиболее адекватной с точки зрения мужчин. Женщинам, ориентированным на взаимоотношения, взаимозависимость, проявление заботы, ближе мораль ответственности. Различия в моральном понимании между мужчинами и женщинами представлены в Таб. 3.


Таблица 3. Особенности морали ответственности и морали права
Мораль ответственности Мораль права
Понимание ответственности и взаимосвязи Понимание прав и норм
Акцент на единении взаимосвязанного Акцент на обособлении индивидуального
Проявление заботы, сильное чувство ответственности перед миром Главенство и всеобщность индивидуальных прав
Проблема ограничения ответственности без выхода за пределы морали Проблема реализации собственных прав, не противоречащих правам другим

В заключении отметим, что анализ маскулинных концепций жизненного цикла и альтернативная концепция женской морали, представленные К. Гиллиган, содержат женский опыт деконструкции психологического развития женщин и мужчин и конструирования новой морали ответственности. Моральные суждения женщин ставят под сомнение традиционную психологическую концепцию зрелости. Альтернативный подход, сформулированный К. Гиллиган, позволяет переосмыслить модель различий развития между полами, в частности, психологию женского развития в позитивных терминах и оценках.


  1. Эссе было написано в рамках курса канд. соц. н. И. Тартаковской «Социология семьи и пола», прочитанного в Институте социологии РАН в мае 2000 г.

  2. Гиллиган К. Иным голосом. Перевод О.В. Артемьевой // Феменизм и гендерные исследования / Хрестоматия. Под общ. ред. В.И. Успенской, Тверь, 1999, с. 144.

  3. Гиллиган К. Иным голосом. Перевод О.В. Артемьевой // Феменизм и гендерные исследования / Хрестоматия. Под общ. ред. В.И. Успенской, Тверь, 1999, с. 143-144.

  4. Там же, с. 144.

  5. Гиллиган К. Иным голосом. Перевод О.В. Артемьевой // Феменизм и гендерные исследования / Хрестоматия. Под общ. ред. В.И. Успенской, Тверь, 1999, с. 151.

  6. Там же, с. 151.

  7. Freud, S. Some Psychical Consequences of Anatomical Distinction Between the Sexes // Freud, S. The Standard Edition, v. 19, p. 257-258.

  8. Piagel, J. (1932) The Moral Judgment of the Child. N.Y., 1965, p. 77.

  9. Гиллиган К. Иным голосом. Перевод О.В. Артемьевой // Феменизм и гендерные исследования / Хрестоматия. Под общ. ред. В.И. Успенской, Тверь, 1999, с. 152.