Центр изучения молодежи Поколения.net Субкультуры и жизненные стили Международный фестиваль социальной рекламы Виноградарь Бизнес-исследования и консалтинг
Найти
КАЛЕНДАРЬ

Ноябрь 2017

НЕД. 1 2 3 4 5 6
ПН 6 13 20 27
ВТ 7 14 21 28
СР 1 8 15 22 29
ЧТ 2 9 16 23 30
ПТ 3 10 17 24
СБ 4 11 18 25
ВС 5 12 19 26



Клуб Московской Школы Политических Исследований



Центр молодежных исследований ГУ-ВШЭ в Санкт-Петербурге

очерк 2. «Это плохо, грязно, низко, но ощущение — классное» или особенности молодежного дискурса «наркотизма».


Ульяна Блюдина

Социология, как известно, — наука об обществе. Главным предметом ее анализа являются различные социальные явления и феномены, происходящие с нами и вокруг нас в том мире, в котором мы живем. В своей работе социологи исходят из понимания общества как объективной и субъективной реальности. При изучении социальной проблемы как объективной реальности главный акцент научного анализа делается на динамике социального явления; при этом оно описывается в количественных и статистических терминах. Например, проблема наркомании исследуется в таких медицинских и юридических показателях, как рост или снижение числа больных наркоманией, количество обращений в наркодиспансеры, статистика преступлений, связанных с распространением или употреблением наркотических средств и т.д. Другим объектом изучения может быть субъективная реальность, то есть совокупность знаний и представлений людей об этих социальных явлениях и проблемах. В каждом обществе существует определенный набор знаний о проблемах, их актуальности, серьезности, причинах и способах их решения. Одной из главных целей нашего исследования было изучение субъективного восприятия проблем наркомании и наркотизма разными социальными группами. В данной статье речь пойдет о представлениях и знаниях молодых людей о наркотиках, мотивах, причинах, ситуациях их употребления, видах зависимости и т.д. — то есть о специфике молодежного дискурса наркотизма.

Ребенок приходит в мир, в котором, наряду с другими социальными проблемами, объективно существуют наркотики и их употребление. Вместе с тем, получаемая им изначально информация о наркомании не остается постоянной; представления молодого человека подвергаются непрерывным трансформациям и изменениям. Вывод о проникновении наркотиков (как реальных наркотиков, так и знаний, представлений о них) глубоко в культуру российской молодежи не является открытием среди социологов. К подобным выводам примерно в одно и то же время пришли ученые во многих европейских странах (Б. Фатуга 2000; К. Линфут 1997; Дж Фонтейн 1999; Олдридж, Лисбон, Паркер, Мишам 1998). «Во многих молодежных кругах наркотики все чаще становятся элементом каждодневной жизни. Молодежь употребляет их, чтобы без особого усилия со своей стороны отдохнуть, получить хорошее настроение, расслабиться, легче завязать социальные контакты, учиться и сдавать экзамены. Для молодого поколения наркотики стали одним из наиважнейших элементов, а их популярность является одним из наихудших результатов социальной трансформации последних лет» (Рогала-Облековска 1999). Данные исследований, проведенных Научно-исследовательским центром «Регион», подтверждают этот факт: «Тенденции последних лет – снижение возрастных границ интересующихся наркотиками до 10-12 лет, выход наркокультуры за рамки групп риска и вовлечение «нормальной» молодежи, рост количества девушек, употребляющих наркотики» (Е. Омельченко (ред.) 1999).

Основными задачами исследования были: анализ восприятия молодыми людьми наркотиков и наркомании, их оценки той роли, которую играют наркотики в жизни подростка, их страхи и тревоги, их уверенности и сомнения относительно употребления / отказа от наркотиков. Главный вопрос, который нас интересовал: что молодежь знает о мире наркотиков, и что определяет их представления о данной проблеме (распространенные идеи, верования, совокупность правил поведения, описания, мифы и т.д.). Подобное «знание» имеет большое значение в определении и конструировании ролей, типично проигрываемых молодежью в контексте наркотизма. Таким образом, в данной статье речь пойдет о субъективной, а не объективной реальности, – реальности, улавливаемой индивидуальными сознаниями современной российской молодежи.

Данная статья построена на анализе 70 интервью с молодыми людьми в возрасте от 11 до 21 года, проживающими в городах Самара, Казань, Ульяновск и хотя бы раз в жизни пробовавшими наркотики. В ходе исследования было замечено, что молодежь не боится говорить на тему наркотиков и не считает ее запретной для обсуждения ни между собой, ни с учеными-исследователями. В разговорах почти все признавали актуальность существования этой проблемы для себя и своих сверстников. Интервью длились по несколько часов, и не было среди респондентов человека без своего собственного мнения о данной проблеме.

Один из важных выводов исследования связан с более сложным, чем у взрослых, отношением молодежи к разным наркотикам. Молодые люди разделяют их на:

  • «травку» (анаша, гашиш и другие производные от конопли),

  • «сильные» наркотики (героин, кокаин, химические, токсические и другие виды наркотиков).

При этом под самим словом «наркотик» молодежь понимает именно «сильные» наркотики. «Анаша — это не сильно, можно даже и не считать ее за наркотик» (Денис, 20 лет, Самара). «Анаша — не наркотик, это просто трава» (Лена, 13 лет, Самара).

Параллельно с дифференциацией наркотиков молодежь разделяет людей на:

  • употребляющих наркотики и

  • «наркоманов» — людей с физической зависимостью от наркотиков.

«Наркоман — он отличается от человека, который просто попробовал…» (Дима, 19 лет, Самара), «наркоман — это который уже заядлый, который колется уже…» (Алена, 14 лет, Самара). «Наркоман — тот, кто сидит. А кто балуется – тот не наркоман» (Саша, 15 лет, Самара). «Наркоман — зависимый от наркотиков человек, тот, кого ломает» (Алина, 20 лет, Казань). «Наркоманы — те, кто регулярно потребляет, а если кто-то один раз попробовал, через месяц снова попробовал, я их не считаю наркоманами» (Миша, 16 лет, Ульяновск).

Таким образом, молодежный дискурс наркотизма характеризуется двумя основными различениями: между «травкой» и «наркотиками» и между «употребляющими наркотики» и «наркоманами». Подобные разграничения часто встречаются в текстах интервью и потому кажутся достаточно устоявшимися в сознании молодежи независимо от возраста, пола и места проживания. Однако более глубокий анализ молодежного дискурса наркотизма позволяет нам усомниться в их однозначности.

Молодежь, как и все общество в целом, не так давно столкнулась с проблемой быстрого распространения наркотиков и потому вынуждена формировать свое отношение к данной проблеме в достаточно специфических условиях. Системы понимания молодыми людьми проблем наркотизма не являются чем-то устоявшимся, они подвержены постоянным изменениям, полны неясностей и противоречий. Особенно ярко неопределенность и неоднозначность рисуемых молодежью граней проявляется в описании такого явления как «зависимость от наркотиков». В целом, «зависимость» является центральным элементом в отделении молодежью употребляющих наркотики людей от наркоманов, при этом, прежде всего, подразумевается физическая зависимость от наркотиков. От травки «привыкания такого нет (как к сильным наркотикам — прим. У.Б.);  есть у более слабых людей привыкание как… как к сигаретам, куреву… психологическое привыкание» (Миша, 16 лет, Ульяновск). Однако из анализа интервью становится очевидно, что грань между психологической и физической зависимостями тонка и очень подвижна. Примером того может служить описание процесса возникновения физической зависимости. Согласно нашим респондентам, люди, периодически употребляющие наркотики, не ощущают и не замечают наступление зависимости организма от наркотических веществ. Описания экспериментов с наркотиками часто содержат элемент неизбежности возникновения физической зависимости. Особенно это относится к героину, который, по мнению большинства, является наиболее опасным из всех наркотиков. «Попробовать героин для того, чтобы узнать, и опять к этому не возвращаться — невозможно… Попробовав раз, ты не поймешь, что это такое, это надо достаточно долго пробовать. Достаточно долго пробовать — это означает, что ты будешь сидеть на игле» (Ирина, 20 лет, Казань). «С любых наркотиков можно спрыгнуть, кроме героина…», «… если ты попробовал наркотик, ты никогда уже не спрыгнешь с иголки, если попробовал, то это конец» (Александр, 19 лет, Ульяновск). Вместе с тем, опрошенные нами молодые люди неоднократно подчеркивали, что часто психологическая зависимость бывает сильнее физической. «Самое страшное — психологическая зависимость, а не физическая, потому что эти ломки можно пережить, а вот это вот, ну…»  (Оля, 19 лет, Ульяновск). «(Другу сняли физическую зависимость в больнице — прим. У.Б.) но он об этом постоянно думает, это стало для него как бы навязчивой идеей, он с этим спит, он с этим просыпается. Ну, нельзя это истребить, осталось в памяти» (Ильнар, 19 лет, Ульяновск).

