Центр изучения молодежи Поколения.net Субкультуры и жизненные стили Международный фестиваль социальной рекламы Виноградарь Бизнес-исследования и консалтинг
Найти
КАЛЕНДАРЬ

Сентябрь 2017

НЕД. 1 2 3 4 5 6
ПН 4 11 18 25
ВТ 5 12 19 26
СР 6 13 20 27
ЧТ 7 14 21 28
ПТ 1 8 15 22 29
СБ 2 9 16 23 30
ВС 3 10 17 24



Клуб Московской Школы Политических Исследований



Центр молодежных исследований ГУ-ВШЭ в Санкт-Петербурге

очерк 10. Паника или Знание? Конструирование проблемы роста потребления наркотиков среди подростков и молодежи в местной прессе


Наталья Смирнова

В настоящее время благодаря масс-медиа наркомания и рост потребления наркотиков превратились в коллективно осознанную, обыденную и неизбежную социальную проблему, стоящую в одном ряду с ростом преступности, распространением ВИЧ-инфекции, загрязнением окружающей среды и другими. Позиционирование наркомании в СМИ как социальной проблемы обеспечивает ей «видимость» и общественное признание. Когда же речь заходит о молодежной наркомании традиционные функции масс-медиа: привлечение внимания и информирование, мобилизация общественности на борьбу с социальным недугом — нередко приобретают форму моральной истерии и паники. Медиа транслируют во взрослый мир «размытое чувство беспокойства» по поводу молодежной наркомании: «что с этим делать?», «кто виноват?», «когда это закончится?». На первый взгляд, такая реакции масс-медиа оправдана, поскольку взрослым, выступающим авторами общественных дискуссий, не безразлична судьба как собственных детей, так и молодого поколения в целом. С другой стороны, «взрослый» медиа-дискурс, содержащий панические и устрашающие картины повального увлечения наркотиками в молодежной среде, не способен позитивно влиять на изменение ситуации. Такой способ конструирования проблемы в масс-медиа может привести к возникновению общественной реакции в форме моральной паники1 в мире взрослых и способствовать росту наркомании в молодежной среде. Тем более, что априорная «компетентность» «взрослого» медиа-дискурса для молодых очевидна и не вызывает доверия: трудно верить тому, кто не стоял в реальной ситуации выбора, кто сам не пробовал наркотики, кто не испытал наркотическую зависимость, кто не преодолел наркотическую ломку. Эта статья о том, как масс-медиа участвуют в процессе определения роста потребления наркотиков среди подростков и молодежи в качестве социальной проблемы, и посвящена специфике медиа-дискурсов молодежного наркотизма на примере региональной прессы.

Современные социологи сходятся во мнении, что масс-медиа принадлежит особая роль в определении и формировании социальных проблем. Масс-медиа способны выступать «агентами морального возмущения» общества, даже если сами не осознают этого. Излюбленные способы представления информации масс-медиа — сенсационность и демонстративность журналистских материалов накладывается на общественное ощущение необходимости защиты нормативных ценностей — так появляются реальные условия для определения социальной проблемы. Масс-медиа «внезапно и драматично» создают новые дискурсивные поля, играя на общественном беспокойстве. Кто и каким образом использует этот потенциал масс-медиа? Какую позицию занимают при этом сами масс-медиа? Прежде всего, в общественные дискуссии посредством СМИ включаются «те, для кого определение социальных проблем является профессиональным или интеллектуальным занятием»(Р. Хеншель, Р. Мертон, Р. Орландо 1990), т.е. специалисты. СМИ избирательно предоставляют медиа-пространство для дискуссий, «устанавливая пункты повестки дня» среди целого ряда социальных проблем. «Признание проблемы легитимной в качестве общественно значимого вопроса или ее дискредитация как нелегитимной»(Р. Хеншель, Р. Мертон, Р. Орландо 1990) является прерогативой масс-медиа.

С середины 90-х годов российские масс-медиа активно эксплуатируют тему подростковой и молодежной наркомании. Особым спросом пользуются душещипательные истории наркоманов-малолеток от первого лица и душераздирающие крики о помощи матерей малолетних наркоманов. Первые смертельные исходы от передозировки наркотиков у подростков стали новостью номер один и наполнили медиа-пространство дискурсами о молодежных наркотических практиках. Таким образом, волна моральных паник, прокатившаяся в этой связи по российским городам, бесспорная заслуга масс-медиа.

Исключительность роли СМИ в конструировании и функционировании дискурсов наркотизма как во взрослой, так и в молодежной среде подтверждается отечественной исследовательской практикой. Так, результаты исследований НИЦ «Регион» показывают, что «повышенный интерес, проявляющийся в регулярном и целенаправленном обращении к статьям и передачам о наркотиках и наркоманах, отмечается у каждого пятого школьника независимо от пола и возраста…» (Е. Омельченко (ред.) 1999).

Таким образом, выбор СМИ, в частности местной прессы, как выразителя социальной проблемы молодежной наркомании и проводника социальной политики в этой сфере представляется важной исследовательской задачей.

Каждый из трех регионов, представленный в исследовании: Ульяновская, Самарская области и республика Татарстан — имеет не только свою социально-экономическую и политическую специфику, но и особые характеристики медиа-пространства, языковой ситуации (в случае с Татарстаном) и ситуации подростковой и молодежной наркомании. Для более полной картины описания региональных моделей медиа-дискурсов молодежного наркотизма в выборку была включена пресса «вторых» городов (Димитровград, Тольятти, Набережные Челны).

В ходе исследования были выделены следующие критерии отбора местной прессы:

  1. Областная (республиканская) общественно-политическая газета местных новостей (ежедневная) на русском языке с большим тиражом и влиянием на общественное мнение, рассчитанная на обывателя, без участия административных структур в совете учредителей.
  2. Городская общественно-политическая газета (ежедневная) на русском языке со средним тиражом, влиянием в определенных кругах, рассчитанная на вдумчивого читателя, среди учредителей — административные структуры.
  3. Молодежная газета (еженедельная) на русском языке.

