Центр изучения молодежи Поколения.net Субкультуры и жизненные стили Международный фестиваль социальной рекламы Виноградарь Бизнес-исследования и консалтинг
Найти
КАЛЕНДАРЬ

Ноябрь 2017

НЕД. 1 2 3 4 5 6
ПН 6 13 20 27
ВТ 7 14 21 28
СР 1 8 15 22 29
ЧТ 2 9 16 23 30
ПТ 3 10 17 24
СБ 4 11 18 25
ВС 5 12 19 26



Клуб Московской Школы Политических Исследований



Центр молодежных исследований ГУ-ВШЭ в Санкт-Петербурге

очерк 5. Попробуй «зависнуть» и не привыкнуть. Реконструкция наркотических практик


Елена Омельченко

В этом разделе будут последовательно рассмотрены жизненные контексты различных наркотических практик, интерпретация которых была проанализирована по текстам интервью молодежи 18-22 лет1. Специфика этой группы заключается в том, что все эти юноши и девушки имеют собственный опыт употребления наркотиков. Для одних — это разовые употребления, для других — прошлое, для третьих — это самая большая жизненная проблема. Есть в этой группе и те, кто пережил клиническую смерть от передозировки, и те, кто прошел через все стадии, вплоть до абсолютной зависимости и в момент интервью находились на излечении, есть и те, кто после лечения вернулся к употреблению. Сразу оговорюсь, что я не ставила перед собой задачу сформулировать некие рецепты, и уж тем более — дать моральную и нравственную оценку всех глубин «падения» наших молодых собеседников. В существующей сегодня академической и популярной литературе вполне достаточно текстов, переполненных осуждением и порицанием «повальной» наркотизации молодежи. Чего явно не хватает, так это подробных, спокойных и вне оценочных рассмотрений всех специфических моментов разнообразных культурных практик, стоящих за обобщающим и упрощающим определением наркотизации.

В академической литературе по этой проблеме преобладающими остаются медицинские, психиатрические и криминальные дискурсы, где оценки и описания наркотических практик2 даются в интерпретациях соответствующих специалистов. Особенность подхода, реализованного в данном исследовании, заключается в том, что мы попытались максимально точно воспроизвести контексты этих практик в интерпретациях юношей и девушек, участвовавших в нашем исследовании. Частое использование больших цитат из интервью объясняется стремлением сохранить собственные голоса молодежи, не заслоняя их своими исследовательскими толкованиями.

В результате проведенных интервью получена по настоящему уникальная информация. Детальные описания путей развития наркозависимости3 остаются, как правило, «terra incognita» для большинства взрослых. В результате нарушения социально-культурных коммуникаций между взрослыми поколениями и современной молодежью эти истории остаются за занавесом. Какая-то их часть доступна профессиональным медикам и психологам, но по-настоящему откровенными юноши и девушки бывают только в группе своих сверстников. Методика проведения качественных глубинных интервью позволила не только снять напряженность и тревожность у этих респондентов, убедить их в реальной заинтересованности исследователей, но и избежать демонстративных, «показательных выступлений», которые в изобилии присутствуют в журналистских репрезентациях исключительно экстремальных фактов.

Еще одно предварительное замечание. Последовательный анализ практик и ситуаций, связанных с различными стадиями наркотизации, не случайно реализован на примере этой группы. Эти юноши и девушки, во-первых, находятся в том возрасте, когда они способны четко формулировать свои мысли, по сравнению с младшими сверстниками. Во-вторых, они имеет собственный опыт употребления наркотиков, поэтому их суждения опираются на конкретные жизненные примеры, их «знание» о предмете разговора достаточно компетентное, в нем меньше мифов и стереотипов. Эти молодые люди и девушки обладали знанием ситуации «изнутри», оценивали ее как в ретро, так и в перспективе.


Часть 1. Компания

«О чем с тобой говорить, если ты не попробовал?»

