Центр изучения молодежи Поколения.net Субкультуры и жизненные стили Международный фестиваль социальной рекламы Виноградарь Бизнес-исследования и консалтинг
Найти
КАЛЕНДАРЬ

Сентябрь 2017

НЕД. 1 2 3 4 5 6
ПН 4 11 18 25
ВТ 5 12 19 26
СР 6 13 20 27
ЧТ 7 14 21 28
ПТ 1 8 15 22 29
СБ 2 9 16 23 30
ВС 3 10 17 24



Клуб Московской Школы Политических Исследований



Центр молодежных исследований ГУ-ВШЭ в Санкт-Петербурге

очерк 3. «Здравствуй, мальчик Бананан!» или время первых экспериментов с наркотиками


Евгения Лукьянова

«Год назад я играл с друзьями в прятки. Я побежал прятаться в кусты. Увидел, что собака роется в земле. Я подошел и увидел в ямке мешок с героином. Я закопал наркотики в другом месте. Затем залез в шалаш и смотрел на то место, откуда я их взял. Через час пришли наркоманы и стали искать героин… Они стали звать меня курить, говорили: «Идем, поймаешь кайф! Будет клево!»
(Из интервью с Сашей, учеником 6 класса, Самара).

Так получилось, что младшие подростки в последние годы стали в социологии «случайными фигурами». Это верно и для исследований проблем молодежного наркотизма. Множество статей и дискуссий посвящено особенностям аддитивного поведения старшеклассников. Подробно изучались социальные аспекты употребления наркотиков среди молодежи старше 18 лет. Для них разработаны различные практические методики профилактики и реабилитации. О подростках 11-14 лет вспоминают тогда, когда социологи в очередной раз заявляют, что «наркомания молодеет». Сегодня в обществе средства массовой информации пишут на тему «младшие подростки и наркотики» больше, чем ученые. Однако журналистов интересуют сенсации и «жареные факты», которые способствуют возникновению моральных паник.

Отметим, что на сегодняшний день существует достаточно запутанная картина с объяснением причин употребления наркотиков подростками 11-14 лет. Можно даже встретить мнение о том, что во всяком обществе всегда есть «патологические дети», которые при любых условиях будут совершать преступления, принимать наркотики и т.п. Считается, что в стабильных обществах число таких детей и подростков составляет не менее 5%, а в кризисных — возрастает до 15%. К этому же подходу следует отнести и тех, для кого наркотики — это, прежде всего, новая форма естественного отбора. К сожалению, к таким вульгарным концепциям чаще прибегают не сами социологи, а их коллеги — психологи и педагоги, когда стараются показать в своих работах и выступлениях специфику социологического подхода[1] к наркомании.

Сами социологи обычно ищут объяснения в семье подростка (М. Позднякова 1999) В поле их внимания попадают в основном социально неблагополучные семьи: алкоголиков, безработных и т.д. Последнее время особый интерес вызывает проблема «семейной наркомании», когда несколько поколений в семье злоупотребляют наркотиками. Предполагается, что принадлежность подростка к различным маргинальным слоям населения является главной причиной увлечения наркотиками. Сама наркомания, наряду с ранним алкоголизмом и бродяжничеством, рассматривается как определенный способ социальной адаптации, который выбирают дети из неблагополучных семей.

Другое направление исследований нацелено на выявление личностных мотивов употребления наркотиков. Однако большинство из таких исследований касается подростков и молодежи от 15 до 25 лет. Для них называются самые различные мотивы от психологического стресса до желания не отстать от моды. О мотивах ребят 11-14 лет, как правило, судят, исходя из воспоминаний старших подростков о своих первых экспериментах с наркотиками. Не учитывается тот факт, что со временем молодые люди склонны менять объяснения своих поступков. В результате исследователи сходятся на том, что младших подростков толкает на употребление наркотиков любопытство и психологическая незрелость (В. Огарь, В. Чемоданов (ред.) 1990). Собственно эти две причины свойственны многим поступкам в 11-14 лет, поэтому, по признанию авторов некоторых антинаркотических программ, результаты подобных исследований трудно применить на практике: «Сказать, что из любопытства употребляют — это проще всего… а что дальше с этим любопытством делать?!» (психолог, Ульяновск).

Таким образом, в социологии пока нет целостной концепции, раскрывающей причины и особенности употребления наркотиков младшими подростками. В своем исследовании мы попытались предложить в качестве такой концепции социально-экологический подход Ю. Бронфенбреннера (Ю. Бронфенбреннер 1979). Он исходит из того, что объективные особенности окружения ребенка не менее важны, чем определяемые ими субъективные процессы и переживания. Подчеркивается, что ребенок способен активно воздействовать на свое окружение, будь то родители, учителя или социальные институты. Ю. Бронфенбреннер предложил рассматривать социальное окружение как своего рода экосистему, в ней он различает и описывает четыре уровня: непосредственное окружение, взаимоотношения между различными сферами жизни, социальные институты и культура. Наша главная задача — дать определение наркотиков как характеристике социального окружения («экосистемы») подростков.

Для нашего анализа будет важно как реальное («сосед-наркоман», «точка в подъезде»), так и символическое присутствие (слухи, мифы) наркотиков. К сожалению, социологи пока не обратили должного внимания на проблему их символического присутствия в жизни детей и подростков. А ведь по результатам нашего исследования именно в этом возрасте наиболее распространены различные мифы о наркоманах. Эти мифы чаще всего строятся вокруг ситуации принуждения детей к употреблению наркотиков или последствий их употребления. К числу таких мифов относятся истории о «конфетах с наркотиками вместо начинки», «о дяде, вкалывающем наркотики детям в автобусах», «о червячке, который заводится в человеке после них» и т.п. Причем на содержание этих мифов практически не оказывает влияние личный опыт употребления наркотиков. Одни и те же мифы нам рассказывали ребята, пробовавшие и не пробовавшие их. Очевидно, это объясняется тем, что большинство наших респондентов употребляли наркотики всего несколько раз в жизни, хотя есть такие, которые к 13-14 годам успели стать наркоманами. В данной статье мы постараемся также показать, что наркотики включаются в процессы социализации благодаря своей символической интерпретации, в частности, остановимся на том, какое место для подростков занимают наркотики в образе взрослого человека.