Таким образом, можно говорить о проявлении одной из техник нейтрализации молодыми людьми своей включенности в сферу наркотизма. Утверждая, что «наркоман» зависит от наркотиков физически, употребляющая наркотики молодежь исключает себя из группы «наркоманов». «Я — не наркоманка. Меня не ломает. Я спокойно отношусь к наркотикам» (Алина, 20 лет, Казань. Респонденка в течении четырех месяцев употребляла героин). Из анализа высказываний молодых людей видно, что на самом деле психологическая зависимость, например, от травки или других легких наркотиков, которой первоначально характеризуются «употребляющая» наркотики молодежь, «не-наркоманы», на самом деле оказывается более сильной, чем зависимость физическая. Таким образом, констрируемая молодежью грань между «употребляющими» и «наркоманами» оказывается не столь однозначной и размывается.

Взяв за основу распространенные среди исследуемой нами молодежи разделения на «травку» — «наркотики» и «употребляющих наркотики» — «наркоманов», мы составили схему, расположив эти понятия на концах двух осей системы координат: оценка молодежью «силы» наркотика и оценка степени физической зависимости от наркотика. Каждого из наших респондентов можно расположить в определенном месте данной схемы в зависимости от употребляемых ими наркотиков, характера и частоты употребления.


Употребляющие

В целях более подробного и детального анализа молодежного дискурса мы разделили респондентов на три группы в зависимости от употребляемых ими наркотиков. К первой группе («пробующие») мы отнесли тех, кто имеет опыт употребления только наркотиков, производных от конопли — марихуаны, анаши, гашиша и др.; ко второй  («экспериментирующие») — время от времени употребляющих разные наркотики, в том числе и героин (в эту группу также попадают регулярно употребляющие на момент проведения интервью сильные наркотики); к третьей («отказавшиеся») — всех тех, кто хотя бы раз в жизни пробовал один из сильных наркотиков и отказался от их последующего употребления, в том числе прошедших курс специального лечения.

Можно заметить, что каждая группа занимает свое место в данной системе координат. При этом наиболее фиксированные места — у первой («пробующие») и третьей («отказавшиеся») групп. За счет размытости понятия «зависимость» в молодежном дискурсе наркотизма, группа «экспериментирующих» не имеет своей четкой позиции на оси «степень зависимости». Учитывая тот факт, что экспериментирует молодежь со всеми видами наркотических средств — от травки до героина — данная группа занимает практически все пространство данной схемы.

В дальнейшем анализе молодежных дискурсов наркотизма мы будем придерживаться следующей логики:

  1. Общее описание травки и легких наркотиков разными группами респондентов =>специфика мотивов принятия травки в разных группах =>мотивы отказа от употребления травки представителями разных групп.

  2. Общее описание героина и других сильных наркотиков в группах «пробующих», «экспериментирующих» и «отказавшихся =>специфика мотивов принятия героина в данных группах молодежи => мотивы отказа от употребления сильных наркотиков в разных группах.

  3. Описание противоречий дискурсов наркотизма в группах «пробующих», «экспериментирующих» и «отказавшихся».

Наркотики: легкие и сильные

Травка и другие легкие наркотики

Существенных различий в описании легких наркотиков — «травки» — в выделенных нами группах не обнаружено. Во-первых, травка воспринимается молодежью как обычный элемент досуга и атрибут свободного времени. Это такой же способ расслабления и получения удовольствий, как сигареты или водка. «Не знаю, может, там сидим, пьем пиво или водку там, или нюхаем, или курим траву, например, просто отрываешься, отдыхаешь» (Владимир, 20 лет, Ульяновск). «Это традиция уже, собираться курить, смеяться», «привычно уже, каждый день знаешь, что будешь…» (Саша, 15 лет, Самара). «Все это пробуют (травку – прим. У.Б.), все этим балуются, ничего в этом нет криминального, там чего-то такого…» (Аня, 18 лет, Ульяновск).

Во-вторых, травка не включается в область риска. В ее употреблении нет ничего опасного, она не вырабатывает физической зависимости, кроме психологической памяти об удовольствии (вроде сигарет): «иногда ее хочется покурить»). Кроме того, травка не оказывает такого разрушительного воздействия на здоровье, как, например, героин, приводящий к циррозу печени, ослаблению организма и т.д. «Дурь и алкоголь не считаю отравлением своего здоровья» (Катя, 20 лет, Казань). Перед травой и ее употреблением нет страха, идея попробовать ее в первый раз или курить время от времени не кажется молодежи пугающей или опасной. В этом нет ничего рискованного. «(Первый раз покурить травку – прим. У.Б.) для меня это было как-то так — вот сигареты я покурила, и почему-то… вроде и это хочется покурить… для меня это не представляло такого страха, что это наркотик» (Ирина, 20 лет, Казань),  «… вообще дурь, как мне кажется, самый легкий наркотик, безвредный совершенно, то есть привычки он не вызывает» (Максим, 20 лет, Казань). «Просто хотелось попробовать. Страха, что опасно для здоровья, не было» (Евгений, 15 лет, Самара). Есть даже мнение, что в малых количествах анаша, конопля, марихуана не вредны, а полезны: «… для чего, не знаю, но некоторым прописывают даже, кто страдает определенными заболеваниями, вот там рассасываются опухоли, еще что-то там, не зря же индейцы курили эту трубку мира…» (Оля, 19 лет, Ульяновск). «У нас где-то кто-то видел, слышал, читал, я не помню точно, даже не один человек, а несколько человек, что лучше выкурить одну сигарету вот этой травы, чем три сигареты простые, никотина меньше» (Оля, 18 лет, Самара), «травка более мягко проходит, пиво оно на печень сразу давит» (Аня, 18 лет, Ульяновск). К подобным выводам пришли и польские социологи, анализировавшие вхождение наркотиков в повседневность современной польской молодежи. «Экспериментирование с наркотиками трактуется молодежью как менее рискованное, чем регулярное курение сигарет или частое употребление алкоголя» (Б. Фатуга 2000).

Отчасти с этим связано широкое распространение легких наркотиков среди молодежи. «Я уверен, что анашу курил каждый человек, почти каждый, ну если убрать там 2-3% пенсионеров, то, вот, тут меня не переубедить» (Александр, 19 лет, Ульяновск). При этом травка распространена не только физически, реально, но и, похоже, вошла в сознание молодежи как «обычный», бытовой элемент их свободного времени. При описании травки и ее использования, наиболее часто встречающиеся слова — «так просто», «обычно». «Просто в компании решили попробовать» (Ирина, 10 лет, Казань), «просто, как пива попить» (Владимир, 20 лет, Ульяновск). Она даже встраивается в планы человека, например, курить или нет, зависит от планов на завтра — «… я курю с учетом моих дел или планов на завтра. Если я понимаю, что у меня там что-то важное, то я не курю» (Ильнар, 19 лет, Ульяновск). Обытовление, обыденность травки — одна из наиважнейших характеристик легких наркотиков в молодежных культурах. Превращаясь в элемент повседневности, курение травки постепенно становится обычным ритуалом свободного времяпрепровождения для значительной части современной российской молодежи.


Mотивы употребления травки

Представляется правомерным рассмотреть мотивы употребления травки с двух точек зрения:

  1. механизмы включения травки в повседневность молодежи;

  2. механизмы включения молодежи в повседневность-с-травкой (жизнь-с-травкой).

