Центр изучения молодежи Поколения.net Субкультуры и жизненные стили Международный фестиваль социальной рекламы Виноградарь Бизнес-исследования и консалтинг
Найти
КАЛЕНДАРЬ

Сентябрь 2017

НЕД. 1 2 3 4 5 6
ПН 4 11 18 25
ВТ 5 12 19 26
СР 6 13 20 27
ЧТ 7 14 21 28
ПТ 1 8 15 22 29
СБ 2 9 16 23 30
ВС 3 10 17 24



Клуб Московской Школы Политических Исследований



Центр молодежных исследований ГУ-ВШЭ в Санкт-Петербурге

Введение


Елена Омельченко


Девяностые года в России явились декадой беспрецендентного роста числа молодежи, пробующей, экспериментирующей и регулярно употребляющей наркотики. Данные по наркомании (публикуемые в России начиная с 1988 г.) показывают, что ежегодное количество тинейджеров, впервые зарегистрированных как наркозависимые, выросло более чем в 13 раз за период с 1991 по 1997 год: от 5 до 68 человек на 100000 населения (Наркологическая помощь населению Российской Федерации 1991-97: 204-5) Общее количество молодых людей, зарегистрированных в качестве злоупотребляющих наркотиками, составило 213.5 из 100000 (там же). Эти данные, собранные и опубликованные Министерством здравоохранения Российской Федерации, охватывают только тех молодых людей, которые оказались «учтенными» милицией и медицинскими учреждениями, реальное количество тех, кто регулярно употребляет или экспериментирует с наркотиками, без сомнения, несопоставимо больше.

Для получения более точной картины можно обратиться к данным всероссийских опросов населения. Так, например, по данным репрезентативного опроса, 17% 18-35-летних имели хотя бы единичный опыт употребления наркотиков (среди всего населения — 8%). При этом у 32% молодых людей в близком окружении есть кто-то, кто употребляет наркотики (ФОМ 1999).

Исследования, проведенные в ряде провинциальных регионов России, подтверждают, что реальный наркотический опыт у молодежи намного выше. Опрос, проведенный во Владимире (1997), показал, что 29, 6% молодых людей хотя бы раз употребляли наркотики (Попов и Кондратьева 1998: 65-8.) Исследование, проведенное в Ульяновске (ноябрь 1998 — март 1999), показало, что 32% 16-17-летних школьников имели собственный наркотический опыт (Омельченко (ред.) 1999:12).

Опрос, проведенный в Волгограде (1997), показал, что 75% студентов вузов находились в ситуации, когда имели возможность попробовать наркотики (Макеева 1997:42).

Столь стремительный рост молодежного экспериментирования и регулярного употребления наркотиков на фоне общей атмосферы «обытовления» наркотических практик и признания большинством «не пользователей» потенциальной возможности для себя наркотических проб в будущем, позволяет говорить о том, что 90-е годы — это новый уровень отношений между молодежной культурой и употреблением наркотиков. Наркотики в этот период переместились с субкультурных сцен в пространство «нормализации» и «развлекательности» внутри господствующих потребительских практик современной молодежной культуры (Г. Паркер и др. 1998: 157). Термин «нормализация» не может быть полностью применен к российской специфике. Однако многие исследователи и специалисты, профессионально работающие с молодыми людьми, сталкиваются с тем, что наркотики действительно становятся частью повседневного мира молодых людей, вытесняя или сопровождая употребление алкоголя, становясь интегративной частью досуговой активности, специфическим маркером социального «успеха» и начинают играть ключевую роль в идентификации и социализации молодежи внутри групп своих сверстников.

Публичные дискурсы в современной России отличаются высоким уровнем тревожности, социальные «комментаторы» предсказывают, что к 2060 году 80% молодых людей, занятых в различных формах образования, будут употреблять наркотики, что неминуемо приведет к «национальной катастрофе» (В. Попов и др. 1998: 68).

В сфере исследований потребления наркотиков продолжают доминировать криминологический, медицинский и психиатрический дискурсы (см., например, Г. Миньковский, Е. Побегайло, В. Ревин и Б. Целинский 1999), часть исследователей в сфере социальных наук по-прежнему стремятся доверять текстам, не опирающимся на реальные данные (А. Личко и В. Битенский 1991). Совместные исследования, проводимые с западными учеными, фокусируются в основном на эпидемологических вопросах, особенно тех, которые связаны с масштабами широкого распространения использования внутривенных наркотиков и с проблемой СПИДа (Т. Роудз и др. 1999; Г. Викен 1998). Другая часть западных исследований интересуется Россией или преимущественно с точки зрения ее значения как транзитной дороги — международного «наркотического траффика» (В. Риджеро и Н. Сауз 1995) или с перспективы России, как «социальной проблемы» (Дж. Крамер 1991; 1994).