Анализ интервью подтвердил известное положение социологических концепций (Е. Омельченко 2000), что для тинейджеров (12-17-летних подростков) общее мнение «своей» компании, существующий настрой на (не) принятие наркотиков в качестве приемлемого способа времяпрепровождения играет решающую роль в момент выбора в пользу или против «наркотического дебюта»4. Импульс всегда исходит от компании, вряд ли кто захочет попробовать просто по собственному желанию.

Выбор «своей» компании лишь отчасти можно отнести к самостоятельному решению. Эту самостоятельность следует понимать в подростковом контексте, поскольку в более широком смысле он детерминирован, хотя и не абсолютно, социально-классовым происхождением и соответствующими социально-экономическими и культурными ресурсами семьи, соседства и территориальных сообществ, гендерными и этническими характеристиками. Подросток свободен в выборе компании из того веера предложений, который «застает» в конкретное время и в конкретной среде (территории) своего обитания. Свобода выбора зависит и от индивидуальных характеристик подростка, развитости у него защитных механизмов, степени подверженности чужому влиянию. Итак, сначала происходит выбор компании, включение в различные формы ее активностей, затем — принятие решения об участии или отказе от распространенных в ней форм времяпрепровождения. В таком прочтении решение о «первой» пробе можно назвать коллективным по форме и индивидуальным — по содержанию.

«… если начинаешь общаться с людьми, которые наркотики знают, которые это пробовали, тогда запросто можно… Потому что все от круга общения зависит, с кем будешь общаться… но никто не заставляет с ними общаться. Ты же видишь, какие они. Если тебе это не нравится, если это не твое, ты, наверное, не будешь с ними общаться, ты порвешь эти отношения» (Ирина, 20 лет, Казань).

Сам процесс потребления — это всегда коллективное действо. Поодиночке наркотики употребляют только «заядлые наркоманы». Однако коллективность и солидарность, характерные для первоначального периода экспериментирования, уходят вместе с развитием зависимости, делая еще более очевидным, что эти черты лишь внешне сопровождают процесс привыкания, который всегда развивается по индивидуальным сценариям. Проба в поддержку компании или для демонстрации своей независимости и взрослости в принятии решений вовсе не обязательно означает, что подросток считает для себя это приемлемым.

«Мы вчетвером этой ерундой начали заниматься, втроем мы бросили, а один он и так до сих пор иногда бывает. Ну, анаша, не больше. Ведь как бывает… попал ты в компанию, там ширяются, нюхают героин, ты — лох, например, если ты не пробовал ни то, ни се. Ну, попробовал раз, попробовал два, угощают сначала просто. Угостили раз, угостили два, четыре угостили, тебе потом самому захотелось: «Ой, братан, у меня денег нет». — Купил, туда-сюда и пошло» (Дима, 19 лет, Самара).

Свои первые опыты практически все наши респонденты обозначают словом «попробовать». Оно вполне безобидно, поскольку позволяет разместить новые практики в обычном для этого возраста пространстве новых ежедневных испытаний и ощущений, которые нужно пройти, чтобы включиться во взрослую «повседневность». «Попробовать» не обязательно означает — «начать это практиковать». Попробовать это получить собственное знание и представление, самому (самой) понять, что это значит — курить, выпивать, заниматься сексом.

«Это у нас компания, которая так приходила, уходила, вот, что-то все, они видимо увлекались: «Да, ладно, ерунда, это не наркотик». Ну, мне интересно, как-то на них смотришь, смешно становится, что это такое: «Ну, попробуй, если хочешь». Ну, они так не заставляли ничего, я и попробовала» (Оля, 18 лет, Самара).