Прежде всего, легкие наркотики включаются в повседневность молодежи за счет того удовольствия, которое они дают. Именно в получении удовольствия заключается смысл свободного времени для молодых людей. Вообще «удовольствие», «кайф» — одни из самых часто используемых молодежью слов и описываемых состояний. «Заторможенность… и ощущение полета, двигаться не можешь» (Аня, 18 лет, Ульяновск). «Бесподобные ощущения… то есть, как бы курнешь ты там травы… создается такое ощущение, когда в трезвом состоянии такого нет вообще. Что хочешь, то и делаешь, что захочешь увидеть, то и видишь… то есть опять хочется попасть в тот мир, в котором ты был, увидеть то, что ты хочешь» (Владимир, 20 лет, Ульяновск).

Согласно высказываниям молодых людей, легкие наркотики позволяют разнообразить жизнь, уйти от обыденности. Жизнь-с-травкой привлекает молодежь своей необычностью, непохожестью на их каждодневную жизнь. «Это вызывало определенный интерес, когда ты так сидишь каждый вечер возле подъезда, это так уже входит в обыденность, ничего нового, а тут подходят ребята, они в каких-то странных состояниях и непонятно, что с ними. Они живут какой-то другой жизнью. И хотя все говорят, что это плохо, это ужасно, они почему-то ей все равно живут, и им это нравится. И много ребят на машинах подъезжают, веселые» (Дмитрий, 19 лет, Казань). «Там появлялась анаша постепенно… совершенно другой образ жизни открылся для меня… я понимал, что та сторона для меня уже, которой я жил, — хорошо учиться, ходить в какую-нибудь секцию, приходить домой, смотреть телевизор, делать уроки, ложиться спать — это все однообразие… все равно это было как-то сухо и обыденно, и такая жизнь, она уже не прельщала, зная о другой жизни, как можно жить по-другому» (Дмитрий, 19 лет, Казань) (выделение авт. – прим. У.Б.). Таким образом, приобщенность к легким наркотикам позиционируется как знание о другой жизни. «Если человек попробовал наркотики и больше вообще, понял для себя, что это ему не надо, то он отличается от простого человека тем, что он только что-то большее узнал в жизни, больше ничем» (Яна, 18 лет, Казань), «… что-то постичь, понять новое» (Николай, 16 лет, Казань).

Другой механизм включения молодых людей в повседневность-с-травкой может быть проанализирован в терминах теории социального научения. «Смотрю, девочки у нас в компании начали пробовать, ну и я попробовала» (Юля, 13 лет, Казань). «Они когда пробовали, им как-то смешно было, и мне тоже было интересно, ну, что они чувствуют» (Аня, 12 лет, Казань), «… интересно мне было, какая реакция будет… я видела, что им пользовались, я тоже захотела» (Наташа, 15 лет, Ульяновск). Немаловажную роль во включении молодежи в пробы с легкими наркотиками играет пример других. Очень трудно, или даже практически невозможно оставаться в стороне, если все члены компании совершают определенное действие. «Первый раз из любопытства, потом — за компанию, хотя никогда особо не нравилось, просто, как рыжий что ли будешь сидеть?» (Антон, 19 лет, Самара). Судя по высказываниям наших респондентов, проба травки – событие практически обязательное для многих молодых людей, причем чем более включен человек в различные группы сверстников, тем больше вероятность обязательной первой пробы. Для части молодежных культур наркотики стали настолько «обычным» элементом, что практически невозможно противостоять прессингу норм «своей» группы. «У нас в городе… сплошные такие группировщики, и вряд ли от этого (наркотиков – прим. У.Б.) куда-то денешься» (Яна, 18 лет, Казань). «Стадное чувство было, решил не отставать от них, тоже попробовал» (Эдуард, 20 лет, Казань). При этом мысль покурить возникает каким-то естественным образом, как бы вдруг, из ниоткуда. Видимо, настолько атмосфера молодежных групп пропитана идеей присутствия травки, а также возможности и привычности ее употребления, что «мысль покурить пришла сама собой» (Юра, 16 лет, Казань).

Учитывая распространенное среди молодежи мнение о том, что «после первого раза ничего не будет», факт присутствия легких наркотиков в окружающей молодежь жизни делает естественным желание каждого попробовать, узнать, что это такое. Невозможно выработать свою четкую позицию (позитивную или негативную) к тому, чего ты сам не попробовал. «Один раз решили попробовать, узнать, что это такое» (Лена, 13 лет, Самара). «К этому лучше просто не привыкать. Я знаю просто, что это такое, один раз попробовала, и мне хватит» (Юля, 13 лет, Казань). При этом чувствуется потребность молодых людей в приобретении такого типа знания — попробовать, чтобы понять, что это такое. «Человек, который пробовал, он просто имеет представление, что это такое… нравится ему это или нет» (Юля, 13 лет, Казань). «Тот, кто попробовал, знает, что это такое уже… решает, дальше заниматься этим или нет. Может, лучше даже, если попробовал, знает, какие могут быть последствия. Кто не пробовал, ему охота попробовать» (Ваня, 14 лет, Казань). С этим связана принципиальная непередаваемость, невыразимость ощущений от наркотиков. Среди молодежи распространено мнение о невозможности описания словами своих впечатлений, из чего опять же неявно следует, что каждый, должен попробовать это сам, чтобы понять. «Я пытался это выяснить у друзей, но они говорят, что это описать трудно, это просто надо прочувствовать это все» (Эдуард, 20 лет, Казань). «Это надо самому испытать, поэтому я не могу всех ощущений вам рассказать» (Аня, 18 лет, Ульяновск).

Как показал анализ интервью, употребление легких наркотиков, в отличие от сильных, всегда является событием групповым. Как в момент первой пробы, так и в последующих практиках курения травки рядом присутствуют «другие» (друзья, приятели, знакомые). Употребление героина для наркоманов — акт индивидуальный: для снятия ломки компания не нужна, нужен только наркотик. Связь между употреблением разных по силе наркотиков существует именно на уровне индивидуальных ощущений: в обоих случаях молодой человек остается один на один со своими впечатлениями — от курения травки в компании или от укола героина.


Мотивы отказа от травки

Тема отказа от более или менее периодического употребления легких наркотиков присутствует только в первой группе — у ребят, пробовавших легкие наркотики. У части из них отказ от последующего употребления происходит после первой пробы. Весь комплекс причин может быть сведен к победе рационального над эмоциональным. Первая группа мотивов связана с действующим отрезвляюще примером «другого»: «… у меня подружка одна, которая одно время постоянно употребляла анашу. Вот, у нее потом вообще что-то с нервной системой не в порядке стало: она, например, употребит анашу, идет, идет спокойно, потом раз, куда-нибудь побежит… какая-то абсолютно потеряная» (Яна, 18 лет, Казань). Второй мотив может быть кратко выражен словами: «мне не понравилось после первого раза, я подумал(а): «Зачем мне это надо?». «Мне после первого раза было очень плохо, и я больше не пробовал» (Саша, 17 лет, Ульяновск), «… мне как-то не понравилось, смех-смех, смешно от каждого слова, глупо так. Я подумала, вообще глупо» (Оля, 18 лет, Самара).

Негативное отношение к травке выражено и в интервью с ребятами, отказавшимися от употребления сильных наркотиков. Так, один из них говорит о заметных последствиях ее курения, приводящих к значительным изменениям в организме: «… даже от этой травы можно легкие посадить… вот он три года… он сейчас прибежит, он задыхается. Вот, наверное, уже посадил все там, плюс курит еще просто так. Естественно, там уже ничего от легких не осталось» (Андрей, 18 лет, Ульяновск).