Отсутствие глубоких качественных исследований, раскрывающих групповые молодежные контексты «обытовления» и «нормализации» наркотических практик в молодежной среде, затрудняет развитие эффективной социальной политики по разработке профилактических программ в России. Последние продолжают развиваться в русле «изоляции». Карательные, репрессивные и административные меры по отношению к злоупотребляющим наркотиками (лечение, штрафы, исключение их из школ и университетов), обучение родителей правилам «наркотического дознания» по характерным «признакам».

Подобные стратегии не только оказываются малоэффективными, они явно противоречат контекстам новых молодежных медиа, которые продолжают развивать идеи, связанные с «развлекательным» характером употребления наркотиков, что усиливает двусмысленность официальных дискурсов.

Трехлетний опыт исследований НИЦ «Регион» по молодежной наркомании показал, что наше общество уже прошло период неорганизованных и непосредственных локальных общественных реакций (единичные статьи в СМИ, методики профилактики, разрабатываемые одиночками-энтузиастами, опыты организаций антинаркотических «коммун» и т.п.). За последние несколько лет успели сложиться новые типы стратегий реагирования на наркотики и молодежную наркоманию. Часть этих стратегий направлена на принятие наркотиков, часть на борьбу с ними. Распространение этих стратегий привело к усложнению моделей восприятия наркотиков и наркомании различными группами, прежде всего — молодежью. Смысловое содержание этих новых моделей малоизвестно. Отсюда не только рассогласованность социальных программ и практик по предупреждению, но и непредсказуемость дальнейшего развития молодежной наркомании.

  • Наш проект, результаты которого легли в основу этой книги, был направлен на изучение комплекса социальных реакций на проблему молодежной наркомании, а также выявление факторов, формирующих основные типы социального реагирования.

Логика проекта заключалась в последовательном анализе следующих проблем:

  1. Реконструирование механизмов включения различных социальных групп в поле проблемы молодежной наркомании, классификация этих групп по характеру включения и степени выраженности их социальных реакций (активные и пассивные).

  2. Анализ активных социальных реакций «включенных» групп на проблему молодежной наркомании через описание моделей восприятия, лежащих в ее основе, источников их формирования, динамику изменений восприятия наркотиков и социальных «провокаторов», стимулирующих шоковые или принимающие социальные реакции.

  3. Рассмотрение ценностно-нормативных векторов «размещения» наркокультуры внутри реакций, демонстрируемых различными группами, определение уровня толерантности по отношению к подросткам и молодежи, употребляющим наркотики.

  4. Анализ и прогнозирование последствий различных форм социального реагирования.

В соответствии с поставленными задачами была проведена серия полевых исследований в трех регионах Поволжья: Ульяновской и Самарской области, республике Татарстан. В каждом из регионов были взяты:

  • Интервью с подростками, имеющими опыт употребления наркотиков. Всего было опрошено 106 подростков в возрасте от 11 до 20 лет (в Ульяновской области — 37, Самарской — 34, Татарстане — 35). Была проведена серия «контрольных» интервью с 20 подростками, ни разу не пробовавшими наркотики.

  • Интервью с родителями «трудных» подростков. В исследовании приняли участие 35 таких родителей.

  • Интерью с экспертами, профессионально работающими с молодежью по проблеме наркомании. В выборку каждого региона вошли руководители областных межведомственных комиссий по борьбе с наркоманией, комитетов здравоохранения и по работе с молодежью, управлений образования, центров психологической помощи населению, общественных организаций, а также главные врачи областных наркологических диспансеров и реабилитационных центров. В целом было взято 52 экспертных интервью.

В нашу выборку вошли те социальные и культурные группы, которые непосредственно сталкиваются с наркоманией и наркотиками. Отбор этих групп велся с учетом прежнего опыта исследований проблемы молодежной наркомании, а также результатов количественных замеров региональных уровней наркотизма, имевшихся в распоряжении НИЦ «Регион». Подростки были разделены на три возрастные группы: до 14 лет, 15-17 лет, 18-20 лет. Подобное разделение учитывает различные этапы социализации подростка, связанные со сменой его социальных и культурных статусов, например, школьник, учащийся техникума, студент ВУЗа, рабочий, посетитель молодежных клубов и т.п. Мы стремились, чтобы в исследовании приняли участие подростки с различным опытом употребления наркотиков — от разовых экспериментов до их регулярного приема.