Дополнительно были включены: для Татарстана — молодежная газета (еженедельная) на татарском языке, для вторых региональных городов — городская общественно-политическая газета (ежедневная) на русском языке со средним тиражом. Итак, среди местной прессы для исследования были отобраны 14 изданий: «Симбирские губернские ведомости», «Симбирский курьер», «Молодежная газета» (Ульяновск), «Димитровград-Панорама», «Местное время» (Димитровград), «Будни», «Самарские Известия», «Волжский комсомолец» (Самара), «Тольяттинское обозрение» (Тольятти), «Вечерняя Казань», «Казанские ведомости», «Молодежь Татарстана», «Татарстан яшлярэ» (Казань), «Вечерние Челны» (Набережные Челны) за август 1999 г. — январь 2000 г. Тематически материалы местной прессы были ограничены ситуацией вокруг проблемы роста потребления наркотиков среди подростков и молодежи в возрасте 12-20 лет.

Анализ отобранных материалов местной прессы позволил описать присутствующие в местной прессе дискурсы подросткового и молодежного наркотизма и их социальные функции, прежде всего способность к ограничению языка и деятельности социальных субъектов в поле изучаемой проблемы. Каким образом в прессе представлена реакция различных социальных субъектов на рост потребления наркотиков в подростковой и молодежной среде? Какова роль социальных институтов в обсуждении и проговаривании проблем подростковой и молодежной наркомании на страницах газет? Как распределяется медиа-пространство, а значит и власть между социальными субъектами в контексте данной проблемы? Какие существуют практики медиа-презентаций антинаркотических государственных программ и общественных инициатив, рассчитанных на различные группы молодежи? Ответы на эти вопросы воспроизводят основные медиа-дискурсы подросткового и молодежного наркотизма: криминальный, медицинский, политический, социально-психологический и общественный — и структуру их властных отношений. Вопрос о роли местной прессы в распространении и усилении моральных паник по поводу роста потребления наркотиков среди подростков и молодежи (от 12 до 20 лет) представляется ключевым для нашего исследования.


Криминальный медиа-дискурс

«За «безобидную» марихуану можно получить реальный срок2»

С точки зрения права и правоохранительных органов, наркомания — это криминальная среда, которая толкает наркозависимого подростка на совершение преступления, а малолетний наркоман — это тот же преступник, который должен быть наказан по закону. Так, на вопрос юной читательницы о привлечении к уголовной ответственности за курение травки один из сотрудник отдела по незаконному обороту наркотиков г. Димитровграда ответил, что «… если будет доказан факт сбыта, к тому же у кого-то из ребят будет при себе хотя бы спичечный коробок марихуаны, которую вы так безобидно называете травкой, то этого будет вполне достаточно, чтобы ваши (16-летние — прим. Н.С.) мальчики испортили себе жизнь, получив от пяти до десяти лет заключения» (М. Константинов, «За «безобидную» марихуану можно получить реальный срок» // «Местное время», 10.09.99 г., № 72, с.1). Несмотря на юный возраст перспективы наркомана-малолетки ограничены двумя выборами: тюрьма или могила. Причем тюрьма рассматривается для подростка как некоторая отсрочка от могилы, а для родственников — передышка. «Когда же сын прочно встал на криминальный путь… мать пришла в милицию просить, чтобы семью оградили от собственного сына… требуя изоляции 17-летнего Сергея. И когда его все же посадили, мать не скрывала своей радости, заявляя, что теперь она вздохнет полной грудью» (Г. Назарова, «Посадите, пожалуйста, моего сына…» // «Молодежная газета», 26.11.99 г., № 48, с. 4).

Основным направлением деятельности правоохранительных органов является контроль за незаконным оборотом наркотиков. Поскольку все наркоманы преступники по определению, а перед законом все равны, то дифференцированный подход к подросткам и молодежи исключен.

Предлагаемые методы борьбы с молодежной наркоманией носят карательно-репрессивный характер: заключение под стражу, лишение свободы, изъятие наркотика. Милиция — «лишь последняя инстанция, которая занимается наркоманами. И то в основном, теми, кто преступил черту законопослушания. До этого момента НИКАКИХ действенных мер милиция применить не может. И не ее вина в этом» (В. Дмитриев, «Как справиться с наркоманией?»// «Молодежная газета», 25.02.00 г., № 7, с. 5). При установлении факта совершения преступления у милиции появляется право через суд отправить наркомана-малолетку на принудительное лечение. Отсутствие состава преступления ограничивает полномочия правоохранительных органов: существующие административные меры представляются для них недостаточными. Так, например, Ульяновское отделение по предупреждению правонарушений несовершеннолетних обратилось в администрацию города и области о введении социальных санкций против наркоманов: ограничение их в правах вплоть до запрета на высшее образование (В. Дмитриев, «Как справиться с наркоманией?» // «Молодежная газета», 25.02.00г., № 7, с. 5). К профилактическим мерам относятся регулярные рейды в учебных заведениях, на улицах, дискотеках, барах, кафе, а также встречи-беседы с учащимися и студентами, учителями и родителями.

В рамках криминального медиа-дискурса в качестве сопутствующей рассматривается проблема роста подростковой и молодежной преступности, связанной с незаконным оборотом наркотиков, а также убийства и грабеж с целью получения средств на приобретение наркотиков. Например, в г. Димитровграде в 1999 г. стремительная криминализация подростковой среды описывается следующим образом: количество преступлений совершенных подростками составило 113 против 83 в 1998 г.; 327 подростков стоят на учете в милиции, из них 57 человек являются наркоманами и токсикоманами, не достигшими 18 лет; самым младшим из них — 12 лет, 9 подростков привлечены к уголовной ответственности за преступления, связанные с незаконным оборотом наркотиков. Статистические картины роста преступности в молодежной среде дополняются конкретными случаями совершения преступления подростками ради очередной дозы наркотика. «Гнусный как с точки зрения человеческой морали, так и с точки зрения законопослушания, поступок» совершил 16-летний тольяттиниц Саша. Он «давно «сидит на игле», «решил не подвергать себя мукам «ломки» и, для того, чтобы в кратчайшие сроки добыть нужную сумму, снял с Насти («годовалой малышки» знакомых — прим. Н.С.) несколько золотых украшений» (В. Цван, «У годовалой девочки сняли сережки и крестик»// «Тольяттинское обозрение», 5.11.99 г., с.11).