Приобретение культурного опыта, собственное знание новых ощущений и умение их преподнести, проартикулировать, объяснить, что я ощутил(а), становится способом вхождения в компанию и, соответственно, каналом социализации. В молодежных (подростковых) тусовках, прежде всего, дворовых компаниях, клубах и на дискотеках всегда есть те, кто пробовал. Разговор о наркотиках, обсуждение состояний, историй о глюках и приколах стали одной из привычных, обыденных и интересных тем общих разговоров, в каком-то смысле — стержнем тусовки. Когда нечто становится общей практикой, которая всеми обсуждается и поддерживается, тогда неучастие в обсуждениях на эту тему должно компенсироваться или поддерживаться другим, столь же сильным и принимаемым в компании опытом, например, знанием и умением рассказать о футболе, новых музыкальных проектах или собственном сексуальном опыте. Особенно высоко ценятся и принимаются в компании те, у кого развито чувство юмора, кто умеет правильно «прикалываться». Если же подросток не владеет подобными навыками, ему приходится использовать общедоступные ресурсы. Включение в общую практику — один из них.

«Кто попробует, это состояние уже начинает описывать. От одного слышишь, от другого, у тебя в голове уже начинает откладываться, интересно, можно попробовать… Первый, второй, третий — это интересно, тебе смешно» (Юля, 19 лет, Ульяновск).

«… сначала я боялся, потом один, другой, третий попробовали из моих друзей. Я думаю, наверное, ничего не случится страшного, если я попробую, вот так вот произошло мое первое знакомство с этим, просто… было интересно попробовать, что это такое в конце концов» (Эдуард, 20 лет, Казань).

«Задушевный» разговор о последствиях принятия наркотиков, прежде всего, легких, не просто стержень определенных тусовок, это еще и обязательный этап общего ритуала. Отношение к соблюдению последовательности стадий и соответствующих им «отстроек» зависит от культурного капитала конкретной компании. Так, например, на «богемных»5, субкультурных посиделках «правильность» в соблюдении ритуала является чуть ли не определяющим в выборе участников «круга на косяк». Очень важно знать, когда говорить, а когда следует молчать; когда углубляться в ощущения, а когда рассказывать и делиться ими. Нарушение воспринимается как дурной тон. В дворовых компаниях ритуалы значительно упрощены. Вероятно, в этом кроется одна из причин недоверчивого, а часто пренебрежительного отношения субкультурщиков6 к своим «братьям по практикам», которых они называют «гопниками» и «лохами». Считается, что они используют наркотики только для доказательства своей крутизны, и не способны по-настоящему проникнуть в смысл происходящего с ними. И если субкультущики говорят об интересных сюжетах, необычных переживаниях и откровениях, то ребята из дворовых компаний чаще всего обсуждают проблему — «кроет или не кроет».

«… вот все говорят, когда курят, говорят: «А меня не кроет, меня не кроет». А на самом деле, вот, люди, которые до этого курили, говорят: «Нет, на самом деле тебе кажется, что тебя не кроет, на самом деле тебя кроет… Мне это все так интересно было, как это так кроет и не кроет, и непонятно, что на самом деле, и, вот, я, может быть, поэтому, я так думаю…» (Александр, 17 лет, Ульяновск).

К общим мотивам «попробовать» наркотики, характерным для всех подростков, можно отнести культурно-языковой контекст группы сверстников, стремление к демонстрации своей независимости. В ходе анализа были выявлены и более частные, но не менее важные мотивы подростка, который в самый ответственный момент остается один на один со своим выбором.


«Чтобы было в кайф»

В желании попробовать наркотики, нет ничего удивительного — человек всегда стремится к получению удовольствия. И если это удовольствие закрепляется как нечто абсолютно «другое», что невозможно получить никаким другим способом, то человек постоянно будет стремиться к тому, чтобы снова пережить эти удивительные ощущения. Так, например, 17-летний Александр из Ульяновска считает, что есть такие «… вещи в кайф, и не надо никаких, например, женщин, вот и все».


Крутой ты или не крутой, или кто наши герои?