В основе данной статьи лежит глубинный анализ 19 интервью с ребятами 11-14 лет, пробовавшими хотя бы раз в жизни наркотики. Интервью были взяты у 11 мальчиков и 8 девочек, среди них есть дети как из вполне благополучных семей, так и «проблемных» семей (неполных, безработных, с пьющими родителями и т.п.).


Социальная экология младшего подросткового возраста

Современные пяти — семиклассники в той или иной степени знают, что такое наркотики. Ребята без труда могут назвать некоторые из них, например, героин, кокаин, анаша, клей «Момент», описать их воздействие и последствия употребления. «Как же не знать о наркотиках, — удивляется 11-летний Дима, — о них все кругом говорят: друзья, по телеку, родители каждый день напоминают…» (Дима, 11 лет, Ульяновск). Он, как и большинство его сверстников, услышал о наркотиках «давно, лет семь-шесть было». Младшие подростки обычно узнают о них из теле- и радиопередач, а также от своих родителей. В отличие от них, ребятам постарше впервые рассказали о наркотиках друзья и знакомые еще до того, как о них стали широко говорить в СМИ. Информацию о наркотиках, даваемую по телевидению, радио и в газетах, следует рассматривать как важную характеристику современных подростковых «экосистем». Более того, в некоторых из таких «экосистем» фактически только СМИ представляют уровень общественных институтов и культуры. На причинах этого мы остановимся позже, а пока рассмотрим другие особенности социализации младших подростков.

Ребята постоянно сталкиваются с наркотиками у себя во дворе и даже в подъезде, где "постоянно колются наркоманы… даже когда из квартиры выходишь, вот прямо на лестнице сидят со шприцами", — такое описание типично для всех участников наших интервью (Дима, 13 лет, Ульяновск). Наркоман — для них хотя и опасная, но знакомая фигура. По словам двух подруг Кати и Лены из Самары в их подъезде "половина пацанов пробовали колоться… даже Рыжий, на нашем этаже живет, он тоже пробовал" (Катя, 13 лет, Самара). Многие из их 16-19-летних знакомых уже успели стать наркоманами. Ребята считают, что тем, кому сейчас около 18 лет, не повезло: "… когда они начали, то не знали, как это стремно связаться с наркотиками" (Саша, 14 лет, Казань). Другая причина — в том, что для них наркотики были в новинку, тогда как сейчас "у всех полные карманы этих колес" (Женя, 14 лет, Самара). Сегодняшние 15-17-летние подростки были, по сути, первым поколением, которое встретилось с массовым распространением наркотиков. В их жизни не было примеров того, как и из-за чего можно было стать наркоманом. Ребята 11-14 лет воспринимают наркотики как уже привычную часть своего двора или района. У них сложились свои стереотипы восприятия наркоманов и их образа жизни. Так, 12-летняя Аня полагает, что наркомания грозит тем, "кто двойки в школе получает", "кто не слушается родителей" или у кого "родители сильно пьют". Она сама несколько раз курила анашу, но уверена, что она никогда не будет зависеть от нее, поскольку у нее "хорошая семья", она "нормально учится" (Аня, 12 лет, Казань). Младшие подростки часто называют того или иного человека наркоманом, ссылаясь на его принадлежность к определенной социальной группе ("дети алкашей", "двоечники" и т.п.), а не на его реальный опыт употребления наркотиков. Таким образом, наркотики можно считать условием социализации младших подростков и одновременно характеристикой их ближайшего окружения.

Исследование проводилось в трех регионах Поволжья: Ульяновской и Самарской областях, республике Татарстан. Каждый из этих регионов имеет свою социально-экономическую и политическую специфику, поэтому мы ожидали увидеть различные типы подростковых "экосистем". Однако для младших подростков такой методологический подход оказался малоэффективным, их модели социализации практически не отличались друг от друга. Главная черта этих моделей — изолированность. В силу целого ряда факторов (семья, школа и т.п.) ребята, пробовавшие наркотики, были вытолкнуты из широкого социального пространства. Их собственное ближайшее окружение ограничено семьей и знакомыми, с которыми они сидят вместе на "лавочке во дворе", на "трубе в парке", "в шалашике в лесопосадке" и т.п. "Двор" может служить обобщающим названием для "экосистем" рассматриваемой группы подростков. С одной стороны, они подразумевают под "двором" знакомых, живущих рядом, с другой — место встреч с ними и проведения свободного времени. Младшим подросткам свойственно причислять к своему окружению всех независимо от возраста и степени знакомства. Ребята постарше обращают больше внимание на эти два момента при выборе круга общения.

Известно, что место проведения свободного времени задает в подростковом возрасте непосредственное окружение. Во дворе чаще всего такое место сбора одно для всех подростков от 11 до 18 лет. Так, 12-летняя Лена встречается со своими друзьями в "красном" садике, потому что "больше негде, везде старухи занимают. Там еще собираются старшие девчонки и пацаны, каждый свою веранду выбирает, на какую хотим, на такую и садимся" (Лена, 12 лет, Ульяновск). Компания Димы из Ульяновска часто ходит на "Звездочку", в беседку во дворе одного из профтехучилищ. В самой беседке "тусуются уже взрослые лет по 15-17, а мы тут сбоку играем" (Дима, 11 лет, Ульяновск). Эта "Звездочка" была построена 20-25 лет назад и уже стала традиционным местом проведения свободного времени молодежи. Более того, в глазах младших подростков она предстает как некое знаковое место, Дима о ней так и говорит: "… надо сходить отметиться". Лена и Катя — две подруги из Самары — объясняют, почему им так нравится собираться по вечерам в детском саду: "… там все свободные, никто никого не контролирует" (Лена, 13 лет, Самара). Следовательно, все эти "звездочки", "красные садики" привлекательны тем, что дают возможность почувствовать себя свободным от норм "правильного" поведения и от контроля взрослых. На дискотеки и клубы у ребят нет достаточно денег, а у себя дома тоже «не побесишься, потому что там родители».