Поскольку подростки и молодежь составляют резерв и основную боеспособную часть преступных группировок, то с этой точки зрения криминальные структуры вполне можно рассматривать в качестве социальных субъектов, включенных в проблему подростковой и молодежной наркомании. Именно им принадлежит другая сторона интерпретации криминального дискурса. Неоднозначное отношение к молодежной наркомании и нежелание открыто выступать в прессе отличают криминальные структуры. Поэтому их голос обычно представлен в журналисткой обработке, но с сохранением лексики. «По воровским понятиям, ширяться, глотать «колеса» не возбраняется. Почти все воры в законе, сидевшие в зоне авторитеты сами употребляют наркотики и подчиненным разрешают…» (А. Попов, «Братки объявили войну наркоте!»// «Симбирские губернские ведомости», 5.11.99 г., № 172-173, с. 1). Группировки, на которых данное утверждение распространяется, обычно контролируют наркоторговлю. «Братки, ориентированные на спортивных авторитетов, «ширево», «герик», «колеса» на дух не переносят. Для спортсменов наркоманы — это «чуханы, уроды, хуже педерастов…» (А. Попов, «Братки объявили войну наркоте!» // «Симбирские губернские ведомости», 5.11.99 г., № 172-173, с. 1). Для представителей этих группировок наркомания не приемлема: «… видеть, как сажают на иглу совсем сопливых мальчишек и девчонок, и бояться, что на их месте завтра может оказаться собственный отпрыск, авторитетам тоже невмоготу…» (А. Попов, «Братки готовы бороться с «дурью», но опасаются козней наркомафии» // «Симбирские губернские ведомости», 10.11.99 г., № 174, с. 1-2).

Несколько последних лет борьба криминальных структур с наркоманами носила локальный характер: группировки выгоняли из своих рядов потребителей наркотиков. Но в 1999 г. местная пресса Ульяновска и Казани отмечает новую тенденцию: группировки стали воевать со сбытчиками наркотиков, торгующими на их территории. Первоначально проводятся акции по нападению на наркоточки предупредительного характера, потом сбытчиков «попросту делают нищими». По мнению журналистов ульяновской прессы, решение «прижать» наркоторговцев повлечет противодействие тех криминальных структур, которые «курируют» наркобизнес. «Не исключено, что это столкновение интересов спровоцирует настоящую криминальную войну, в которой бандиты разной ориентации впервые будут биться не за передел прибылей и сфер влияния, а за идею…» (А. Попов, «Братки объявили войну наркоте!» // «Симбирские губернские ведомости», 5.11.99 г., № 172-173, с. 1). Правоохранительные органы не берутся предсказывать результаты начавшейся войны, их тревожит перехват инициативы в борьбе с наркосбытчиками криминальными авторитетами. Тем более, что население и, прежде всего, родители подростков высказывают сомнения в способности правоохранительных органов контролировать наркоторговлю: «… смотрят на это сквозь пальцы. Куда мы только не звонили, куда только не писали, даже Горячеву (бывшему главе администрации Ульяновской области — прим. Н.С.), но никто этими наркоторговцами и не думает заниматься. Торгуют в открытую и никого не боятся…» («До наркоторговцев никому нет дела!», письмо в редакцию, рубрика «Голос народа», ведущая И. Еремина // «Симбирские губернские ведомости», 17.09.99 г., № 144-145, с. 5).

Таким образом, в пространстве криминального дискурса действуют две силы, две стороны. Для журналистов безусловный интерес представляет точка зрения криминальных авторитетов в силу своей закрытости и недоступности. А также реальное столкновение идеологий противоборствующих сторон. Противоречивость позиций и соперничество правоохранительных органов и криминальных структур дает мощный ресурс для воспроизводства криминального дискурса.


Медицинский медиа-дискурс

«Доктор, сын стал такой худой и странный»

С точки зрения наркологии и наркологических служб, наркомания определяется как тяжелое хроническое заболевание, а малолетний наркоман — как больной, пациент. Многие наркозависимые молодые люди стоят на позициях медицинского дискурса: «… я серьезно больна, наркомания — болезнь жуткая» («Светлое будущее я променяла на «укол», беседовала Н. Плехонова // «Молодежь Татарстана», 9.09.99 г., с.11). Медики убеждены, что не все молодые люди, пробующие наркотик, даже по своему желанию, становятся наркоманами, но процент таковых значительный. Обычно медики встречаются с запущенной, трудно поддающейся лечению стадией болезни, когда наркотик основательно разрушает здоровье и психику больного. Перспектива избавления от наркотической зависимости для одной части медиков представляется реальной: «… наркомания — это большая беда, с которой очень трудно бороться, но не приговор» («Наркомания — это не приговор», интервью взяла Н. Алиева // «Димитровград–Панорама», 10.08.99 г., № 115, с. 4), для другой — полнейшей утопией: «Возраст наркоманов катастрофически снижается. А вылечить 14-15-летних ребят практически невозможно!» (А. Никитин, В. Андреева, «Жертвами наркотиков все чаще становятся девочки» // «Симбирские губернские ведомости», 26.01.00 г., № 12, с.2), «Надо лечиться всерьез. Но снять с наркотиков навсегда… Скажу честно, я не верю. На моей памяти ни один из нарков с иглы не слез» («Танго «кокаин», записал А. Королев // «Симбирский курьер», 25.12.99 г., № 200-201, с. 5).

Основные направления деятельности наркологических диспансеров и служб включают лечение и реабилитацию наркозависимых, профилактика наркомании. Врач-нарколог поликлиники горбольницы № 1 г. Димитровграда С. Борисов так определяет свою цель: «Выход из наркомании — как фундаментальная капитальная перестройка человека; через выход на изначальные позиции (до формирования зависимости), а затем к формированию антинаркотической установки… нужно адаптировать в обычном мире без допинга» («Наркомания — это не приговор», интервью взяла Н. Алиева // «Димитровград-Панорама», 10.08.99 г., № 115, с. 4).

В рамках медицинского дискурса в группы риска входят личности эмоционально незрелые, импульсивные, агрессивные и неконтактные, с пониженным уровнем ответственности. Роль генетического фактора не является определяющей. Отмечается, что девушки значительно быстрее попадают в наркозависимость.