В исследовании приняли участие родители, дети которых состоят на внутришкольном учете или учете ОППН. При формировании выборки родителей учитывался пол респондента (мама/папа), а также пол и возраст их детей. Возрастные группы детей выделялись в соответствии со схемой выборки молодежных интервью. Отношение родителей «нормальных» подростков выяснялось позже во время собраний в школах. Кроме того, при содействии ульяновской организации «Матери против наркотиков» было взято несколько групповых интервью с родителями, чьи дети уже стали наркоманами.

Большая часть данных была получена в ходе комплексного исследования средних школ, проведенного по методике case-study. В нем принимали участие администрация школы, учителя, школьники и их родители. Всего было обследовано 9 школ. В областных (республиканских) центрах изучалась одна «элитная» школа в центре города и одна «обычная» школа в спальном районе. В остальных городах — одна «обычная» школа в спальном районе. В каждой из школ проводилось:

  1. глубинное интервью с директором школы;

  2. фокус-группы с классными руководителями средних и старших классов. Фокус-группы подбирались так, чтобы в них приняли участие «молодые» учителя с опытом работы менее 5 лет и «старые» учителя, чей стаж преподавания более 10 лет. Предполагалась, что «старые» учителя будут отстаивать взгляды «советской» педагогики на проблему молодежной наркомании, а молодые — современные демократические подходы. Директор школы не присутствовал на фокус-группах, поэтому учителя могли свободно давать оценку ситуации с употреблением наркотиков в их школе, а также действиям администрации по решению данной проблемы;

  3. родительские собрания с родителями учащихся 8-10 классов. В качестве метода исследования применялось групповое интервью;

  4. сочинения с учениками 6, 8, 10 классов. Школьникам было предложено поразмышлять на тему «Мое мнение о наркотиках…» Всего было написано 695 работ. Речь идет не об обыкновенном школьном сочинении, а о собственной оригинальной методике, разработанной сотрудниками НИЦ «Регион». Данная методика апробировалась в исследовании детской жестокости, этнических стереотипов подростков. Сочинение было анонимным, учителя или классные руководители отсутствовали при его проведении. Главная задача заключалась в том, чтобы ребята искренне рассказали о своем личном опыте столкновения с наркотиками, а не написали «хорошие» сочинения. На часть вопросов школьники могли ответить рисунком, например, о том, как они себе представляют человека, употребляющего наркотики.

Отдельным предметом исследования стали материалы региональной прессы, описывающие проблемы молодежной наркомании. В массив данных были включены материалы, вышедшие в названных изданиях с августа 1999 г. по январь 2000 г. Был реализован комплесный подход к исследованию СМИ, сочетающий в себе качественный анализа медиа-дискурсов и количественный контент-анализ.

Настоящая книга состоит из десяти очерков, написанных коллективом участников настоящего проекта.

В первом очерке «Социокультурный контекст наркотизации» Елена Омельченко анализирует новые формы молодежного потребления как «использования», рассматривает роль группы сверсников в формировании общего настроя на принятие или непринятие наркотиков в качестве приемлимого способа времяпрепровождения, описывает новые способы включения наркотических, полу наркотических и фоновых практик в современное молодежное культурное пространство.

Автор рассматривает различные научные традиции и современные концепции, предлагающие свои объяснительные схемы реконструирования наркотических практик внутри различных молодежных групп, начиная с теорий, конструирующих молодежь как «проблему», и заканчивая проектами, рассматривающими наркотики в качестве составной части современных молодежных стилей.

Новые принципы рассмотрения наркотизации, предлагаемые автором, связаны с преодолением дискурса стигматизации и проблематизации молодежи; применением теорий риска и индивидуализации к росту популярности наркотиков в различных российских молодежных сообществах; изучением наркотических практик с точки зрения их «нормализации», т.е. их выведения из сферы девиантного поведения — в сферу их легитимации внутри пространства различных молодежных культур.

Во втором очерке «Это плохо, грязно, низко, но ощущение — классное» или особенности молодежного дискурса «наркотизма» Ульяной Блюдиной рассматриваются различные модели восприятия наркотиков современной молодежью и анализируются их основные элементы, ставшие основой описанного автором «молодежного дискурса наркотизма». Фокус внимания — противоречивость молодежного дискурса, свидетельствующая о сложности развития процессов институционализации наркотических практик. В «наркотических» ассоциациях молодых людей присутствовало два элемента — позитивный, «нарратив привлекательности» и негативный, «нарратив страха».