Фокус-группы с 6-8-классниками показали, что потребность в «своих местечках» присуща всем подросткам независимо от опыта употребления наркотиков. Проблема ребят, пробовавших их, заключается в том, что, собираясь вместе со старшими в одном месте, они усваивают практики, не свойственные их возрасту. Речь идет не только о прямом вовлечении подростков, наблюдение за старшими также может привести к отклоняющемуся поведению, в том числе и к экспериментам с наркотиками. 13-летние Денис и Леша из Самары рассказали о том, что все компании из их района летом собираются на "Самарке", пустырях около речки. Часто ходит туда и их компания, в нее входят только сверстники Димы и Леши. По словам друзей, они не раз видели, как 15-17-летние ребята собирали на пустыре коноплю и курили ее. Однажды они тоже решили "курнуть косяк… наши пацаны сказали: "Давайте, как Лысый и Андрей (местные 16-летние "авторитеты" — прим. Е.Л.), покурим!" (Денис, 13 лет, Самара). Заметим, что для 11-12 летних подростков наблюдение за наркоманами порой принимает форму игры. С этой точки зрения интересно, как Дима из Ульяновска описывает свое свободное время: "Шалаш строим, по гаражам лазим, в догонялки играем, за наркоманами подсматриваем… в лесу в прятки играем" (Дима, 11 лет, Ульяновск). Такое внимание младших подростков к "своим местечкам" позволяет предположить, что в этом возрасте социальное окружение определяется скорее как пространство, а не как круг друзей и знакомых. Если наша гипотеза верна, то диагностика групп риска в этом возрасте должна основываться не только на характеристиках семьи ребенка и его друзей, но и на изучении всего пространства, в котором проходит его социализация (дом, двор, место проведения свободного времени и т.д.).

Ю. Бронфенбреннер, описывая уровень социальных взаимоотношений подростков, наиболее важными из них считал отношения между ребенком, его семьей и школой. Из наших интервью видно, что младшие подростки, пробовавшие наркотики, не включают в свое непосредственное окружение школу: учителей и одноклассников. Наоборот, по их мнению, школа делает все возможное, чтобы избавиться от таких, как они. Например, 14-летний Андрей так объясняет свой переход из престижной школы в обыкновенную: "… у меня тройка по алгебре в той школе была, из-за этого меня перевели. Классная не хотела, наверное, чтобы я учился в ее классе и не портил ее коллектив" (Андрей, 14 лет, Казань). Ребята называют учителей "зверюгами", "садистками", "придиралами" за их несправедливое отношение к ним. Сергей из Самары жалуется на то, что его учительница по русскому языку "просто не хочет со мной разговаривать. В прошлый раз говорит моей мамке: "Пускай подходит ко мне, я ему все объясню". Подошел к ней, а она мне:

"Я с тобой не хочу разговаривать. Ничего не знаю" (Сергей, 13 лет, Самара). Ребята убеждены: как бы хорошо они не выполняли домашние задания, учителя им все равно поставят низкие оценки.

Такое отношение учителей и администрации школы приводит к исключению подростков, пробовавших наркотики, из школьной социализации. Большинство из них мечтает «как-нибудь дотянуть до 9 класса». По мнению 14-летнего Ивана, он «потянет только вот на второе училище… в 10-ый класс, конечно, можно пойти. Там среднее образование будет, но меня туда, наверняка, не возьмут» (Иван, 14 лет, Ульяновск). У таких ребят социальные притязания невелики по сравнению со сверстниками: «Некоторые ребята в классе хотят стать танкистами, летчиками… ну, а мне до них… я хочу каменщиком» (Дима, 13 лет, Ульяновск). Исключение из школьной социализации сужает и их нынешние возможности, например, им в меньшей степени доступны спортивные секции, кружки, какие-то дополнительные занятия по предметам. Тот же Иван с обидой рассказал о том, как ему классная руководительница не разрешила ходить на тренировки по баскетболу, потому что у него не было второй обуви (у них в семье в то время не хватало денег даже на продукты питания). К тому же недоброжелательное отношение учителей закрепляет негативные идентификации подростков. Сами себя участники интервью нередко называли плохими, говоря о том, что «хорошие должны дружить с хорошими, а мы плохие… с теми, кто так себе учится» (Денис, 13 лет, Самара). С их точки зрения, «плохих» и «хороших» отличает отношение к успеваемости. «Хорошие» дорожат высокими оценками, старательно делают домашние задания, «плохие» же «все равно ничего не понимают, им самое главное — как-нибудь достойно выкрутиться и получить тройку» (Римма, 14 лет, Ульяновск). Большинство участников наших интервью нашло способ решения школьных проблем в том, чтобы «пару дней тихонько посидеть, не обращая на себя внимания» (Женя, 14 лет, Ульяновск). Школа оказывается настолько важной для учеников средних классов, что только они указывают на неприятности в школе как на мотив употребления наркотиков. Ученики старших классов не так серьезно относятся к своим школьным проблемам, для них они — не повод пробовать наркотики. Таким образом, школа (учеба, конфликты с учителями) является главным опытом, навязывающим младшим подросткам девиантные идентичности. В этом опыте начинают преобладать практики наказания (плохая оценка, оскорбление, запись в дневнике), а не поощрения (хорошая оценка, похвала). Постепенно наказание приобретает все более формальный характер. Так, если в 11-12 лет это чаще всего «нотации училки», то в 13-14 лет ребят могут поставить на внутришкольный учет или на учет милиции. Среди наших респондентов также было несколько ребят, числившихся на учете в милиции. Примечательно то, что они были взяты на учет еще до того, как в первый раз попробовали наркотики.

По этим причинам двор с его специфической субкультурой становится во многом вынужденным выбором подростков, исключенных из школьной социализации. Например, Юля из Казани попала в группировку из-за того, что ей «не с кем было дружить, не с девчонками же из класса… и я подумала: «Ну, давай с ними погуляю» (Юля, 13 лет, Казань). С нашей точки зрения, вынужденный характер дворовой социализации является ключевой характеристикой групп риска в младшем подростковом возрасте. Из разговоров во дворе ребята получают большую часть информации о наркотиках: «Тот же самый Дима, — отзывается о своих дворовых знакомых 12-летняя Лена, — стоишь, ждешь девчонок с ним вдвоем, а у него все разговоры только о наркоте… говорит, мол вот мы сегодня убились, как хорошо было…» (Лена, 12 лет, Ульяновск). Для нее информация о наркотиках, полученная во дворе, является самой надежной. В этой связи интересен отрывок, в котором Лена комментирует статью о 13-летнем мальчике-наркомане, опубликованную в одной из ульяновских газет: "… в газете писали, мальчик один… обкурился анаши и ему захотелось пить, есть, а после анаши нельзя сразу пить и есть. Не знаю, почему — только я это от наших мальчишек слышала. Я так и сделала… а тот мальчик поел и потом полторы недели живот болел… ему никто видно не сказал" (Лена, 12 лет, Ульяновск). Для девочки "дворовые" сведения лежат в основе восприятия любой информации о наркотиках, в том числе и школьных лекций.