Предлагаемые меры выявления и борьбы с молодежной наркоманией включают медосмотры без права принудительного обследования в учебных заведениях с участием врачей-наркологов, принудительное стационарное лечение наркоманов, изоляция от внешнего мира: общества, родных и близких. Методы — медикаментозное лечение и операционное вмешательство в «так называемый центр удовольствия (он находится в мозге), который и дает психологическую зависимость». Медицина может вмешаться и реально помочь на этапе преодоления наркотической ломки (абстененции). Но результативность медикаментозного лечения ограничена, поскольку при восстановлении сна, аппетита, самочувствия не уходит ощущение внутренней психологической пустоты. Реальные подвижки на пути к выздоровлению возможны только при усилиях со стороны самого пациента. В противном случае медикам остается вновь и вновь бороться за жизнь против смерти от передозировки наркотиков. «Кому-то из севших на иглу везет больше: врачам удается спасти их… Придя в себя в реанимации, юные наркоманы через день-два спешат выписаться. И некоторые попадают сюда, в городской центр снова. И с тем же диагнозом» (Л. Иванова, «Диагноз прежний: передозировка» // «Вечерняя Казань», 25.08.99 г., с.4). Анонимное обследование и лечение, встречи-беседы с учащимися и студентами, учителями и родителями рассматриваются как профилактические меры. Передовые наркологи, например главный нарколог Самарской области Г. Тюнина, предлагает и реализует способ ранней профилактики наркомании с учетом особенностей детской психики — встречи специалистов с подростками без скучных лекций, цель которых «… вызывать своих слушателей на откровенный разговор по принципу «вопрос-ответ», добиваться от детей активного участия в происходящем» (О. Курганова, Я. Рыбкина «Пока взрослые обустраивают Россию, дети пропадают от наркомании» // «Волжский комсомолец», 25.11.99 г., № 47, с. 4).

В качестве сопутствующих проблем местная пресса обозначает:

  • рост ВИЧ-инфицированных. В Ульяновске зарегистрировано еще 4 носителя ВИЧ-инфекции: подростки в возрасте от 14 до 17 лет. «В разговоре с врачами Андрей и Вячеслав рассказали, как готовили себе наркотики. Денег на физраствор все время не хватало, и они, по совету наркоманов-ветеранов, стали разбавлять героин кровью, а шприц «пускали по кругу» (А. Магов «Спидоносцы выявлены среди подростков-наркоманов» // «Симбирские губернские ведомости», 22.10.99 г., № 164-165).

  • рост заболеваемости гепатитом В и С. По размаху гепатита первое место в России занимает Самарская область, а в Самарской области — г. Тольятти. «Рост заболевания в Тольятти теперь уже привычно связывают с чрезмерным увлечением молодежи наркотическими препаратами, ведь 80% заболевших — юные наркоманы, и заражаются они посредством инфицированных шприцев» (К. Шмыгова, «Тольятти признан самым гепатитоопасным городом в России» // «Тольяттинское обозрение», 18.10.99 г., № 50, с. 2).

  • отравление наркотиками. «Причиной смерти все чаще является не передозировка, а отравление примесями — содой, стиральным порошком, крысиным ядом, которые дельцы подсыпают в героин!» (А. Никитин, В. Андреева «Жертвами наркотиков все чаще становятся девочки» // «Симбирские губернские ведомости», 26.01.00 г., № 12, с. 2).

«Медикализация»3 медиа-дискурса роста потребления наркотиков среди подростков и молодежи связана, прежде всего, с тем, что врачи находятся на переднем крае борьбы с молодежной наркоманией и оказываются наиболее востребованными со стороны прессы специалистами. Сталкиваясь с последствиями молодежной наркомании и большим количеством сопутствующих проблем, медицинский медиа-дискурс не предлагает конструктивных решений для изменения ситуации в целом.


Политический медиа-дискурс

«Ударим рок-музыкой по наркотикам»

С точки зрения политики и представителей органов власти, а также кандидатов претендующих на властные позиции, молодежная наркомания — это ресурс управления, спекулируя на привлечении внимания к которому можно в современных условиях накопить приличный политический капитал. Особо ярко антинаркотические устремления и желание «спасти молодежь от чумы XX века» проявляются в период предвыборной гонки. Так, в ульяновской и самарской прессе борьба с «наркотической эпидемией, пожирающей молодых» стала непременным атрибутом политической рекламы кандидатов на различные посты.

Политический медиа-дискурс основными направлениями деятельности определяет создание региональных антинаркотических программ и привлечение внимания общественности к проблеме. Медиа-презентации целевых государственных программ в интерпретации представителей органов власти, прежде всего, рассматривают финансовую составляющую и указывают на объединение усилий различных ведомств в рамках работы межведомственных комиссий. Например, государственная антинаркотическая программа Татарстана была принята в мае 1999 г. и рассчитана на три года. «Проблема пока только в деньгах: для ее реализации нужно около 64 млн. рублей. Он (ответственный секретарь межведомственной комиссии по противодействию злоупотреблению наркотическими средствами и их незаконному обороту при КМ РТ Е. Гатцук — прим. Н.С.) говорил о необходимости тесного сотрудничества органов здравоохранения, образования, внутренних дел, комитетов по делам детей и молодежи, потому что только совместно можно как-то стабилизировать ситуацию» («Свобода и наркотики — вещи несовместные», рубрика «Актуальная тема с И. Яврян» // «Молодежь Татарстана», 4.11.99 г., № 44, с.4). Самарская областная целевая программа на 1999-2000 годы, по мнению главного врача наркодиспансера С. Корякина, «благодаря поддержке губернатора К.А. Титова, администрации области… выстроена не на благих намерениях, а на конкретном финансовом фундаменте всех направлений… Целевая программа дает всем занятым в ее воплощении — от врача до участкового милиционера — возможность не распыляться, заниматься каждому своим делом» (В. Штепо, «Окно в Европу. И на Песчаной глинке» // «Самарские известия», 4.11.99 г., с.8).

По словам председателя госкомитета РТ по делам детей и молодежи М. Бариева, «практически все наркоманы — дети из очень обеспеченных семей. К сожалению, они часто не понимают, чем может закончиться их увлечение наркотиками. И, как ни страшно, большинство из них никогда не вернутся к нормальной жизни» («Молодежный лидер России делает ставку на регионы», рубрика «Из первых рук с А. Магдиевой» // «Молодежь Татарстана», 4.11.99 г., № 44).

Предлагаемые меры борьбы с подростковой и молодежной наркоманией — аккумулирование предложений общественности, разработка, принятие и контроль за исполнением государственных антинаркотических программ на уровне региона, участие в разработке антинаркотической законодательной базы.