Молодежь более дифференцированно, чем взрослые, описывает наркотики, людей, их употребляющих, и ситуации употребления, разграничивает «легкие» наркотики и «сильные», разделяя тех, кто экспериментирует время от времени с наркотиками и тех, кто находится от них в зависимости.

В третьем очерке «„Здравствуй, мальчик Бананан!“ или время первых экспериментов с наркотиками» Евгения Лукьянова затрагивает основные проблемы употребления наркотиков младшими подростками. Автор утверждает, что наркотики стали условием социализации ребят 11-14 лет и одновременно характеристикой их ближайшего окружения. Пределы этого пространства различны. Так, например, для ребят, употребляющих наркотики, оно ограничивается двором с его специфической субкультурой, особенно когда подростки оказываются исключенными из школьной социализации. На взгляд автора, употребление наркотиков младшими подростками является следствием принятия дворовой социализации, а не ее причиной. Особая роль принадлежит старшим друзьям и знакомым, которых подростки выбирают в качестве образцов для подражания.

В четвертом очерке «Айдате прикольнемся» или «пойдем с нами, и тебе все будет пофиг» (проблема включения наркотиков в подростковые культуры) Евгения Лукьянова рассматривает различные аспекты восприятия наркотиков подростками 15-17 лет. Включение наркотиков в молодежную повседневность происходит двумя способами: через их определение в смысловом пространстве подростковых субкультур и через связь с ценностными представлениями ребят и влияние на формирование личности. Терпимое отношение подростков к наркотикам поддерживается общей толерантной системой значений, сложившейся сейчас вокруг наркотиков. Дворовая компания является ключевой категорией для понимания причин наркотизации подростков 15-17 лет, она берет на себя функции социального контроля за употреблением наркотиков, поощряя разовые эксперименты и наказывая за их регулярное использование.

В пятом очерке «Попробуй зависнуть и не привыкнуть. Реконструкция наркотических практик» Елена Омельченко представляет анализ наркотических практик подростков и молодежи в возрасте 18-22 лет, имеющих собственный опыт употребления наркотиков, в том числе и героина. Особенность подхода заключается в том, что автор пытается максимально точно воспроизвести контексты этих практик в интерпретациях молодежи. Наркотический дебют является, по мнению автора, коллективной практикой, серией первых наркотических проб — как правило, анаши и ее производных, которой предшествуют, сопутствуют и следуют специфические, закрепленные в данных группах, культурные фоновые практики. После прохождения обряда инициации наступает «догероиновый» период. Длительность и характер экспериментирования определяется отношениями в компании и местом наркотиков в структуре времяпрепровождения. Переход к героину — это серьезное и индивидуальное решение, за которым наступает этап первичной зависимости, не определяемой самими потребителями как наркотическая, происходит сужение, индивидуализация и аномизация мест потребления наркотиков. Быстрое развитие зависимости связывается с доминированием позитивного опыта, снятием опасений, и ускоряется наличием свободных денег.

В шестом очерке «Модели реагирования родителей на проблему молодежной наркомании» Ирина Тартаковская представляет развернутый анализ родительских стратегий, выделяя три категории: те, чьи дети определенно употребляли наркотики; те, кто прямо не говорит об употреблении детьми наркотических веществ, но считает эту угрозу очень реальной; и те, кто считает свои семьи благополучными, а угрозу молодежной наркомании гипотетической. Родители наркоманов — это реальная социальная группа. Оценивая опыт взаимодействия со специализированными социальными институтами как преимущественно неудовлетворительный, они ищут альтернативные, негосударственные организации, которые могли бы помочь их детям. Многие родители находятся в неведении относительно наркотического опыта их детей, и открыто в этом признаются. Но большинство предпринимают различные профилактические меры, призванные предотвратить употребление их ребенком наркотиков. Базовые элементы стратегий родителей детей из «групп риска» следующие — контроль, доверие, создание хобби, вторжение на «внешнюю территорию», перекладывание ответственности, профилактические беседы о вреде наркомании. Отдельной базовой моделью реагирования, по мнению автора, является вытеснение проблемы наркомании из круга актуальных. Неспособность родителей обеспечить подростков психологической защитой и поддержкой связана с кризисом института современной российской семьи.