Дворовая социализация всегда в той или иной мере была характерна для подростков. Новым для нее является изменение отношения к наркотикам. Наркотики (разговоры о них, наблюдение за их употреблением, само употребление) стали ее неотъемлемой частью. Для младших подростков употребление наркотиков нужно рассматривать как следствие принятия данного варианта социализации, а не как его причину. Такой вариант социализации, если вернуться к схеме Ю. Бронфенбреннера, опасен тем, что ребята могут оказаться «законсервированными» в своем дворе, не имея выхода с низшего уровня (непосредственное окружение) на более высокие (социальные институты) в своей "экосистеме". Типичным примером этого могут служить молодежные группировки, в которые входят некоторые из участников интервью. Ребята, попав в группировку, с трудом могут из нее выйти. Та же Юля «…очень тяжело уходила из группировки… Девочки оттуда говорят: «Ты зачем отшиваешься от нас? Получается, что мы тебе должны врезать, избить»

Очень тяжело уйти… там еще девочки голосуют «за», «против», чтобы ушла — не ушла» (Юля, 13 лет, Казань). Сегодняшние группировки и дворовые компании очень близки друг к другу, порой самим ребятам бывает трудно разобраться, где кончается дворовая компания и начинается группировка. Юля после того, как ушла из одной группировки неожиданно для себя сразу попала во вторую: «Подружки со двора: «Ну, что ты дома сидишь?! Пошли гулять с нами», — пошла, сначала было интересно, потом узнала какие люди, и подумала: «Ба, опять не туда вперлась…» (Юля, 13 лет, Казань).


Роль старших в окружении младших подростков

Группировка для нас интересна также тем, что она представляет разновозрастную группу. В целом можно сказать, что всех наших респондентов объединяет стремление к дружбе и общению со старшими подростками. "Мне легче общаться со старшими, — признается Саша из Самары, — с ними можно говорить вообще на равных, не как там с родителями" (Саша, 15 лет, Самара). Paннее усвоение "взрослых" практик приводит к формированию противоречивых идентичностей: по отношению к старшим ребята называют себя "малолетками", "детьми", "пиздюшками", а по отношению к своим сверстникам -"акселератами", "взрослыми" и "не такими лохами". На наш взгляд, противоречие между этими двумя идентичностями оказывает решающее влияние на социализацию младших подростков. Оно приводит к ускоренному процессу взросления. Большинство из участников интервью считает, что в "наши времена детство кончается рано". Вот как об этом говорит 14-летний Саша, пробовавший курить анашу и героин: "Раньше общество было совершенно другим… вот у меня родители воспитывались, у них в мыслях не было, чтобы залезть под лестницу, бутылку выпить, покурить. Они в 15 лет даже не целовались… Земля и небо, что сейчас и тогда… До 16-18 лет играли в прятки, в догонялки, у них детство было. А сейчас что?.. Сейчас — всем как заработать деньги" (Саша, 14 лет, Казань). 12-летняя Лена, рассуждая о своих планах на будущее, также замечает, что она уже "не ребенок, но и не взрослый… взрослые — это лет 14-15, когда в училище идут" (Лена, 12 лет, Ульяновск). Отметим, что такая позиция не зависит от материальной обеспеченности семьи или от психологической обстановки в ней. Так, родители Саши "очень хорошо зарабатывают", у его отца "большой бизнес в Казани". В их семье почти не бывает ссор, а если они случаются, то "быстро улаживаются". Семья Лены, наоборот, из неблагополучных: они живут на временные "шабашки отца". Когда отцу удается подзаработать, в доме "есть даже сливочное масло", но это, по словам Лены, бывает не часто. Отец у нее пьет, "… бывает и за нами с мамой с ножом бегает".

Высказывания Лены и Саши показывают, что подростки считают для себя старшими ребят 15-18 лет. Их, а не поколение своих родителей, они выбирают в качестве образцов для подражания. Их целью является стать со временем "на равных" со старшими: быть вхожими в их компанию, участвовать в их коммерческих делах, проводить вместе с ними свободное время и т.п. Подростки нуждаются в образце старшего, поскольку они связывают с уходом из школы после 9 класса начало своей взрослой жизни, к которой нужно успеть подготовиться. Лишь с помощью старших можно "узнать что к чему", "вычислить конкретно что как есть". Ребята не представляют себя "на равных" в общении со своими родителями и учителями. По их мнению, родители и учителя сами не хотят этого: "Ты что разговариваешь со мной, как с подругой!" — такова их типичная реакция на стремление детей поговорить с ними (Оля, 12 лет, Казань). Саша из Казани откровенно признается, что в повседневных делах больше всего полагается на советы "старших пацанов", чем своих родителей (Саша, 14 лет, Казань).

Другой мотив дружбы со старшими — надежда на защиту. Стремление найти защиту не всегда подразумевает наличие реальной опасности, чаще всего защита требуется "на всякий случай", "если что-нибудь произойдет". Особую гордость подростков составляет обещание старших помочь, "если что случиться… проблемы какие-то будут". В интервью они порой не раз возвращались к ситуациям, в которых давалось такое обещание, желая подчеркнуть его значение. Поддержка со стороны старших поднимает авторитет мальчика или девочки среди знакомых, а для некоторых она даже означает силу: "… никто тебя не посмеет обхамить… обозвать, как-то унизить" (Лена, 12 лет, Ульяновск). Таким образом, потребность в образце и защите делает фигуру старшего знаковой, задающей всю стратегию поведения подростков.