Публикации местной прессы содержат описания многочисленных региональных акций «(Мир, неделя) Без наркотиков», «Нет наркотикам!», «Молодежь против наркотиков!» и более частные случаи — «Рок-музыка, Спорт (искусство, КВН, граффити) против наркотиков!». Организаторами акций выступают представители органов власти (комитеты по делам молодежи, отделы образования, здравоохранения, правоохранительные органы). Большинство акций лишь формально следуют «уже привычному девизу»: «явной антипропаганды наркотиков в выступлениях команд (КВН — прим. Н.С.) замечено не было». Областные и городские акции, соответствующие тематическому названию, как правило, включают: совещания и семинары для работников образования, медосмотры в учебных заведениях с участием врачей-наркологов, беседы и классные часы, круглые столы со специалистами, просмотр документальных фильмов и видеосюжетов, конкурсы плакатов и рисунков, рейды в неблагополучные семьи и родительские собрания.

Политический медиа-дискурс выражает позиции региональных институтов государственной власти. Последние, обладая административными и финансовыми ресурсами, продвигают государственные целевые программы борьбы с наркоманией, эффективность которых, как мы увидим дальше, вызывает сомнение общественности. Альтернативный опыт в виде общественных инициатив находит свое выражение в социально-психологическом и общественном медиа-дискурсах.


Социально-психологический медиа-дискурс

«В реабилитационный центр наркоманов приглашают с родными и любимыми»

С точки зрения психологии и социально-психологических служб и центров, наркомания рассматривается как психологическая проблема личности, которая таким образом пытается выйти из кризисного, депрессивного состояния, а малолетний наркоман — как личность в кризисном состоянии, «неуравновешенный человек с ненормальной психикой». По мнению сотрудников казанского центра «Выбор», «у близких наркомана часто существует слишком большая вера в медикаментозное лечение, и всю ответственность они возлагают на врача. Но восстанавливать человека надо не только физически, он должен научиться справляться с жизненными трудностями, устанавливать контакты с окружающим миром» («Правильный выбор», рубрика «Актуальная тема с И. Яврян»// «Молодежь Татарстана», 4.11.99 г., № 44, с.4).

К основным направлениям деятельности социально-психологических служб и центров относятся реабилитация малолетних наркоманов и их семей, профилактика наркомании среди подростков и молодежи. Лидеры челнинского молодежного объединения «Доверие» так формулируют свою цель: «… вернуть человеку его духовное здоровье, тогда о физическом он сможет позаботиться сам. Мы хотим помочь ему трансформировать отрицательную энергию и направить ее на добрые дела. Чтобы он мог испытать кайф от хорошего поступка» (К. Косурова, «Шанс вылечиться есть у большинства» // «Молодежь Татарстана», 5.08.99 г., № 31, с.12).

По мнению специалистов, придерживающихся социально-психологического дискурса, в группы риска чаще всего попадают дети из социально неблагополучных семей. «Особенно важны тут два фактора: окружение и генетическая предрасположенность. В семьях, где родители пьют, есть оба фактора. Поэтому дети в таких семьях подвергаются значительно большему риску пристраститься к наркотикам и алкоголю» (Н. Алиева, «Наследственность, чувство юмора и наркотики» // «Димитровград-Панорама», 7.10.99 г., № 148, с. 3). Кроме того, в группу риска входят дети из семей, где родители «не слишком озабочены воспитанием детей, где не установлены четкие нормы поведения и дети предоставлены сами себе. Однако рискуют и те, кто устанавливает слишком жесткие рамки или чрезмерно опекают детей» (Н. Алиева, «Наследственность, чувство юмора и наркотики» // «Димитровград-Панорама», 7.10.99 г., № 148, с. 3). Одним из факторов риска являются личностные проблемы: конфликты с родителями, проблемы общения со сверстниками.

В рамках этого медиа-дискурса практикуется дифференцированный подход к молодым наркоманам в ходе реабилитации, поскольку «не представляется возможным объединить в одну группу наркомана начинающего и со стажем 5-6 лет, школьника и человека, прошедшего зону». Профессор кафедры психиатрии и наркологии КГМУ Д. Менделевич отмечает, что возможно создание этнокультурных групп по языковому признаку. Работа в этом направлении ведется также с привлечением представителей различных религиозных конфессий (И. Яврян, «Новорожденный» — соломинка для утопающих?» // «Молодежь Татарстана», 14.10.99 г., с.10).

Борьба с молодежной наркоманией следует концепции добровольной индивидуальной психологической реабилитации, идущей по пути восстановления внутреннего мира наркомана с использованием методов психотерапевтического лечения и активным участием близких родственников. Во время реабилитации молодой наркоман не изолирован, напротив, он находится в семье, в обществе. Принцип добровольности предполагает осознание своего положения, желание и приложение определенных усилий для возврата к нормальному (социально приемлемому) образу жизни. В качестве барьеров, защищающих подростков от тяги к наркотикам, психолог димитровградского центра помощи семье и детям Г. Роот называет: отношения с родителями, основанные на любви и понимании, построенные на демократическом контроле, возможность активного участия в работе и семейных делах, доверительного общения хотя бы с одним авторитетным взрослым, а также чувство юмора (Н. Алиева, «Наследственность, чувство юмора и наркотики» // «Димитровград-Панорама», 7.10.99 г., № 148, с. 3). Профилактические меры включают анонимное консультирование, телефоны доверия, занятия лечебной гимнастикой с молодыми наркоманами и «профилактические беседы» с родителями, издание специальных пособий для родителей, работу в информационно-тренинговых группах и группах самопомощи родственникам наркозависящих. «При этом акцент делается на то, чтобы научить человека справляться со сложными ситуациями в своей жизни, а не уходить от них с помощью наркотиков». В казанском центре «Выбор» пришли к выводу, что не только наркологи должны заниматься проблемой наркомании, но и подростки, пройдя обучение, сами могут стать для своих сверстников полезным источником информации («Правильный выбор», рубрика «Актуальная тема с И. Яврян» // «Молодежь Татарстана», 4.11.99 г., № 44, с.4).

Сопутствующей проблемой в рамках социально-психологического дискурса являются суициды. «В последние четыре дня она решила бросить наркоту и не принимала ни грамма… было очень плохо. Дальше она ничего не помнит, вроде бы она разбросала таблетки и все…». На самом деле 20-летняя девушка выбросилась с четвертого этажа (О. Новиков, «Выбросилась с четвертого этажа» // «Тольяттинское обозрение», 3.11.99 г., с. 13).

Социально-психологические службы и центры, как правило, в своей работе используют собственные методики работы с наркозависимыми подростками и молодыми людьми. Аппробированность этих методик вызывает сомнение приверженцев традиционных методов борьбы и профилактики. Характерной чертой социально-психологического дискурса является позитивность, базирующаяся «не на запугивании подростков, а на раскрытии их личностных качеств и творческого потенциала, создании полноценной личности, которой не требуются стимуляторы» («Спасибо, нет!», беседовала Н. Динуллова // «Димитровград-Панорама», 16.11.99 г., № 171).