По мнению «клубников» и «искателей», мотив крутизны важен только для гопников, людей думающих этим не возьмешь. В старших классах, по мнению 20-летнего Игоря из Ульяновска, часто происходят такого рода выяснения («есть такая фишка»), кто, куда пойдет поступать, у кого какие есть связи, у кого какой сексуальный опыт и т.д. Все это важно для утверждения своей крутизны, которая может расшифровываться как взрослость, независимость, материальная обеспеченность. В этом контексте наркотический опыт также может стать доказательством достигнутого уровня и статуса. Старшеклассники, которые «попроще», очень подвержены, по мнению Игоря, этим статусным играм. «… вот в эти периоды, да, когда вот идут эти выяснения, кто есть кто, вот это (наркотики — прим. Е. О.) достаточно сильно распространяется». Особенно важен призыв к крутизне, исходящий от взрослых парней в компании: «А в 13-15 лет уже появляется на улице героин, да еще взрослый парень говорит: «Давай, ширнись, здорово!» Кто попал в среду такую, в достаточно маленьком возрасте, то любого человека можно приучить к наркотикам…» (Александр, 17 лет, Ульяновск).

Реже мотив крутизны звучал в интерпретации «клубников». В их среде наличие наркотического опыта также признается знаком вхождения, но не в реальную, а в некую символическую группу своих, «посвященных». Та же крутизна, которую они категорически не принимают в гопниках, в их расшифровке звучит как притяжение к людям необычным, неординарным, как пропуск в «продвинутое братство и сестринство». «… они стремятся к такому образу жизни, может быть, по молодости вот, то есть, если раньше были такие идеалы, таких крутых, там «Нирвана», тоже самое сейчас идеал клубного персонажа, которому они стараются подражать» (Маша, 19 лет, Ульяновск).

Анализ текстов интервью продемонстрировал значимые различия в мотивировках молодежи этих групп по сравнению с теми, кого они называют «гопниками». Для культурно «продвинутой» молодежи одним из самых важных мотивов выступает стремление к новым ощущениям, риску, к чему-то еще неизведанному, особенно если подобные рассказы или аргументы исходят от людей необычных, непохожих на других, не «заорганизованных и незаученных». Так 20-летняя Катя (Казань) говорила о том, что страх перед наркотиками характерен только для «маменькиных и папочкиных» сынков и дочек, они — как раз те, кто не пробует, «… они думают путем вот этого всего достичь благ для себя, для своей семьи, а это (наркотики — прим. Е.О.) зачем им надо, когда столько об этом пишут, столько дряни об этом рассказывают?!»

Человек должен сам, по мнению этих респондентов, сориентироваться — может он или не может с собой экспериментировать. Эксперимент связан с риском, с поиском, с неизведанным, всем тем, что невероятно для них интересно и любопытно. Если человек чувствует, что его это затягивает, тогда он должен остановиться, но испытать то, о чем все говорят, все-таки нужно: «… мне сначала было ужасно интересно… какие ощущения там после анаши, как это вообще, способ применения… единственная причина — это, скорее всего, любопытство» (Азат, 22 года, Ульяновск); «Наркотики, наверное, надо попробовать, но не всем. Просто бывают такие люди, которые пробуют и уже себя остановить не могут, то тогда им, естественно, это не надо. А есть люди, которые пробуют и больше не употребляют» (Маша, 19 лет, Ульяновск).


Уехать бы куда-нибудь, чтобы быть в другом месте

Молодые респонденты, которых условно можно назвать «путешественниками»7, в качестве мотивов ссылались на постоянное желание какого-то обновления своей жизни, поисков чего-то нового. Многие из них не только говорили, но и практиковали побеги из дома, семьи, школы. В их текстах отчетливо прослеживалась идея, что так жить, как живут их «обычные» сверстники, они не могут, потому что это очень скучно, хочется — «по-другому», чтобы что-то по-настоящему заинтересовало, увлекло, чтобы чувствовать риск, проходить через какие-то испытания: «… по другому стилю просто, потому жизнь плохая, люди вокруг неинтересные… тоже так попробовать, рискнуть, потому что так все время скучно же. Да мне бы сейчас не то что хочется, я последнее время… заинтересовался хоть чем-то только три раза нормально» (Игорь, 20 лет, Ульяновск).