Ребята в интервью много рассказывали о своих отношениях со старшими "пацанами" и "девчонками", описывая самые различные случаи. Необходимость таких описаний чаще всего возникала тогда, когда требовалось объяснить причины тех или иных поступков, в частности, употребления наркотиков. Подростки обычно ссылались на кого-то из своих старших друзей, отвечая, почему они решили попробовать наркотики. Обычной является история 12-летних подруг Ани и Оли из Казани. Девочки дружат друг с другом около года, до этого у каждой из них была своя лучшая старшая подруга: у Ани — 15-летняя Лена, у Оли — Марина из 10 "В" класса. Лена и Марина первыми предложили младшим подругам покурить коноплю: "… мы с Леной гуляли, — вспоминает Аня, — когда к нам подошли три мальчика с нашего двора и предложили покурить. Лена такая мне: "Пошли, пошли, ты что?!" Я на это согласилась, ведь это она мне предложила…" (Аня, 12 лет, Казань). Рассказ Оли похож на Анин. Как бы ни была велика компания и кто бы ни был действительным инициатором, младшие подростки в подобных ситуациях выделяют, прежде всего, значимых для себя старших ребят и считают их согласие употреблять наркотики веской причиной, чтобы также их попробовать. 80% из них затруднились как-то иначе объяснить свое поведение, чем влиянием старших друзей и знакомых. Следовательно, отношение к наркотикам не связано у подростков 11-14 лет с их ценностным миром и зависит от внешних факторов. Они прекращали "баловаться" наркотиками, как только переставали общаться со старшими, злоупотребляющими ими.

В этом возрасте нередко бывает эффективной стратегия родителей изолировать детей от их друзей для того, чтобы они бросили наркотики. Например, для Юли, курившей анашу, было достаточным посидеть дома одну-две недели: "Сначала так стало тяжело, когда мама меня держала дома… думаешь, что я туда хочу, еще хочу… Ревела дома, сидела, а потом через неделю-другую говорила: "Спасибо, мама, что ты меня дома держала, ты это хорошо сделала", — после домашнего "ареста" девочка сменила круг общения и ни разу не пробовала наркотиков (Юля, 13 лет, Казань). Другим выходом, как в случае с Алексеем из Казани, может стать переезд в другой район города. Особенностью младших подростков является то, что, оказываясь в новой среде, они перестают общаться со старшими ребятами из старого окружения и выбирают себе других значимых старших. Заметим, что эта особенность не распространяется на друзей-сверстников, с которыми продолжают поддерживаться отношения.

Возможны два сценария включения младших подростков старшими в употребление наркотиков. Первый из них — "принятие на равных". Он характерен для мальчиков 13-14 лет, сумевших занять в компании позиции, близкие к ее старшим членам. Они вместе со старшими участвуют в решении компании о покупки наркотиков, вносят свои деньги в "общий котел" или предоставляют квартиру. Вот как описывает подобную ситуацию Сергей из Самары: "… обычно договариваемся заранее, когда и поскольку складываемся — на мазел, на два, на три мазла, потом собираемся у кого-нибудь дома и обкуриваемся" (Сергей, 13 лет, Самара). В данном сценарии употребление наркотиков является сознательным выбором подростка: оно заранее планируется и требует предварительной подготовки (достать деньги, договориться с квартирой и т.п.). Мальчики добровольно соглашались попробовать наркотики; по их словам, у каждого из них, была возможность отказаться в любое время даже после того, как решение было принято в компании.

Второй сценарий — "угощение", в нем обычно участвуют девочки и мальчики 11-12 лет. В этот сценарий входят различные ситуации, в том числе и случайные угощения, которые в этом возрасте не так редки. Ребят, как правило, угощает знакомая дворовая компания, в которую они, однако, не входят. 11-летний Дима "просто проходил мимо", когда "старшие пацаны из подъезда мне говорят: "Пацан, иди-ка сюда… айда с нами травку покурим. Что тебе будет?! Просто так", — я тогда согласился. Мы пошли и покурили" (Дима, 11 лет, Ульяновск). Дима, оценивая случившиеся с ним, не считает, что это было насильственное принуждение к употреблению наркотиков: "… ведь это свои пацаны предложили, а не чужие". В то же время Дима говорит о том, что боится этой компании и старается с ними не общаться, предпочитая дружить со сверстниками. Следовательно, у младших подростков идентичность "свои — чужие" неустойчива и легко меняется. В нетипичной ситуации определение "своих" расширяется до всех, кто живет в районе, который они знают. По этой причине наставления родителей и учителей "не разговаривать с чужими", "не брать ничего у чужих" подчас бывают бесполезными.

Другая не менее опасная ситуация возникает, когда ребята дружат или стремятся к дружбе со старшими. В таких компаниях младшие подростки оказываются "на посылках": "… когда надо, бегаем за сигаретами, за пивом… за чем скажут" (Дима, 13 лет, Ульяновск). Иногда им приходиться покупать наркотики, в том числе и героин. Сами они не видят в этом ничего трудного — "старшие пацаны деньги дадут", "договорятся с барыгой", "скажут, где взять…". Достать "травку" еще проще: "… около продовольственного магазина баба с мужиком торгуют" (Дима, 13 лет, Ульяновск). Если кто-то из старших ребят не пришел или отказался, то оставшийся наркотик отдают младшим, покупавшим его. Например, 13-летние Дима и Костя из Ульяновска именно так в первый раз попробовали героин: "… нам старшие пацаны дали деньги, мы им белый купили… у них осталось, и они нам его отдали понюхать" (Дима, 13 лет, Ульяновск). Таким образом, младшие подростки приобретают опыт не только употребление наркотиков, но и их покупки, в частности, узнают, где находятся "точки", как правильно общаться с "барыгами" и т.п. В данном сценарии употреблении наркотиков всегда случайно, девочки и мальчики заранее об этом не знают. Решение попробовать принимается ими буквально за несколько минут. Второй сценарий можно также назвать сценарием вознаграждения. Вознаграждение понимается не только в прямом смысле, как плата за выполнение поручения, но и в символическом. Для ребят через наркотик выражается внимание к ним со стороны старших товарищей, которого они добивались.

Сценарии "принятия на равных" и "угощения" являются ведущими у подростков 11-14 лет. Оба они предполагают активное участие старших. Однако ребята нуждаются в авторитете старшего и в тех ситуациях, когда употребляют наркотики в компании сверстников. Рассказывая о подобных случаях, они всегда упоминают какого-то из старших в качестве эксперта. Женя и Сергей — двое друзей из Самары — попробовали курить "травку" в летнем лагере после того, как их старшие научили "… собирать коноплю, класть под кровать, чтобы никто ее не видел, и сушить, рыхлить и пихать в газету, а потом курить" (Сергей, 13 лет, Самара). После таких "уроков" большая часть отряда Жени и Сергея курила коноплю. Мальчики считали свои эксперименты безопасными, поскольку они делали все в точности с указаниями старших. Однако толкнуть подростков попробовать наркотики в своей компании может не только личный опыт употребления вместе со старшими, но и рассказы последних о том, как они это делали. Иногда бывает так, что младшие оказываются случайными участниками подобных разговоров. 12-летняя Аня впервые подробно узнала о том, как готовить и употреблять героин в гостях у своей старшей сестры, к которой зашла, чтобы поиграть с племянником: "… к сестре пришел парень и говорит: "Наташа, выручай", — что-то там начал ей говорить про героин… я там на кухню зашла и смотрю там шприц, потом ложка… она ему укол сделала. Он даже не мог говорить после этого… она мне потом сказала, что так героин делается…" (Аня, 12 лет, Казань). Аня рассказала об этом случае своим друзьям-сверстникам, и когда однажды они ей предложили попробовать "травку", то их главным аргументом были слова: "… ты же видела, как это делается!"