Общественный медиа-дискурс

«Пока взрослые обустраивают Россию, дети погибают от наркотиков»

С точки зрения социологии организаций и социологических центров, молодежная наркомания — это социальное явление, социальная проблема, образ жизни, малолетний наркоман — асоциальная личность, попавшая в неблагоприятные условия. Основные направления деятельности общественных организаций, служб и центров — это изучение и создание системы общественного сдерживания подростковой и молодежной наркомании как социального явления.

Передовые позиции общественного дискурса представлены на страницах самарской прессы. Выразители этого дискурсивного направления констатируют, что общество ведет борьбу с жертвами: наркоманами и их семьями. Деятельность социальных институтов, включенных в решение проблемы молодежной наркомании, подвергается жесткой критике. «Милиция и другие силовые структуры хватаются за то, что лежит сверху: розничные торговцы, сами наркоманы… медики, в частности наркодиспансеры, по-хорошему могут снять только «ломку» и поставить на учет. На остальную работу с наркозависимыми нет ни средств, ни опыта… Различных реабилитационных программ в области, наверное, столько же, сколько самих наркоманов. Их бросились создавать все, но понять саму суть наркомании из проектантов сумели немногие. Областная программа противодействия наркотизму… практически не выполняется» (Е. Дубровский, «Пока взрослые обустраивают Россию, дети погибают от наркотиков» // «Волжский комсомолец», 16.12.99 г., № 52, с.5). «До действенных мер со стороны властей, похоже, далеко… Казалось бы, если наконец администрация обратила внимание на серьезную проблему, выделила для ее решения N-е количество дензнаков, должен быть хоть какой-нибудь результат. Но «воз и ныне там». Ситуация не улучшилась» (О. Курганова, Я. Рыбкина «Пока взрослые обустраивают Россию, дети пропадают от наркомании» // «Волжский комсомолец», 25.11.99 г., № 47, с. 4).

Формальный подход, отсутствие координации, некомпетентность и бездействие властей всех уровней в решении проблемы молодежной наркомании ставит под сомнение эффективность широко разрекламированных целевых государственных программ. Вслед за деканом факультета психологии Самарского госуниверситета К. Лисецким, журналисты «Волжского комсомольца» вопрошают, к чьей компетенции относится реализация антинаркотической работы с молодежью? «Нерешенность этого вопроса приводит к тому, что, с одной стороны, государственные средства, выделяемые на профилактику наркомании, распыляются по различным ведомствам, которые реализуют плохо согласованные друг с другом мероприятия, эффективность которых трудно оценить, а с другой — ведомства, которые имеют непосредственное отношение к профилактике наркомании среди молодежи, всячески дистанцируются от этой работы». К. Лисецкий, из книги «Пути и методы предупреждения подростковой и юношеской наркомании» (Е. Дубровский, «Проблема-2000, которая намного страшнее возможного компьютерного сбоя» // «Волжский комсомолец», 30.12.99 г., № 54, с.5).

Сторонники общественного дискурса считают, что чиновники заняты «суетой, которую сложно назвать борьбой с наркотической чумой». «Что представляет собой борьба с наркотизацией молодого поколения нашей области? НИЧЕГО! Как это ни парадоксально звучит, но прогрессирующая наркомания стала благом для многих… складывается такое впечатление, что если бы прогрессирующего наркотизма не было, его необходимо было бы придумать» (Е. Дубровский, «Пока взрослые обустраивают Россию, дети погибают от наркотиков» // «Волжский комсомолец», 16.12.99 г., № 52, с.5). Лозунг борьбы с наркоманией охотно берут на вооружение кандидаты, зарабатывая предвыборный капитал на наркотизме молодых. По мнению самарских журналистов, «это всего лишь предвыборный трюк, цель которого — используя болевые точки, показать заботу о людях и извлечь для себя при этом максимальную пользу» (Е. Дубровский, «Пока взрослые обустраивают Россию, дети погибают от наркотиков» // «Волжский комсомолец», 16.12.99 г., № 52, с.5). Подобная спекуляция на тему молодежной наркомании не вызывает одобрения.

Критике в рамках общественного медиа-дискурса подвергаются и «больше похожие на рекламу» меры профилактики подростковой и молодежной наркомании: «В школах обязательные лекции о вреде наркотиков, которые больше привлекают детей к ним (к наркотикам — прим. Н.С.), чем наоборот. И, как обязательный атрибут, здоровенные плакаты» (Е. Дубровский, «Пока взрослые обустраивают Россию, дети погибают от наркотиков», «Волжский комсомолец», 16.12.99 г., № 52, с.5). «Стенды и плакаты о вреде наркотиков, а также девиз в массы «Нет наркотикам!» дают отрицательный результат и уж точно не противодействуют росту желающих попробовать наркотик» (Е. Дубровский, «Подумай…»// «Волжский комсомолец», 23.12.99 г., № 53, с.5).

Реальное изменение ситуации представляется возможным при тесном взаимодействии различных ведомств и объединении усилий общественности, всех жителей. Но для этого необходимо изменение общественного мнения к наркомании, в частности к молодежной наркомании, как к социальному явлению, ведь отношение большинства населения продолжает оставаться однозначно негативным и отвергающим. Молодежная наркомания является неизвестным, а «неизвестное пугает. Если у среднестатистического жителя нашей области… спросить: «Что делать с наркоманами?», то 70 процентов их них ответят, что нужно всех сажать, или предложат другое силовое решение. И если начать им объяснять, что в том, кого называют наркоманом, живет нормальный человек и ему необходимо помочь вернуться в нормальную жизнь, то они альтернативы не примут» (Е. Дубровский, «Пока взрослые обустраивают Россию, дети погибают от наркотиков» // «Волжский комсомолец», 16.12.99 г., № 52, с.5).

Незнание и непонимание наркомании как явления «… приводит к резкой социальной реакции отторжения и изгнания наркомана со стороны общества… «Выдавливание» наркомана из «нормального» общества приговаривает его к жизни в … наркоманской субкультуре… (которая — прим. Н.С.) втягивая в свою орбиту молодежь, выступает, как мощный фактор приобщения к наркотикам» (Е. Дубровский, «Наркомания как она есть», беседа с К. Лисецким // «Волжский комсомолец», 13.01.00 г., № 1, с.5).