Таким образом, легкие наркотики описываются молодыми людьми в очень сходных терминах, независимо от города проживания, возраста, видов социальной активности, личной включенности в экспериментирование с наркотиками, перспектив и планов на будущее. Закрепление травки в качестве обычного элемента жизни, привычного и распространенного атрибута свободного времени можно описать как устоявшийся элемент молодежного дискурса наркотизма. Довольно распространено понимание травки как совершенно безвредного и не вызывающего зависимости наркотика. Несколько особняком стоит здесь группа молодежи, пробовавшая и отказавшаяся от последующего употребления травки. При этом их негативное отношение осознается ими самими и описывается в терминах рационального подхода к проблеме употребления легких наркотиков и возможных последствий их применения. Большинство же опрошенных нами молодых людей нормально относятся к употреблению конопли и ее производных. Однако в ходе анализа описаний молодежью легких наркотиков нами обнаружено интересное противоречие. Обыденность травки вербализуется в терминах ее исключения из числа наркотиков и самого понятия «наркотика» как такового: молодежь практически никогда не называет травку наркотиком. С другой стороны, ее употребление описывается как способ ухода от обыденности, что, по сути, приравнивает травку к наркотикам, опять возвращает ее в их число. Можно предположить, что именно травка играет решающую роль во включении молодежи в наркотические практики, поскольку, согласно нашим исследованиям, в большинстве случаев молодые люди начинают пробы наркотиков с курения марихуаны, анаши. Именно так происходит снятие страха и опасности перед употреблением наркотиков вообще. Указанное нами противоречие в понимании молодежью легких наркотиков отражает сложность процессов их проникновения в современные молодежные культуры и может быть фактором относительно легкого и быстрого включения значительной части современной российской молодежи в экспериментирование с наркотиками.

Употребление легких наркотиков тесно связано с присутствием значимых «других». Под воздействием друзей и знакомых молодой человек начинает курить травку, вместе с ними переходит к ее периодическому или постоянному использованию, под влиянием «значимых других» принимает решение об отказе от наркотических практик. При этом, если в ближайшем окружении молодого человека преобладает положительное отношение к наркотикам и их употреблению, то вероятность воспроизводства этих образцов значительно повышается. И наоборот, человек, сталкивавшийся с ситуациями, когда близкие ему люди попадали в зависимость, испытывали ломки или получали передозировку, имеет больше рациональных аргументов против начала использования наркотиков или отказа от них.

Если начало употребления наркотиков происходит преимущественно по эмоциональным причинам, то отказ от них – это всегда индивидуальный шаг, требующий рационального обоснования. Вместе с тем, профилактика наркомании традиционно направлена на эмоции и ставит своей целью вызвать страх перед наркотиками и наркоманией. Как показало исследование, более эффективным, с точки зрения антинаркотической политики, было бы использование рациональных доводов отказа и противодействия наркотикам.


Героин и другие сильные наркотики

Описания молодежью сильных наркотиков носят более сложный и дифференцированный характер. Именно здесь проявляются различия в отношении к наркотикам в выделенных нами группах. Общим мнением, характерным для всей молодежи, является рассмотрение героина в качестве опасного наркотика как по силе воздействия (физического и эмоционального), так и по силе удовольствий, которые он дает. Другая общая черта — признание распространенности героина и легкости его приобретения. «А у нас, вот, как говорят, героина как снега» (Дмитрий, 19 лет, Казань), героин «дешевле пива», «сейчас героина больше, чем, наверное, хлеба в городе» (Ильнар, 19 лет, Ульяновск), «… наркотик найдешь в любом городе за полчаса» (Дмитрий, 19 лет, Казань).

«Пробующие» только «травку» подростки в разговорах о героине ограничиваются описанием употребляющих его людей, поскольку ни сам героин, ни ощущения от него им лично не знакомы. В целом, отношение к таким людям здесь крайне негативное. Их главные характеристики — агрессивность, подавленность, озлобленность, жадность. «А наркоманов сразу видно, да: стеклянный взгляд, заторможенная речь, какие-то абсолютно отрывочные фразы, непонятно, что говорит… красные пятна на лице… неосознанные какие-то движения, жесты, непонятно во что одеты, им уже пофигу абсолютно, лишь бы достать деньги, большая агрессия» (Аня, 18 лет, Ульяновск). «Для него это как кислород для здорового человека, то есть, если этого нет, то уже подавленность, озлобленность, необщительность, заторможенность» (Ильнар, 19 лет, Ульяновск). «После того, как начинают, совсем уже последние извилины выпрямляются, и даже в организме, внутренне уже не такие, как мы, точно уверена» (Наташа, 15 лет, Ульяновск). «У них деньги на это уходят, жадные, закрытые (стали — прим. У.Б.)» (Антон, 17 лет, Казань). «Жизнь у него… черным-черна» , «для него деньги на наркотики, как для нас воздух. Ходит, ворует» (Ваня, 14 лет, Казань). «Они какие-то все отталкивающие, даже внешность становится отталкивающей: красные глаза такие, абсолютно бессмысленное выражение лица, какие-то почесывания постоянно» (Яна, 18 лет, Казань).

Основная характеристика героина в группе «экспериментирующих», имеющих опыт использования сильных наркотиков — масштаб и характер его распространения, его доступность, функционирующие в описаниях в качестве объяснения, оправдания употребления ими героина: «… года 3-4 назад, еще даже героина не было, когда ханка была необработанная. Героин появился, всем интересно стало. Кто попробовал, всем другим рассказывали, а потом уже полгода, год прошел начало все это распространяться, а за 2 года практически все попробовали, и практически всем понравилось» (Юля, 19 лет, Ульяновск). В своих рассказах о сильных наркотиках ребята из этой группы концентрируются на описаниях ощущений от своих «экспериментов» или симптомах и признаках употребления разных видов сильных наркотиков. При этом практически всеобщим для данной группы является убеждение в том, что «после первого раза ничего не будет».

Описания сильных наркотиков группой «отказавшихся» связаны с личным опытом их употребления. У большинства опрошенных нами молодых людей первые пробы связаны с неприятными воспоминаниями: «Мне было как-то не по себе, головокружение, чувство усталости… я чувствовал, что во мне что-то меняется… я хотел спать, я хотел есть» (Алексей, 18 лет, Самара), «это было действительно очень плохо, и весь праздник у нас пошел насмарку» (Оля, 19 лет, Ульяновск). У тех, чей опыт знакомства с героином был более продолжительным, восприятие героина является более сложным и изменчивым. Сначала наркотик воспринимается как атрибут некой богемной жизни, символ свободы и независимости, чего-то ранее недоступного. Подобное отношение усиливается и за счет «небывалых» ощущений от героина, не сравнимых с тем, что можно испытать после приема легких наркотиков. Кроме того, не почувствовав зависимости и ломок после первых проб, возникает осознание «собственной силы», появляется миф о возможности противостоять привыканию. Все эти иллюзии и само отношение к героину меняются вместе с учащением его приема. После ломок и тяжелых депрессий отношение к героину становится резко негативным.


Мотивы принятия сильных наркотиков

Мотивы принятия сильных наркотиков артикулируются только представителями группы «экспериментирующих». Здесь ведущим мотивом принятия является принцип удовольствия. «Если бы не было наркотиков, жизнь была бы скучной» (Олег, 16 лет, Ульяновск). Если большинство молодых людей, употребляющих сильные наркотики, начинает с курения травки, возникает вопрос: «Почему у части молодежи происходит переход к более сильным наркотикам?». Одна из возможных причин связана с тем, что со временем приятные ощущения от употребления легких наркотиков притупляются, и для получения «настоящего» кайфа требуется более сильный раздражитель.

Ощущения от героина и других сильных наркотиков — центральный момент, ради которого люди и окунаются в водоворот неоднозначных и опасных наркопрактик. «От каждого наркотика там свой кайф. Если трава, там просто там смеешься, весело, там такие легкие глюки, не знаю, весело, хоп, там таракан пробежал, хоп, там нет таракана, и все. Еще там молочище — мой любимый кайф — то есть все вместе, как белый, короче, кроет, и как трава, есть такой кайф смешанный, классные такие глюки бывают вообще, сидишь, смеешься там. С белого… там видит страшно там вообще. Причем все время разные состояния. Там видишь, чего на самом деле нет… у кого что в голове, то и видит, причем это классно оттого, что страшно, то есть тебе страшно — это классно, хочется загоняться по этому страху — ой, как хорошо, это же классно, что мне так страшно, меня так прогоняет, меня так прогоняет» (Владимир, 20 лет, Ульяновск). «Там, говорят вот… свой лучший оргазм помножь на сто тысяч, и все равно тебе не удастся ощущение это… (передать — прим. У.Б.)» (Аня, 18 лет, Ульяновск). В данных цитатах мы видим маркирование, отделение мира наркотиков словом «там». Внешне выглядя как одно из слов-паразитов, оно несет в себе важную смысловую нагрузку. Это подтверждается фактом отсутствия в других частях интервью столь частого упоминания слова «там». Следует оговориться, что данная грань присутствует в описаниях всех трех групп молодежи, однако ее вербализация происходит через использование разных терминов. К описанию этой проблемы мы вернемся чуть позже.