Cимволы взрослости как механизм включения наркотиков в социализацию младших подростков

Образ старшего друга, пожалуй, является самым важным для понимания поведения подростков 11-14 лет. Тем не менее, этот образ трудно назвать целостным. В своих интервью ребята, описывая старших, обычно останавливались на какой-то одной черте их характера или поведения: "они уже работают", "любят командовать", "у них есть защита", "постоянно водку пьют", "всегда есть деньги", "ходят по клубам" и т.п. Интересно, что та черта, на которую ребята обращают внимания, отличает для них взрослого человека. В старших друзьях они пытаются отметить, прежде всего, такие "взрослые" черты. Напомним, подростки считают для себя старшими ребят 15-18 лет. Восхищение у участников наших интервью вызывали самые различные поступки от "устройства в солидную фирму" (хотя на деле это был обыкновенный ларек) до умения "выпить ведро водки". Главным для них была не моральная оценка, а соответствие их представлениям о взрослом человеке. Для сегодняшних подростков символами взрослости служат деньги, алкоголь, сигареты и секс. Причем это характерно не только для ребят, употреблявших наркотики. Фокус-группы со школьниками 6-8 классов показали, что большинство из них также относят деньги, алкоголь, сигареты и секс к отличительным чертам взрослого человека. К сожалению, наши материалы не позволяют нам с полной уверенностью говорить о причинах формирования подобных представлений. Думаем, что это тема отдельного исследования. Наша задача — разобраться во взаимосвязи между этими представлениями и наркотиками.

1. деньги

Сумма в 30-50 рублей выглядит для подростков целым состоянием. Такая сумма им обычно нужна, чтобы совместно с друзьями организовать какой-то праздник, она заранее копится. Повседневные расходы не превышают 5-10 рублей, которые тратятся на шоколадки, печенья, пирожки и сигареты. Мальчики также любят покупать кассеты, диски, брелки, а девочки — косметику, открытки, календарики и бижутерию. Все наши респонденты, даже 11-летние Дима и Максим, сами пытались зарабатывать деньги. Однако они не придают особого значения способу заработка. По словам Димы, для его друзей нет больших различий между мытьем машин или воровством, все это одинаково приносит деньги (Дима, 11 лет, Ульяновск). Некоторые из подростков участвуют и в делах группировок. Так, Лена из Ульяновска вместе "с другими, как я, пиздюшками, отжимали кроссовки, чтобы Диме Лукьянову заплатить… ну он как старший" (Лена, 12 лет, Ульяновск). Другие, как например, Саша из Казани, пробуют себя в бизнесе родителей или старших друзей (Саша, 14 лет, Казань). Любой способ приобретения денег ребята называют доходным делом. К числу источников доходов они относят и деньги, которые им дают родители на обеды. Большинство из них призналось, что вовсе не тратят эти деньги в школьной столовой: "… если ухожу на день рождения к подружке, — говорит 14-летний Женя, — достать деньги это все обманом только. Если надо за обед 15 рублей, то матери скажешь, что 30 рублей надо заплатить… Нужно же, чтобы деньги при себе были?!" (Женя, 14 лет, Самара). Последняя фраза Жени — "нужно, чтобы при себе деньги были" — является ключевой в объяснении значения денег для подростков. Для них оказывается важнее факт постоянного наличия при себе денег, чем их заработка. С их точки зрения, "у взрослых всегда есть деньги" (Иван, 14 лет, Ульяновск). В связи с этим любопытно, что лишь немногие из этой возрастной группы точно знали, где работают их родители.

Подростки стремятся продемонстрировать то, что у них есть деньги. Они редко делают даже самые незначительные покупки без своих друзей. Особое место занимают праздники: дни рождения, день города, первый день каникул и т.п. Среди как мальчиков, так и девочек плохим тоном считается отказаться участвовать в совместных расходах по празднику. Иван с гордостью рассказал в своем интервью, как он уже ходил в кафе в центре города, куда его вместе с другом пригласили старшие товарищи. Несмотря на приглашение, в кафе он сам за себя расплатился: "… еще будет за меня кто-то расплачиваться" (Иван, 14 лет, Ульяновск). Список расходов подростков достаточно ограничен, в него никогда не входят предметы первой необходимости, даже если семья бедствует. Следовательно, вещи, которые они покупают, оказываются для них своего рода маркерами взрослой идентичности. Эти маркеры бывают двух видов. К первым относятся шоколадки, печенье, лимонад, открытки и сигареты. Такие покупки можно сделать и на родительские деньги. Второй вид маркеров — дорогие покупки вроде дисков, билетов в клуб, косметики и алкогольных напитков. На эти покупки ребята либо откладывают родительские деньги, либо сами зарабатывают. К числу дорогих маркеров принадлежат и наркотики. По словам 13-летней Юли, в ее дворе "… только маленькие не покупали наркотики, остальные все курили, а некоторые парни даже кололись, но им уже было лет по двадцать…" (Юля, 13 лет, Казань). Большинство участников интервью уверены в том, что наркотики начинают употреблять только состоятельные люди. Римма из Ульяновска на вопрос о том, бросит ли она своего любимого человека, если узнает, что он наркоман, твердо ответила — нет: "… потому что все наркоманы богатые" (Римма, 14 лет, Ульяновск). Особенно важным оказывается выразить себя через наркотики для подростков, придерживающихся сценария "принятия на равных". Для них наркотики имеют два смысла. Во-первых, с их помощью они могут подтвердить то, что у них самих есть деньги, а во-вторых — показать, что они дружат с теми, кто тоже располагает деньгами. Той же Юле нравилось общаться с молодыми людьми из группировки, поскольку они "… всегда платили за все сами, а потом пришла всякая шушера без денег совсем… и я подумала, зачем мне надо с такими общаться" (Юля, 13 лет, Ульяновск).