Сопутствующей проблемой в общественном медиа-дискурсе выступает ограничение призыва наркоманов в ряды армии. Сергей К. «явился весь синюшный, неуравновешенный, с блуждающими глазами. Врач сразу заметила на его руках целый шлейф шрамчиков от уколов», Радик М. «признался, что больше полугода вводит в вены ханку… Явно, что такие люди в армии не нужны» (С. Разумовская, «Лучшие отмазки от армии — дистрофия и наркозависимость» // «Местное время», 8.10.99 г., № 80, с.2). Председатель Ульяновской областной военно-врачебной комиссии полковник А. Лазарев считает, что «наша главная задача — минимум наркоманов в армии… в строй не встанет ни один подросток, хоть раз побывавший в наркодиспансере. Мы не должны подвергать здоровых военнослужащих такой опасности!» (Т. Мардер, «Дистрофики пойдут в армию вместо наркоманов!» // «Симбирские губернские ведомости», 1.10.99 г., № 152-153, с. 3).

Общественный дискурс также затрагивает проблему организации досуга для подростков и молодежи, тем самым раздвигая границы узких представлений о молодых наркоманах как изолированной девиантной группе и подчеркивая масштаб молодежной наркомании как социальной проблемы, требующей конструктивных решений. «Открываем реабилитационный центр для лечения молодых наркоманов. Тратим на него миллионы. И экономим копейки на организации нормального досуга для наших ребятишек» (Л. Колесникова, «На дворовом хоккее можно ставить крест?» // «Вечерняя Казань», 13.10.99 г., с. 4).

Общественный медиа-дискурс отличает критический характер и комплексный взгляд на ситуацию и действия социальных институтов, включенных в решение проблемы молодежного наркотизма. Это дискурсивное направление выражает мнение передовой общественности и представляет реальный противовес официальному политическому медиа-дискурсу. В ульяновской и казанской прессе позиции общественного медиа-дискурса слабы.


Медиа-дискурс молодых

«Светлое будущее я променяла на «укол»

До сих пор мы говорили о медиа-дискурсах, воспроизведенных взрослыми и для взрослых и основанных не на собственном опыте, а на своем восприятии cитуации. «Взрослые» медиа-дискурсы меркнут, когда на страницах газет появляются описания наркотических практик, точно записанные журналистами со слов малолетних наркоманов. «… ломало страшно. Раскумарилась в общественном туалете. Дрожали руки, и я все просыпала на пол. Ползала на коленках, плакала: «Беленький мой, рассыпала тебя на грязный заплеванный пол…» До чего я себя довела! Сегодня «пустила по вене», рыдала, глядя на синяк, расплывающийся по руке. Я стала похожа на смерть» (И. Ледостаева, «Я изгнала из себя белого змея» // «Местное время», 21.12.99 г., № 100), «… к тому времени у меня часто случалась рвота, кружилась голова, я чувствовала усталость во всем теле, какую-то непонятную вялость — хотела бросить наркотики и не могла. Знаете, как я плакала ночами от того, что не могу пересилить свое желание уколоться, осознавала, что это уже зависимость, хотела все бросить, а меня будто выворачивало наизнанку, и я ничего в жизни не хотела, только один укол. А когда эйфория проходила, рыдала от беспомощности. Честно говоря, я боялась самой себя» («Светлое будущее я поменяла на «укол», беседовала Н. Плехонова // «Молодежь Татарстана», 9.09.99 г.).

Медиа-дискурс наркотизма в интерпретации молодых отличает «суровая правда жизни», которая несмотря на высокую степень включения специалистов недоступна по другую сторону наркотической зависимости.

«Я стал врагом сам себе.
Наркотики — крест на моей судьбе.
Своими руками, своими деньгами
Свое здоровье и жизнь убивал.
Я даже имя свое забывал,
Только достать бы наркотину.
Выйти бы мне из дурмана и боли.
Только вот нет силы-воли.
Мучаюсь, знаю, что погибаю.
Маму, сестренку — всех забываю,
Только достать бы наркотину…»
(«Свет в окне», полоса «Спасибо за письмо», рубрика «Наркобездна» // «Самарские известия», 12.10.99 г.).

Молодые сосредоточены на себе, своих поисках, ощущениях и переживаниях. 18-летний Максим, два года регулярно колется, «ломаться» он решил жестко — «всухую», без «лестниц», метадона, плазмофореза и гемодиализа. Недели через две ломка закончилась, но осталась такая ненависть ко всему миру, что даже просто разговаривать с ним было небезопасно… «Первые дни терпеть можно. Как шакал мечешься по квартире, ищешь то положение, при котором можно терпеть боль. И не находишь. Мышцы и кости словно разрывает… Главное — не думать о наркотиках. Но ничего не получается, они перед глазами… Ни пить, ни есть не мог. Рвота каждый день. Помогали горячие ванны, такие, что все тело было раскаленным. Но и этого хватало не надолго… Дурел от боли. Ничего не интересно, неделю не смотрел телевизор, что вокруг твориться — не знаю. Язык, губы — искусаны… В ушах постоянный звон. А все клеточки моего тела требуют одного: «Дозу!». В столе валялся старый шприц, так я его на руках носил как ангела… Мне казалось, что я ничего не соображаю, сознание возвращается эпизодически. Обмороки — тоже кайф. К счастью, организм имеет пределы терпения. И боли тоже…» («Танго «Кокаин», записал А. Королев // «Симбирский курьер», 25.12.99 г., № 200-201, с. 5).

И как бы не старались взрослые специалисты «почувствовать себя наркоманами», у них вряд ли это получится. Молодые осознают уникальность своего опыта, медиа-презентация которого — это, прежде всего, желание предостеречь других от подобных ошибок. 22-летняя Екатерина, два года сидела на наркотиках. А теперь участвует в акциях против наркомании и СПИД. «Я понимаю, что, когда, читаешь статью в газете, ты не веришь, что нечто страшное может произойти с тобой. Кажется, что тебя обязательно все обойдет стороной. И я так думала. И, как большинство тинэйджеров, была убеждена, что, попробовав наркотики один раз, смогу сказать «нет» и остановиться. Это глубокое заблуждение. Да, я смогла вылечиться от наркомании, но было слишком поздно… Сейчас я с полной уверенностью могу сказать, что больше никогда не буду употреблять наркотики. Нет, не потому, что я сильная и справлюсь, а потому, что не успею. Врачи говорят, что мне осталось жить не более двух лет… Два года я была наркоманкой, еще больше пыталась ею не быть, да и не только я. В некоторых городах меня спрашивали, а зачем меня лечили, зачем тратили деньги, я ведь все равно больна СПИДом, лекарства от которого нет. Но я должна жить, чтобы помочь другим» («Светлое будущее я поменяла на «укол», беседовала Н. Плехонова //«Молодежь Татарстана», 9.09.99 г.).