Часто ощущения и удовольствие от героина сравниваются с алкогольными ощущениями. Анализ высказываний тех, кто пробовал или употребляет сильные наркотики, показал, что для части молодежи наркотики вытеснили алкоголь как способ проведения досуга и получения удовольствия. Кайф от героина, по мнению многих, ни с чем не сравнимый: «алкогольный кайф и наркотический кайф — это две разные вещи» (Ильнар, 19 лет, Ульяновск), к тому же от наркотиков ловить кайф удобнее — «сделал один укол безболезненно, без ничего, без напрягов. Вытащил иглу и ты уже кайфуешь, а здесь понимаешь, все это хозяйство нужно пить какое-то время», «… если человек был алкоголиком и стал наркоманом, то он уже не возвращается к алкоголю, он втягивается в другую зависимость» (Ильнар, 19 лет, Ульяновск). «(Покурив траву перед водкой — прим. У.Б.) меня потом просто очень сильно тошнило. С тех пор водку терпеть не могу, крепкие напитки не переношу. Вообще непонятно, как пьют все эти алкоголики, противно, это, по-моему, гораздо страшнее, чем все наркотики» (Игорь, 20 лет, Ульяновск).

Нельзя не упомянуть роль компании в превращении героина или других сильных наркотиков в обычный элемент досуга и свободного времени. Классическим примером, описывающим влияние референтной группы на желание/нежелание употреблять героин, может служить следующая цитата: «… у нас никто не станет наркоманом, пока все не станут. У нас все вместе случится. Поодиночке не станем» (Саша, 15 лет, Самара).

Следующая особенность дискурса наркотизма в группе «экспериментирующих» связана с опровержением традиционных взрослых представлений медицинского дискурса о «нормальности» физических ощущений. Следующие описания употребляющих наркотики того, как неприятные и ужасные ощущения являются одновременно классными, разрушают представления взрослых о физических последствиях наркомании, призванных устрашать молодежь. «Первый раз классно вообще не было, то есть как, я сделал буквально три затяжки этого говна, и потом меня так повело все. Я позеленел весь, я прям сам видел, что я зеленый, конечно, я не блевал, мне было просто плохо. Все надо мной смеялись, вот что было самое страшное, а я вообще не мог сидеть и просто валялся на столе, была пара. Я прям под стол упал и лежал. Мне было абсолютно до лампочки, и где-то 4 часа я там валялся, уже пара закончилась, было очень плохо. Меня откачали, короче, классно было» (Алексей, 18 лет, Самара), «… кайф от молочища был бесподобный, вообще было нечто, был передоз, мы потом уже узнали. Мы выпили по стакану, меня увозили омоновцы, потом откачивали до утра вообще, тоже зеленый был. Ну, кайф был бесподобный» (Антон, 17 лет, Казань). «Меня прикалывают наркотики, я люблю иногда там ширнуться, что-то там вмазаться», «… все это дерьмо, все это какашки большие такие вот, «на сваях», которую под губу закладывают, я считаю это наиболее безобидно, я знаю, что это делают из помета птичьего, коноплевых, они зерна же едят; а все это, конечно же, вредно, и желудок, и печень, особенно головной мозг, спинной там весь разрушается. На память, когда клей нюхают, очень сильно (влияет — прим. У.Б.), за месяца два разрушается головной мозг, уже не понимаешь ничего, никакой памяти нет вообще, так что все это очень вредно» (Саша, 15 лет, Самара), и вместе с тем    «… я хочу попробовать ЛСД и экстази, прям очень хочу… вот именно под этим кайфом я хочу попробовать танцевать… говорят, такие ощущения бесподобные» (Аня, 16 лет, Самара). «Самое страшное, что это плохо, это грязно, низко, но ты это делаешь, потому что ощущение классное» (Владимир, 20 лет, Ульяновск). Таким образом, физически неприятные ощущения не обязательно будут тормозящим или останавливающим фактором.


Мотивы отказа от сильных наркотиков

Мотивы отказа от сильных наркотиков наиболее полно выражаются молодыми людьми, «пробующими» только легкие наркотики. В целом, для описаний данной группы характерен акцент на рациональности, рассудочных рассуждениях о наркотиках и их употреблении. Пример других людей — один из мощных рациональных факторов отказа от наркотиков. «Стали думать и видели уже просто людей, которые уже сидели, висели на игле, и то, что с ними происходит, вот ну уже не люди стали. Мы уже знали, что этого делать не стоит» (Эдуард, 20 лет, Казань). «Есть знакомые, которые сидят на этом уже давно, у нас уже отвращение к этому» (Антон, 17 лет, Казань). «Мне рассказывали про ломки, вот это да, это более сильно меня, конечно, передернуло» (Эдуард, 20 лет, Казань). Особую значимость, конечно же, имеют слова и мнения значимого «другого»: «… если ты кольнешься, то это на всю жизнь. Особенно героином. Это он так сказал. Это его (брат-наркоман — прим. У.Б.) слова» (Ваня, 14 лет, Казань).

Другим аргументом отказа является быстрота перехода от легких наркотиков к сильным, когда путь наркомана описывается как последовательное движение от «травки» к героину. Употребляющие сильные наркотики в данном описании являют собой наглядный пример деградации и потери чего-то важного в жизни. «Упаси боже! Сильные никогда не пробовала. Потому что я насмотрелась уже на этих наркоманов, если раньше он с цепочками ходил, весь одетый, прикинутый, ну, он начал травиться, и сейчас он просто никому не нужен вообще» (Таня, 16 лет, Самара).

Еще одним социальным фактором отказа от употребления сильных наркотиков для ребят из первой группы являются запреты, накладываемые нормами компании друзей. Довольно часто мы встречались с примерами негативного отношения компании сверстников к употреблению сильных наркотиков. «У нас компания придерживается того, что лучше напиться, и даже вот не уважают вот все остальное, вот так» (Оля, 18 лет, Самара), «… говорят, если мы узнаем, с вами общаться не будем» (Юля, 13 лет, Казань).

Мотивы отказа от сильных наркотиков в данной группе молодежи вербализуются также в прагматических терминах финансовых потерь — «… даже если и предложат, я не буду, во-первых, я не хочу потому что себе жизнь калечить. Это ведь деньги надо… у тебя потом будет ломка, деньги те надо будет кольнуться, вот…» (Лена, 12 лет, Ульяновск), «… чтобы испытать этот кайф, нужно, во-первых, время, во-вторых, деньги, в-третьих, желание что ли. Я поняла, что лучше все это потратить на какие-то благородные цели» (Надя, 17 лет, Казань). «Человек один раз попробует… ему захочется еще попробовать. Ну, а его компания, им скорее всего выгоднее, что если еще один человек, то будет тоже покупать наркотики, вместе с ними, им от этого выгоднее будет» (Оля, 12 лет, Казань).

В сравнении с другими двумя группами, среди высказываний ребят, пробовавших/пробующих только легкие наркотики, наиболее часто встречаются элементы взрослого дискурса наркотизма, для которого характерны темы болезней, страха, смерти. «Просто не хотел, и все… потому что я боялся, да, я боялся. Я боюсь, я однозначно… боюсь уже того, что все это не гигиенично, это все гадость: шприцы, это все варится, фильтруется через кровь, это уже не чистый героин, не чистый продукт, а просто дерьмо самое настоящее» (Яна, 17 лет, Самара), «просто на здоровье влияет, не хотел здоровье себе портить» (Женя, 18 лет, Казань). «Попробовать не хочу (героин — прим. У.Б.), потому что сейчас такой возраст, что дети уродами родятся» (Лена, 12 лет, Ульяновск). «Всех осматривать и в другую школу переводить… какой-нибудь остров и туда их всех» (Дима, 11 лет, Ульяновск).