2. алкоголь и сигареты

Уже в младшем подростковом возрасте отношение к наркотикам связано со сравнением их с алкогольными напитками и сигаретами. В научной литературе пристрастие к алкогольным напиткам и табакокурению рассматривается как фактор, повышающий риск употребления наркотиков (А. Личко, Ю. Попов 1991). Однако этому факту даются главным образом медицинские объяснения. На наш взгляд, существенную роль играют и социокультурные аспекты. Ребята воспринимают спиртные напитки и сигареты как часть жизни взрослых. На вопрос о том, почему они курят сигареты или пьют спиртное, почти всегда следовало заносчивое: "А что нельзя что ли?! Взрослые же это делают!" И то и другое для них является едва ли не первым опытом серьезного нарушения родительских запретов. За это нарушение мальчики и девочки ожидают самых строгих наказаний: "… отец обещал в землю зарыть", "… за это по мне солдатский ремень плачет", "… из дома выгонят" и т.п. Поэтому они тщательно скрывают то, что пробовали курить сигареты и пить алкогольные напитки. Вот как об этом рассказывает Лена из Самары: "… мы с подружкой Лолкой курили сигареты в парке, я на самом деле сделала только одну затяжку… потом мы жевали резинку и еще погуляли. Я пришла домой, а мне мама: "Дыхни!". Я дыхнула, а от меня ничем не пахло. Она и не узнала, что я курила" (Лена, 13 лет, Самара). Родители, как правило, узнают о том, что дети курят тогда, когда уже это стало привычкой. Даже самые маленькие участники наших интервью заявляли о том, что "курят уже два года и бросать не собираются" (Дима, 13 лет, Ульяновск). Все они также без исключения пробовали спиртные напитки. У ребят своеобразным обрядом инициации является первое употребление водки. Например, 12-летняя Лена "… раза три пила водку. Первый — у Ани на дне рождения было, поедим, сходим в комнату, выпьем, обратно за стол… спрячем пустую бутылку, так у меня отец с матерью тоже делают. Второй раз я уже не помню, наверное, на Новый год, а вот третий было на 8-ое марта" (Лена, 12 лет, Ульяновск). Родители девочки пока не догадываются о том, что их дочь пила водку, потому что она старается "делать все аккуратно и не показываться на глаза в таком состоянии". В семье Сергея из Самары тоже ничего не знают о том, как их сын вместе со своими друзьями "складываются деньгами, питье покупают… если человек так 10, то литра 2-3 водки точно выпиваем" (Сергей, 13 лет, Самара). Таким образом, подростки на примере знакомства с алкогольными напитками и сигаретами усваивают практики сокрытия от взрослых своих поступков. В целом вырабатывается модель первичного девиантного поведения, которая впоследствии закрепляется при использовании наркотиков. Ребята тщательно скрывают свои эксперименты с наркотиками, точно также боятся самого страшного наказания родителей и, что самое интересное, используют те же приемы сокрытия, что при курении сигарет и употреблении алкогольных напитков. С этой точки зрения показательно интервью Сергея, рассказавшего о том, как он сначала попробовал водку, а затем анашу и героин. Все три его истории заканчивались примерно одинаково: "… чтобы родители не узнали, сразу пошел в ванну и лег спать" (Сергей, 13 лет, Самара). Даже разовые опыты с алкоголем, сигаретами и наркотиками формируют в жизни подростков сферу, закрытую от их родителей и недоступную им. Основная проблема наших респондентов, заключается в том, что эта сфера является едва ли не единственной, где они чувствуют себя самостоятельными и свободными:"Иногда завидуем (друзъям — героинщикам — прим. Е. Л.), что они не учатся… они такие свободные, постоянно ходят гулять… их так не контролируют" (Лена, 13 лет, Самара).

Другой социокультурный аспект заключается в том, что алкогольные напитки и сигареты фактически давно превратились в часть повседневной жизни подростков (С. Климова 1993). Они говорили о том, что не представляют себе праздника без вина или водки. Для некоторых из них праздник удался, если там была "достойная выпивка", "хорошая пьянка". В обществе алкоголь и сигареты не только не осуждаются, но и широко рекламируются. Мы предполагаем, что терпимое отношение к ним является одним из каналов, способствующих социальному принятию наркотиков. Так, многие из ребят сравнивали наркоманов с "пьяными", "пьячугами", "алкашами", описывая их внешний вид, поведение и образ жизни. Вот один из наиболее характерных отрывков: "… Алена не наркоманка, потому что она не выглядит наркоманкой… у нас соседи — наркоманы, ну они и выглядят… они уже ходить не могут, как пьяные передвигаются" (Аня, 13 лет, Самара). Подросткам чаще всего было легче описать свои ощущения от наркотиков, ссылаясь на сигареты или спиртные напитки. В частности, по мнению Жени из Самары, анаша по своему воздействию очень похожа на водку: "Кроет только так, шатаюсь как от водки" (Женя, 14 лет, Самара). Точно также одинаковым представляется курение сигарет и наркотиков, разница заключается лишь в том, что "… после сигарет от тебя пахнет, а после конопли — нет" (Лена, 12 лет, Ульяновск). Сравнение наркотиков с алкоголем и сигаретами неслучайно. Злоупотребления ими мальчики и девочки постоянно видят у себя во дворе, подъезде, а иногда и в семье. Сравнение наркотиков с тем, что привычно и знакомо делает их такими же привычными и знакомыми. В некоторых дворах и школах, где брались интервью, было трудно найти подростков с реакциями неприятия наркотиков. Более того, подчас наркотики и спиртные напитки рассматривались как взаимозаменяемые вещи: "… план можно заменить коноплей или водкой" (Сергей, 13 лет, Самара). Другая опасность заключается в том, что ребята, испробовав сигареты и алкоголь на себе, уверены в том, что особого вреда для здоровья они не приносят. Эта же уверенность распространяется и на наркотики. Сергей, пробовавший травку и героин, считает: "… план такой слабый… наркоманов он вообще — ничего, просто так сигарету прокурить" (Сергей, 13 лет, Самара). Следовательно, одобрительное отношение к алкоголю и сигаретам делает терпимым восприятие любых наркотиков от конопли до героина. Наркотики перестают быть чем-то необычным, экстраординарным и становятся в отдельных городских районах нормой. У младших подростков появляется новый мотив их употребления — "… такое уж место, квартал у нас, все пили, курили, наркотики… а больше там никого и не было" (Аня, 12 лет, Казань).