В молодежном медиа-дискурсе наркомания является реальностью, каждодневным поиском дозы наркотика и эйфорией, блаженством после его потребления. Светлана Д., 18 лет, принимала наркотики, «за короткий срок она прожила долгую, страшную жизнь. К ней она не хочет возвращаться. Свои ощущения девушка описывала в дневнике: «… через час я получила крошечный пакетик с дозой героина. Втянула ее в ноздрю, и целые полчаса меня преследовала горечь во рту, щипало в носу. А потом наступило ОНО. Я не хочу описывать это состояние, его не с чем не сравнить. Реальность уступила место блаженству» (И. Ледостаева, «Я изгнала из себя белого змея» //«Местное время», 21.12.99 г., № 100). И постоянный вопрос, который тревожит молодых: «ведь я не наркоман?» или «наркоман — это я?». «Сегодня я переборщила, две дозы за день. Жутко болит голова, тошнит. Очень плохо. Завтра родители обещали дать денег на шмотки, куплю подешевле и на остальное возьму полграмма. Кажется, лечу в пропасть… но ведь я не наркоманка?» (И. Ледостаева, «Я изгнала из себя белого змея» // «Местное время», 21.12.99 г., № 100).


Местная пресса: паника или знание?

И в заключении, подводя итоги о роли местной прессы в распространении и усилении моральной паники по поводу роста потребления наркотиков среди подростков и молодежи, приведем мнение на этот счет самих журналистов: «О «нормальном» наркомане они (население — прим. Н.С.) не знают, а о грабежах, которые во множестве совершают наркоманы, знают… Наркоманов боятся… самим наркоманам это нравится. Получается, что мы сами создаем некий привлекательный образ» (Е. Дубровский, «Пока взрослые обустраивают Россию, дети пропадают от наркомании» // «Волжский комсомолец», 16.12.99 г., № 52, с. 5).

Пресса работает на воспроизводство моральной паники, если на ее страницах преобладают и часто повторяются деструктивные тексты, угрожающие спокойствию и общественным ценностям большинства населения, подобные этому: «Ни для кого не секрет, что наркомания сильно помолодела. Учитывая, что за последние годы по общероссийским данным число фактов наркотизации возросло более чем на 400%, можно себе представить истинные масштабы этой трагедии. В нашей области наркомания среди подростков за 5 последних лет увеличилась почти в 12,5 раз. Частота смертельных исходов, связанных с употреблением наркотиков… возросла… среди детей — в 42 раза. Это только реальная статистика! По мнению экспертов, реальную картину иллюстрируют цифры на порядок выше. Не запугиваем, но ситуация в губернии принимает характер эпидемии» (О. Курганова, Я. Рыбкина «Пока взрослые обустраивают Россию, дети пропадают от наркомании» // «Волжский комсомолец», 25.11.99 г., № 47, с. 4). Безусловно, общественный резонанс вызвал и текст этой публикации: «В нашем городе сложилась неблагоприятная обстановка, связанная как с распространением наркотиков, так и с ростом количества наркоманов. Ежегодно приходиться констатировать, что трагический список погибших от наркотиков димитровградцев увеличивается, как правило, за счет молодежи. Ничего утешительного не приносят опросы молодых людей, в том числе и школьников, выводы призывной комиссии. Большое количество подростков, юношей и девушек или уже пробовали наркотики, или даже «знают в этом толк» («Детей пора спасать»// «Димитровград-Панорама, 21.10.99 г., № 156, с.1).

Правдивость представленных текстов, как и благие намерения авторов, не вызывают сомнения. Однако способность масс-медиа стигматизировать малолетних наркозависимых как девиантов, в том числе благодаря этим текстам приводит к выдавливанию и изоляции наркозависимых подростков и молодых людей, а также их семей от «нормального» общества, не оставляя шанса на будущее. В этой связи повышается ответственность журналистов и редакторов за подготовку информации и текстов на тему подростковой и молодежной наркомании в конструктивном ключе.

Анализ дискурсивного поля местной прессы по проблеме подростковой и молодежной наркомании показал, что на страницах газет активно конструируются и воспроизводятся деструктивные криминальные и медицинские дискурсы, в которых растворяются примеры моделей конструктивного обсуждения и социального реагирования на изучаемую проблему. Приоритет криминальных и медицинских дискурсов наглядно демонстрирует распределение ролей и властных отношений между региональными социальными институтами в пользу правоохранительных и медицинских органов, а также способы их реагирования, которые обычно не выходят за рамки карательных и принудительных мер.

Региональные институты государственной власти используют местную прессу в качестве инструмента влияния на «взрослую» аудиторию, продвигая региональные целевые государственные программы борьбы с наркоманией и демонстрируя озабоченность проблемой роста наркомании в подростковой и молодежной среде, тем самым, преследуя цель частично снять у «взрослой» части населения социальную напряженность по поводу бездействия местной власти.

Инструментальные функции прессы эксплуатируют агенты различных социальных институтов, включенные в поле проблемы подростковой и молодежной наркомании, призывая консолидировать усилия взрослых в ее решении.

Местная пресса содержит незначительное количество медиа-презентаций альтернативного опыта общественных организаций в решении этой проблемы. К сожалению, общественные инициативы слабы и не находят поддержки у властных структур.

Смешение медиа-дискурсов способствует распространению и усилению моральной паники по поводу роста потребления наркотиков среди подростков и молодежи, прежде всего, во взрослой среде путем стигматизации наркозависимых подростков и молодых людей, а также их семей.


Примечания
  1. Понятие «моральная паника» было предложено Стэнли Коэном для описания угрозы общественным ценностям и интересам. (См.: С. Коэн 1980).

  2. Здесь и далее в подзаголовках статьи использованы реальные названия газетных публикаций, включенных в исследование.

  3. Термин «медикализация» социальной проблемы обозначает в социальном конструкционизме тенденцию рассматривать нежелательные условия и виды поведения как медицинские проблемы и/или искать медицинские решения или средства контроля.