Другая характеристика данного дискурса сильных наркотиков — непривлекательность образа наркоманов и их практик, которые описываются молодежью из первой группы в ярко окрашенных эмоциональных тонах. «Я как увидела, как они нюхнули, а потом, извините, проблевали с первого глотка воды… я прямо — ни за что. Все говорят — кайф, думаю, какой от этого кайф, что ходить потом блевать, а потом денег уже на белый не хватает, родители узнают, и начинается… когда уже денег не хватает, там шприцы на 10 человек, да еще потом попользуются» (Оля, 18 лет, Самара), «… не знаю, какое-то вызывает даже отвращение… человек низшего общества, какой-то… упал уже, опустился, уже такой… который дальнейшую жизнь не сможет развивать нормально» (Юля, 13 лет, Казань).

«Пробующая» только легкие наркотики молодежь наиболее часто использует в своих высказываниях понятие «грани» в описании сильных наркотиков и людей, их употребляющих. Согласно их описаниям, жизнь «героинщиков» протекает «на грани», даже завязав, они все равно остаются «на грани». В целом, отношение к таким людям крайне негативное. «Пусть есть люди, которые бросают даже, но у них, как говорят, вся жизнь оставшаяся проходит на этой грани, как бы еще раз, как бы не начать, это уже люди нездоровые во всех отношениях» (Маша, 19 лет, Ульяновск). Мы уже видели, как молодой человек из группы употребляющих сильные наркотики маркировал «грань» частым употреблением слова «там» в описаниях разных видов удовольствий от разных наркотиков. В рассказах пробующих только «травку» тоже можно часто встретить данное разграничение, вербализуемое, однако, уже в терминах страхов и ужасов. «Просто я вижу, как человек начинает. Некоторые там вообще умирают, у некоторых там какое-то загниение, у некоторых там печень разлагается. Это вообще страх, не хочу с этим связываться» (Таня, 16 лет, Самара) (выделение авт. — прим. У.Б.).

Внутри группы «экспериментирующих» молодежь разделяет употребляющих героин и употребляющих другие сильные наркотики. Среди не употребляющих героин молодых людей распространен определенный страх перед героином, его внутривенным употреблением, ломкой и психологической зависимостью: «… с любых наркотиков можно спрыгнуть, кроме героина» (Александр, 19 лет, Ульяновск), «героин — это самый страшный наркотик, страшнее него нет» (Аня, 18 лет, Ульяновск), «героин вкалывать — самая страшная вещь, вообще клей этот «Момент» нюхать — самый страшный клинический наркотик. Мозг он буквально разрушает за 2 месяца, так что ты вообще ничего не понимаешь» (Владимир, 20 лет, Ульяновск), «если он кольнется, у него внутривенное начинается излияние, он умереть может» (Дима, 13 лет, Ульяновск).

Даже среди тех, кто время от времени употребляет сильные наркотики, наркоманы (люди с зависимостью) могут описываться в крайне негативных терминах — «они» «живут, чтобы им было хорошо. Им ничего не надо» (Антон, 16 лет, Самара). «Малоподвижный мозг хочет новых ощущений» (Александр, 19 лет, Ульяновск).  «У нее где-то год выпал из жизни, мы повзрослели, а она — нет, она деградировала» (Оля, 19 лет, Ульяновск). «Наркоман — это тот, у кого бывают ломки, кому нужна доза постоянная, кто ворует деньги у друзей, чтобы купить героин» (Владимир, 20 лет, Ульяновск). «Он живет ради кайфа, какие-то жизненные ценности — там, девушки и все прочее — отходят на второй план» (Ильнар, 19 лет, Ульяновск). Возможность продолжения отношений с таким человеком (другом или подругой) оценивают весьма пессимистично. «У них нет будущего. Ну, не может он дать ей тепла. Он весь в себе, ему нужно одно. Он живет ради кайфа, а не ради кого-то» (Ильнар, 19 лет, Ульяновск). Причем в близких отношениях разделение на тех, кто «балуется», и тех, кто «сидит» сохраняется. Как правило, человек относится «с пониманием», если его партнер покуривает травку, но если речь идет об употреблении более сильных наркотиков, отношение резко меняется. Для этой подгруппы пример другого человека — друга, знакомого — так же, как и для пробующих только легкие наркотики, может останавить их от употребления героина. «Если у тебя друг был наркоманом, то ты никогда не сядешь на наркотики, … потому что человек очень сильно меняется и перестает быть человеком как внешне, так и внутренне» (Оля, 19 лет, Ульяновск). При этом, чем более реально знакомство с героином, его последствиями, ломкой и т.д., тем больше среди употребляющих другие сильные наркотики нежелание включаться в эксперименты с героином. «С этим нужно ознакомиться практически, а не теоретически. Посмотрели и извлекли для себя какие-нибудь выводы. Лично я для себя извлек выводы, я видел настоящую ломку, где уже граничит там между жизнью и смертью. И я извлек для себя, что это мне не нужно» (Ильнар, 19 лет, Ульяновск).

В группе «отказавшихся» негативное отношение к наркотикам артикулируется, как правило, в терминах пережитого личного драматического опыта. «Я не знаю, я вот помню, мне вкололи, и буквально через минуту я потерял сознание… неприятно становится, те воспоминания, которые у меня остались», «да какая там потребность, в глаза бы ее (наркоту — прим. У.Б.) не видеть», «Мне тогда очень плохо стало, я лежал и даже пошевелиться не мог» (Андрей, 18 лет, Ульяновск). «Все это переживать по новой я не хочу» (Оксана, 18 лет, Самара).

Здесь также достаточно большую роль играет элемент рационального отношения к сильным наркотикам и их употреблению. «Я просто понял, что если буду продолжать дальше, то это может закончиться трагически» (Алексей, 18 лет, Самара). Все приходят к этому осознанию по-разному: одни — после первой пробы, другие – получив определенный опыт употребления наркотиков, или даже уже после лечения. При этом, по мнению самой же молодежи, большое значение имеет первая проба сильного наркотика и ощущения от «первого раза»: «если понравилось, то все, считай, ты сидишь. А если после первого раза не понравилось, то большие есть надежды, что не начнут снова» (Саша, 17 лет, Самара).

Другой характерный для данной группы момент — гордость за то, что сумел остановиться, завязать, прекратить употребление сильных наркотиков. «Сам когда бросил, чувствовал себя выше тех, кто употребляет» (Саша, 17 лет, Самара).

Таким образом, также как и в случае с легкими наркотиками, отказ от героина обусловлен преобладанием рациональных мотивов: упоминается боязнь быстро «подсесть», отрицательные примеры друзей или знакомых («других»), возможность финансовых потерь и т.п. Не менее важную роль в отказе от сильных наркотиков играет социальный контроль со стороны родителей, компании сверстников и иных значимых «других».


Противоречия дискурсов наркотизма

Как уже отмечалось, именно среди «пробующих» только легкие наркотики наиболее ярко выражено отрицательное отношение к употреблению героина и других сильных наркотических средств. Описания наркотиков и людей, их употребляющих («наркоманов»), приближаются здесь к тому, как понимают проблему взрослые – учителя, родители и т.д. Согласно многим социологическим исследованиям, молодежь в целом относится весьма критично к мнениям взрослых людей о проблеме наркомании, рассуждая по принципу: «Что может сказать об этом человек, не пробовавший наркотик?». В сравнении с другими группами молодежи «пробующие» только легкие наркотики наиболее восприимчивы к словам и высказываниям родителей, учителей. С одной стороны, кажется, что именно эта группа наиболее подвержена антинаркотическому влиянию. Однако заниженный уровень критичности к мнениям «другого» может производить и обратный эффект: в определенной ситуации «экспертом» может оказаться более знакомый с наркотиками сверстник или знакомый. Вместе с тем, в высказываниях ребят этой группы наряду с ярко негативным отношением к сильным наркотикам в их употреблении видится определенная степень «крутизны», формирующая несколько завистливое отношение к употребляющим наркотики сверстникам. «Ну, тоже прикольно смотреть за ними (наркоманами – прим. У.Б.) в компании» (Лена, 13 лет, Самара). «Ну, круче, если ты все попробовал, и не по одному разу, так считается» , «… между собой они это возносят, уж не знай кем, вот я крутая, я и это и это попробовал. Ты уже считаешься, не знай кем. У меня, мол, деньги есть на это, я этим занимаюсь» (Наташа, 15 лет, Ульяновск). «Мне казалось, что я такая удивительно крутая после того, как попробовала (анашу — прим. У.Б.), что я как-то поднялась в своих глазах в то время… хотя я это никогда не приветствовала. Внутри я понимала, что это ужасно» (Яна, 18 ле, Казань). Компания наркоманов может быть одновременно привлекающей: «… они не учатся, такие свободные, постоянно гулять ходят», а с другой стороны, пугающей: «… потом бомжами будут», «они сами себе жизнь только портят» (Катя, 13 лет, Самара). Данная двойственность отношений, характерная для молодежи этой группы, может идти от нормативных столкновений (противоречий) разных социальных групп, к которым принадлежит подросток. Употребление наркотиков в дворовой компании может рассматриваться как нормальное поведение, и даже престижное, «а в школе мне стыдно говорить и признаваться (в употреблении наркотиков — прим. У.Б.)» (Лена, 13 лет, Самара). Некоторая неуверенность отношения к проблеме присутствует в их высказываниях: «… каждый все равно, мне кажется, этого хочет (попробовать — прим. У.Б.), но боится, большинство боится» (Наташа, 15 лет, Ульяновск). «В принципе, это интересно, но боюсь, заглючит» (Максим, 20 лет, Казань).