3. секс и сексуальность

Проблемы секса и сексуальности в младшем подростковом возрасте редко исследуются социологами и психологами (С. Мор, Д. Розенталь 1995). При этом взаимосвязь между сексуальностью и наркотиками серьезно никем не рассматривалась. Ученые обходятся замечанием о том, что подростки могут начать употреблять наркотики из-за желания понравиться любимому человеку. Мы также не претендуем в этом вопросе на полный анализ, собранные материалы позволяют лишь обозначить проблему. Она касается не только личного сексуального опыта подростков, но и культурных стереотипов, транслируемых ими. Хотелось бы остановиться на трех интервью. Первое из них дали 13-летние подружки Лена и Катя. Первой ассоциацией Лены на слово наркотик была дворовая "дразнилка": "Наркотики — сила, наркотики — класс! Кто против наркотиков, тот педераст!" (Лена, 13 лет, Самара). Кате это выражение уже было знакомо, мальчики из ее двора тоже нередко его употребляли. Оно показывает, что наркотики у подростков напрямую связываются с представлениями о сексуальной норме. Это предположение подтверждает и интервью с 16-летним Мишей из Ульяновска, который впервые попробовал анашу в 13 лет. Тогда ему предложили наркотик старшие ребята: "… если ты не возьмешь, ты будешь, грубо так, не пацаном… как слабак, салага, если ты не попробуешь…" (Миша, 16 лет, Ульяновск). Миша уверен в том, что в такой ситуации никто из "пацанов" не откажется, потому что это грозит потерей уважения всего двора. Таким образом, наркотики включаются в конструирование образов идеального мужчины и женщины. Наркотики могут и негативно влиять на этот образ. Лена с Катей стараются не курить анаши после того, как им"… пацаны такие сказали: "Фу! Курящие!" — им не нравится, когда девочка курит" (Катя, 13 лет, Самара).

Следующее интервью Жени и Сергея из Самары касается непосредственного сексуального опыта под воздействием наркотиков: "У кого-нибудь дома сидят, делать нечего, складываемся деньгами на мазел… потом обкуриваются, потом там с девушками секс… Если кто-то кому-то понравился… в этот день прямо секс происходит. Девушкам по 16, по 15, есть и старше, до 22 лет… От травы кайфа больше. Просто так уже… как сказать, надоедает, все одно и тоже. Охота разнообразие какое-то включить" (Сергей, 13 лет, Самара). Как видно из приведенного отрывка, подобный сексуальный опыт для обоих ребят не нов и, скорее, уже стал привычным. Возможно, это произошло, потому что они дружат с компанией, в "которой всем по 18, по 20 лет". Следовательно, общаясь со старшими, подростки усваивают в том числе и сексуальные практики, не свойственные их возрасту. Сами Женя и Сергей говорят о том, что их одноклассникам "далеко до них". Секс для обоих из них превращается в причину, по которой они не собираются бросать наркотики. Неясным остается вопрос, насколько у девочек 11-14 лет сексуальные практики включают в себя употребление наркотиков. Тем не менее, уже сейчас можно предположить, что у подростков секс и сексуальность занимают важное место в определении своего отношения к наркотикам.

В данной статье были затронуты основные проблемы употребления наркотиков младшими подростками. Наркотики можно считать условием социализации ребят 11-14 лет и одновременно характеристикой их ближайшего окружения, которое в этом возрасте определяется, скорее, как пространство, а не как круг друзей и знакомых. Ребята постоянно сталкиваются с наркотиками у себя во дворе и даже в подъезде. При таком рассмотрении главной проблемой становится степень открытости социального пространства. Для ребят, употребляющих наркотики, оно оказывается ограниченным двором с его специфической субкультурой. Главная причина этого кроется в исключении таких подростков из школьной социализации. Многие из них мечтают кое-как дотянуть до 9 класса и быстрее "освободиться" от школы. На наш взгляд, употребление наркотиков является следствием принятия дворовой социализации, а не ее причиной. Младшим подросткам присущ совершенно особый мотив употребления — "… такое уж место, квартал у нас, все пили, курили, наркотики… а больше там никого и не было". Таким образом, чем больше открыто социальное пространство ребенка (например, он ходит в спортивные секции, не чувствует себя чужим в школе, имеет друзей в различных районах города), тем меньше вероятность его приобщения к наркотикам в этом возрасте.

В своем окружении подростки особо выделяют старших друзей и знакомых, которых они выбирают в качестве образцов для подражания. В компаниях старших младшие подростки приобретают опыт не только употребления наркотиков, но и их покупки, в частности, узнают, где находятся "точки", как правильно общаться с "барыгами" и т.п. Согласие старших употреблять наркотики служит для ребят веской причиной, чтобы также их попробовать. Часть подростков с помощью наркотиков стремится занять в компании позиции, близкие к старшим. Для них употребление наркотиков является сознательным выбором. Однако не так редки и случайные угощения, в таких ситуациях решение попробовать принимается буквально за несколько минут.

Мальчики и девочки 11-14 лет относят наркотики к символам взрослости. В их представлениях наркотики тесно взаимосвязаны с такими понятиями, как "деньги", "алкоголь", "сигареты" и "секс". По мнению ребят, участие в покупке наркотиков поднимает их авторитет в глазах компании, поскольку показывает, что они, как старшие, располагают собственными деньгами. Опыт употребления спиртных напитков и сигарет формирует в жизни подростков сферу, закрытую от их родителей и недоступную им. Они усваивают практики сокрытия от взрослых своих поступков, которые впоследствии закрепляются при использовании наркотиков. Более того, наркотики включаются в конструирование образов идеального мужчины и женщины, в частности, их представлений о сексуальной норме. Мальчики 13-14 лет, желая подтвердить свой статус мужчины в глазах старших товарищей, соглашаются на сексуальные эксперименты под воздействием наркотиков.

[1]Автор сам был свидетелем того, как один весьма уважаемый профессор психологии в течение часа рассказывал подобную концепцию учителям и психологам Ульяновской области на научно-практическом семинаре (Ульяновск, ноябрь, 1999 г).