В седьмом очерке «Я знаю, что ты знаешь, что я знаю» Людмила Шкляр реконструирует подростковые интерпретации восприятия родителями проблем молодежной наркомании. Тема наркомании остается закрытой для внутрисемейного обсуждения. Первой об опыте употребления наркотиков узнает мать. Образ отца связан с репрессивными мерами, с опытом физического наказания. В семьях, где есть старшие дети, именно им, а не родителям, подростки доверяют свою тайну. Реакция родителей, в оценке подростков — разнообразна, от серьезного разговора о вреде наркотиков до жесткого контроля над ребенком и насильственной изоляции. Для родителей обнаружение потребления наркотиков уже на стадии глубокой наркотической зависимости является настоящим шоком. В этих случаях подростки полностью рассчитывают на готовность родителей «выложить» необходимую сумму за лечение и на моральную поддержку.

Когда родители догадываются, их стратегия заключается в ужесточении контроля за физическими признаками употребления наркотиков, доходящим до давления, конфликтов и ссор, которые расцениваются крайне негативно и признаются подростками неэффективными. Подростки из тех семей, где родители не подозревают об их наркотическом опыте, называют отношения дружескими и доверительными, не считая возможным поделиться своей тайной. Подростки подчеркивают, что потребление наркотиков — это сфера их личной жизни, никоим образом не касающаяся их родителей.

В восьмом очерке «Молодежная наркомания: асоциальная привычка или социальная болезнь?» Наталья Кремнева анализирует мнения экспертов, участвовавших в исследовании, выделяя две доминирующие реакции на проблему: молодежная наркомания как новая асоциальная привычка и молодежная наркомания как новая социальная болезнь.

Большинство руководителей структур и учреждений оценивают ситуацию с распространением наркотиков среди молодежи как ужасную, в оценках преобладает оправдание молодежи и перенос ответственности на общество в целом. Автор приходит к выводу, что на фоне распространенного мнения о всеобщей озабоченности и стремлении к сотрудничеству всех со всеми, в оценках экспертов преобладают критические высказывания по поводу ведомственной разобщенности и организации совместной работы. Отдельной проблемой является закрытость организаций, занимающихся молодежной наркоманией, что связано с коммерческими интересами.

Основной направленностью всех региональных программ остается «борьба с наркоманией», а не профилактика. Парадоксальность ситуации заключается в том, что мало кто знает, как организовать эту профилактику. В целом, автор констатирует, что работа, провозглашаемая сегодня как профилактика, по сути является борьбой с последствиями наркомании. Ситуация с профилактикой наркомании характеризуется отсутствием прочных межуровневых связей между субъектами социальной политики.

В девятом очерке «Школа — зона без наркотиков: проблемы профилактики наркомании в современной школе» Гюзель Сабирова анализирует школьный опыт работы в сфере профилактики подростковой наркомании. Отсутствие стратегических и тактических представлений о целях и методах профилактики наркомании в школе, ограниченность внутренних ресурсов школы, на которые она преимущественно опирается, обострение противоречий между новейшими ценностными трансформациями и консервативными педагогическими практиками проблематизировали само понимание профилактики наркомании в школе. В школьных стенах преобладают реакции стигматизации наркотиков и наркоманов и выталкивание проблемы за пределы зоны ответственности школы. Учителя не могут с уверенностью сказать, пробовали их ученики наркотики или нет, редко владеют информацией даже о выявленных случаях употребления наркотиков не только вовне, но и внутри школы. Отсутствие специальной литературы, опыта работы и специалистов на фоне жестко формулируемых задач по организации профилактики наркомании в школе приводит, по мнению автора, к формальному отношению к реализации программ. Основная проблема в профилактике наркомании в школе формулируется автором как необходимость разработки социально поддерживаемых программ по формированию консолидированного подхода школы, родителей и специализированных структур.

В десятом очерке «Паника или знание? Конструирование проблемы роста потребления наркотиков среди подростков и молодежи в местной прессе» Наталья Смирнова анализирует дискурсивное поле местной прессы по этой проблеме. На страницах газет, по мнению автора, активно конструируются и воспроизводятся деструктивные — криминальные и медицинские дискурсы, в которых происходит растворение конструктивного и научно обоснованного обсуждения. Приоритет криминальных и медицинских дискурсов наглядно воспроизводит распределение ролей и властных отношений между региональными институтами. Местная пресса способствует распространению и усилению моральных паник вокруг потребления наркотиков во взрослой среде путем стигматизации наркозависимых подростков, а также их семей.

В приложении «Своими голосами» представлены аутентичные фрагменты интервью с подростками, молодежью и взрослыми (родителями, учителями и экспертами), принявшими участие в нашем исследовании.