Здесь явно присутствует борьба рационального и эмоционального: «Я говорю — нет, не хочу наркотиков, а на самом деле для души, для мозгов охота, конечно», хотя при этом «отвращение к игле, к белому порошку и страх, что подсядешь на это дело» (Антон, 17 лет, Казань). «Я лучше повешусь, чем еще раз употреблю. Я не хочу просто. Я как-то отвыкла уже… Я хочу, но держу себя в руках» (Оля, 18 лет, Самара).

Противоречие также проявляется в ассоциациях с наркотиками, включающими одновременно как явно негативное отношение, так и ярко выраженное позитивное – «потребность, лечение, болезнь, развлечение, опасность» (Юра, 15 лет, Самара).

Таким образом, в высказываниях ребят из группы «пробующих» заметно отсутствие единого описания наркотиков и проблем наркотизма. При этом противоречивое отношение к героину часто имело место в рамках одного интервью. Это может быть объяснено отсутствием личного знакомства с сильными наркотиками, в результате чего их дискурс наполняется «вторичными» данными — рассказами, слухами, пересказами других людей, историями из средств массовой информации, рассказов взрослых. Таким образом, понимание молодыми людьми проблем наркотизма является микроотражением того сложного, комплексного и противоречивого представления о наркотиках и наркомании, которое существует в современном российском обществе.

Группа «экспериментирующих» является наиболее интересной с точки зрения изучения тех форм и модальностей отношения к себе и другим людям, посредством которых ее участники конституируют и признают/не признают себя/другого в качестве субъекта «наркотизма». Молодежный дискурс в данном случае проблематизируется таким образом, что пробующая сильные наркотики молодежь специфическим образом вытесняет себя за рамки поля «наркотизма», явно дистанцируясь от «наркоманов». Согласно их высказываниям, факт проб или периодических употреблений сильных наркотиков вовсе не означает, что они – наркоманы, так как никакой зависимости у них нет. Эта мысль проходит красной нитью сквозь все рассуждения ребят этой группы. «Я не отношу себя к числу наркоманов» (Владимир, 20 лет, Ульяновск. Респондент употребляет анашу, пластилин, молочище, «на сваях»).

Согласно их определению, наркоман — человек, употребляющий сильные наркотики (это, как правило, те, кто используют внутривенно героин) и/или имеющий зависимость. При этом описание своих знакомых, употребляющих, например, героин или кокаин, происходит в других, ненаркотических терминах. Тех людей, с которыми они дружат, которых знают хорошо, очень трудно назвать наркоманом — «ну, не знаю, как-то привыкла уже, мы друзья… я же не видела, как он…» (Лена, 13 лет, Самара) (хотя он второй год нюхает героин и респондентка знает, что у него есть зависимость — прим. У.Б.) или другой пример.

«Интервьюер: Как нужно вести себя по отношению к наркоманам?

Респондент: Плохо.

Интервьюер: Как ты общаешься со своими старшими друзьями, они ведь наркоманы, да?

Респондент: Да. Ну, пока нормально…» (Дима, 13 лет, Ульяновск).

Так происходит своеобразное дистанцирование от проблемы. Перенос акцента в понимании и описании проблемы на незнакомых людей – еще один способ символического исключения себя из поля наркотизма: наркоманы, как правило, это «какие-то незнакомые люди» (Ваня, 14 лет, Казань).

При этом мотивы отказа от сильных наркотиков в явном, открытом, вербализованном, проговоренном виде представлены во второй группе довольно скупо. В основном они концентрируются вокруг темы легкости перехода от слабых наркотиков к сильным и боязни «подсесть». «Обычно все начинают с травки, потом переходят на колеса, потом уже на героин. Героин — это как бы венец уже, дальше уже…» (Ильнар, 19 лет, Ульяновск). «Если человек начинает употреблять, ему понравилось и он не может остановиться, у него уже психология меняется» (Юля, 19 лет, Ульяновск). «Где гарантия, что если человек курит легкие наркотики, ему потом не захочется попробовать тяжелые» (Оля, 19 лет, Ульяновске). « Этого просто бояться нужно, любой человек может поддасться» (Александр, 19 лет, Ульяновск).

Таким образом, можно увидеть, что для «экспериментирующих» с наркотиками периодическое их употребление не является запретным. При этом заметна трудность подтверждения и доказательства существования рисуемых молодежью граней между периодическим употреблением, пробами и зависимостью, наркоманией. Поскольку эти грани проходят по самому полю экспериментирования с наркотиками, можно предположить, что их обозначение играет роль доказательства того, что сам употребляющий не перешел эту грань, что все в порядке, под контролем. Но, как показывает анализ интервью с ребятами, лечившимися от наркозависимости, момент этого перехода практически не ощутим для самого человека. И осознать, насколько ты реально близок к этой грани, оказывается очень сложно, и даже практически невозможно. Результаты нашего исследования позволяют предположить, что рисуемые грани специально конструируются молодежью как очень подвижные. «Экспериментирующие» с наркотиками молодые люди в интервью через использование описанных выше механизмов отодвигали от себя эту нарко-грань, символически выталкивая себя за пределы проблемы наркомании. При этом без ответа остается вопрос — насколько они подходят к реальной проблеме психологической или физической зависимости.

Описания поля наркотизма в группе «отказавшихся», как в никакой другой, полны элементов взрослого дискурса, одним из которых является призыв учиться на чужих ошибках. «Попробовать — это все равно уже глупость, даже пробовать не надо. Просто, на самом деле, сколько примеров — фильмов, книг, в жизни сколько примеров, достаточно этого, надо на чужих ошибках учиться, а не на своих» (Андрей, 18 лет, Ульяновск). С другой стороны (и в этом нам видится доказательство несоответствия взрослого дискурса применительно к молодежным практикам), каждый все равно пробует все это «на своей шкуре»: «… по крайней мере, у меня все через руки доходит — пока сам не попробуешь, не узнаешь, что к чему, как плохо…» (Андрей, 18 лет, Ульяновск). «Не знаю, мне кажется, всем этим человека как-то не тронешь. Просто все прекрасно, даже наркоманы понимают, что не стоит употреблять наркотики. И все равно употребляют» (Яна, 18 лет, Казань). По мнению некоторых «завязавших», своим личным примером других людей не убедить. «И просто их уже бесполезно, по крайней мере, с моей стороны… что-то им говорить — это уже без толку» (Андрей, 18 лет, Ульяновск). Ответная реакция идет в терминах: «у тебя передозировка была, но с нами этого не будет».

Тема грани и легкости двустороннего перехода через нее возникает у представителей этой группы довольно часто: «… оно никуда не делось, оно где-то все равно там сидит, понимаешь. И оно начинает выползать, когда ты встречаешь прежних друзей: ты начинаешь слушать, ты начинаешь вспоминать, начинаешь вспоминать эти ощущения, они сами, сами непроизвольно, вот… Все, нахлынуло это на тебя, понимаешь… нахлынет на тебя опять эта волна и все», «попробовать героин для того, чтобы узнать, и опять к этому не возвращаться — невозможно… Попробовать раз — ты не поймешь, что это такое, это надо достаточно долго пробовать. Достаточно долго пробовать — это означает, что ты будешь сидеть на игле» (Ирина, 20 лет, Казань).

Одной из задач исследования было изучение разных моделей восприятия наркотиков современной молодежью и анализ основных элементов этих моделей. Проанализировав полученный эмпирический материал, мы составили общую картину понимания и отношения современной российской молодежи к наркотикам, ставшей основой описанного нами «молодежного дискурса наркотизма». Главным фокусом внимания данной статьи стали противоречия молодежного дискурса, свидетельствующие о сложности развития процессов институционализации реальных и символических наркотиков в субъективной реальности проблемы наркотизма современной российской молодежи.

Одним из главных выводов исследования является признание глубокого проникновения наркотиков в молодежную культуру. Если говорить о месте наркотиков в стилях жизни молодых людей, то можно утверждать, что легкие наркотики стали бытовым элементом жизни молодежи, наряду с алкоголем и курением сигарет. Их использование не описывается как что-то исключительное, пограничное. В употреблении наркотиков нет ничего «сакрального» в том смысле, как понимали это Карлос Кастанеда или Тимоти Лири (Лири 1998).

Наше исследование не подтверждает распространенное убеждение, что «молодежь знает о наркотиках все». В целом, молодые люди обладают большим запасом знаний о наркотиках и их употреблении. Поскольку о наркотиках в настоящее время много говорится и пишется, в том числе и в масс-медиа, каждому молодому человеку «нужно» иметь об этом свое личное мнение, желательно основанное на собственном опыте. Однако это не значит, что анализируемый нами молодежный дискурс наркотизма свободен от демонизации и мифологизации ряда проблем. Их представления порой довольно фрагментарны, а иногда нелепы или даже выходят за рамки здравого смысла. В целом же можно утверждать, что системы понимания молодыми людьми проблем наркотизма подвержены постоянным изменениям, полны неясностей и противоречий.

В том, как современная российская молодежь говорит о наркотиках, в тех определениях, которые она им дает, нет упоминания правовых, законодательных критериев разных наркотиков: ни для кого наркотики не ассоциируются  с чем-то нелегальным. В мышлении молодых людей о проблеме наркотиков уровень законности, легальности/нелегальности вообще не присутствует.  Это может говорить как о дефиците правовой культуры современной российской молодежи (как, впрочем, и всего российского общества), так и о невысокой степени принятия и позитивного отношения к нормам права относительно данной проблемы. Все это не способствует высокой эффективности правовой регуляции вопросов употребления наркотиков среди молодежи.

Не менее важным выводом являются обнаруженные нами в ходе исследований значительные различия в системах понимания проблем наркотизма «разной» молодежью.

Для более полного и комплексного анализа молодежного дискурса наркотизма мы распределили всех наших респондентов по трем группам:

  1. «пробующие» — имеющие опыт употребления только наркотиков, производных от конопли — марихуаны, анаши, гашиша и др.;

  2. «экспериментирующие» — время от времени употребляющие разные наркотики (как легкие, так и сильные);

  3. «отказавшиеся» — хотя бы раз в жизни пробовавшие один из сильных наркотиков и отказавшиеся от их последующего употребления.

Общее для всех групп молодежи — более дифференцированное и сложное, чем у взрослых, описание наркотиков, людей, их употребляющих, и ситуаций употребления. В описании этих процессов молодежью заметны рисуемые ими грани. Первая связана с отделением «легких» наркотиков от «сильных», при котором травка и ее разновидности выносятся за рамки наркотизма и не считаются наркотиком. И насколько среди взрослых людей, особенно специалистов в области профилактики и терапии, преобладают мнения о неправомерности подобного разделения, настолько молодежь убеждена в существовании этого разграничения.

Другая черта молодежного дискурса — отделение людей, пробующих наркотики, от находящихся в зависимости от них. При этом, чем меньше включенность человека в поле наркотизма, тем более явно артикулированной и стабильной в высказываниях молодых людей является грань между «пробующими» и «наркоманами» и способы вербализации этой грани.

Данная статья построена на анализе практик, при помощи которых молодые люди опознают и признают себя/других в качестве субъектов наркотизма. Данный анализ позволил нам увидеть двойственность (амбивалентность) описываемой молодежью грани между легкими и сильными наркотиками и между наркоманами и употребляющими наркотики. Так, например, анализ практик позволил нам предположить символическое «возвращение» травки и ее разновидностей в поле наркотизма, а в обнаруженных нами противоречиях молодежного дискурса нельзя не увидеть прозрачности разделения на наркоманов и периодически употребляющих наркотики, а также легкости перехода через эту грань.

Можно предположить, что молодежь, употребляющая наркотики, выносит себя за рамки «наркоманов и наркомании» в результате несоответствия двух разных миров – «правильного» мира взрослых, в который им все же необходимо будет вступить, в котором наркотики воспринимаются как отклонение от нормы, угроза успешному развитию, и сегодняшнего мира своих сверстников, где периодическое употребление наркотиков вполне приемлемо и не воспринимается негативно. По мере взросления молодой человек включается в разные социальные группы. Появляются значимые другие среди сверстников, что часто приводит к появлению «нового» отношения к окружающей реальности. Если же эти системы отношений будут резко отличаться друг от друга (что очень вероятно в случае с отношением к наркотикам), то человек будет поставлен перед необходимостью выбора в терминах собственной идентичности: «Кто я — наркоман или нет?». Внутренняя проблема такого выбора является невероятно сложной для каждого человека, тем более — молодого, поскольку идентичность — ключевой элемент субъективной реальности. В данном случае мы имеем яркий пример бегства от необходимости утверждения идентичности в рамках одной из возможных для человека социальных групп, требования которых противоречат друг другу. Среди ребят, пробовавших или употребляющих только легкие наркотики, подобное столкновение норм разных групп открыто вербализуется в терминах противоречивости молодежного дискурса наркотизма, характерного для данной группы. Во второй группе это столкновение реализуется терминологически – за счет смыслового переноса, сдвигания границ термина «наркоман» и отнесения его только к людям с физической зависимостью, в результате чего время от времени употребляющие наркотики молодые люди исключаются из числа наркоманов. За счет подобного терминологического смещения границ понятий молодежь сохраняет целостность своего «Я», идентифицируясь с двумя расходящимися социальными мирами, значимыми другими из этих миров (взрослые, родители versus сверстники, друзья). Таким образом, через избежание конфликта контрмиров сохраняется возможность выбора между разными идентичностями в будущем.

Довольно интересен анализ представлений молодежи о наркотиках с точки зрения движения их аргументации по оси рациональность — нерациональность. По мере движения от «пробующих» к «употребляющим» степень рациональности в рассуждениях ребят падает. Если сторонники употребления «травки» пытаются подтвердить, доказать свои мнения рациональными доводами, то высказывания периодически «употребляющей» разные виды наркотиков молодежи опираются исключительно на эмоции, чувства.

Анализ молодежного дискурса наркотизма показал, что мир, на который все время ссылаются взрослые и к которому апеллируют, уже не существует. Молодежь описывает проблемы наркотизма в своих собственных терминах и понятиях. Данная статья представляет собой еще одну попытку выразить главный постулат (хоть и наиболее сложный в реализации), связанный с выработкой у взрослых людей способности, умения и желания слушать молодежь — всего того, что молодежь может сказать о проблемах наркотиков и наркомании, того, как она понимает эти проблемы,  какими словами и в каких терминах их описывает. Нам, как исследователям, занимающимся изучением молодежных проблем, это представляется первым шагом на пути более полного и глубокого понимания мира современной российской молодежи.

  1. Следует оговориться, что мы используем указанные термины «наркоман», «не-наркоман» только на основе описанного нами восприятия молодежью этих понятий. При этом не будут использоваться медицинские определения, т.к. большинство наших респондентов не проходило медицинских проверок и им не был поставлен официальный медицинский диагноз.

  2. Исключение составляют ребята 11-14 лет, активно включенные в дворовые компании, для поведения которых характерна обратная зависимость: чем меньше включенность в другие социальные группы, тем больше вероятность приобщения к наркотикам «во дворе».