Просто так, почему бы и нет?

Молодые ребята и девушки из «обычных» компаний часто не могли сколь- нибудь осмысленно объяснить свое решение. Этот выбор в их интерпретациях ничем особенным вообще не отличается от обычных повседневных развлечений: «Вышел во двор, подошел к пацанам, они предложили, ну, я и попробовал». Все очень просто, говорил Антон (19 лет, Самара): мне предложили, я попробовал, а что «… как рыжий что ли будешь сидеть, тоже?».

Реже, чем другие, в качестве мотивов дебюта называли наши собеседники проблемы во взаимоотношениях с родителями: «Может, непонимание с родителями, назло родителям могут сделать… если есть деньги, вот он ходит, кайфует, почему бы и мне этим не заняться? Может, просто ради интереса. Все. Я хочу попробовать это, надо попробовать» (Денис, 20 лет, Самара).

Одним из значимых мотивов в объяснении начала употребления наркотиков, может быть любовь или сильная привязанность к другу, уже употребляющему наркотики. Так, например, 18-летняя Оля из Самары рассказала, что ее друг использовал страх перед наркотиками в целях шантажа: «… он мне всегда говорил, если ты меня бросишь, то я сяду на иглу. А он знает, что я эту тему ненавижу вообще, говорю: только попробуй. Вот, ну как-то мы с ним поругались, он взял и укололся, просто с дури». Другая девушка — 20-летняя Алина, которая на момент интервью проходила лечение, рассказала нам подобную же историю, но только про себя: «Я встречалась с молодым человеком 4 года, 3 из них он употреблял. Как только я могла, я его убеждала. Жуткое было времечко. Потом это все закончилось. Закончилось все тюрьмой, сейчас его посадили. Он сидит. Все в шоке были. От этого мне было очень тяжело. И после того, как его посадили, я начала колоться».


Часть 2. Наркотический дебют

«это сначала было все красиво. Как было хорошо, когда там деньги, отдых и так далее»

Дебют в контексте начала наркотических практик можно обозначить как первые самостоятельные пробы наркотика. Использовать эту категорию по отношению к данной области можно лишь условно, поскольку она является чисто исследовательской интерпретацией. Сами ребята и девушки за первой пробой вообще не признают какого-то отношения к наркотикам, тем более — она никак не ассоциируется с наркоманией. Отдельному факту пробы предшествуют более значимые факторы, которые имеют для подростков куда более важное значение, чем первый «косяк».

Прежде всего, это процесс вхождения в компанию, позиционирование себя внутри ее структуры, обретение своего места — лидера или аутсайдера, усвоение внутригрупповых правил. Затем — это наблюдение за наркотическими опытами8 других. Собственно определенные контуры отношения к возможности своего участия складываются именно в додебютный период. Кроме того, в дебют входят не только переживания первых ощущений после принятия, но и более длительная «отстройка». В этот период подростки пытаются проартикулировать сами для себя, что они собственно сделали, что на самом деле ощутили (одно дело — рассказать об ощущениях, другое — осмыслить, что на самом деле было)9. На основании этого складывается и начинает закрепляться понимание своего истинного отношения к случившемуся. В эти размышления могут активно вмешиваться значимые другие — родители или старшие родственники (брат, сестра), ребята из ненаркотизированных компаний, виртуальные единомышленники — любимые певцы, группы, герои. И, наконец, наркотический дебют практически никогда не является действительно единственным, разовым употреблением — это целая серия проб.

В данном контексте под наркотическим дебютом я понимаю серию первых наркотических проб, как правило, анаши и других производных конопли, которому предшествуют, сопутствуют и следуют специфические, закрепленные в данных группах фоновые культурные практики.

Редко кто из подростков начинает с героина, обычно первая проба — это анаша. Поскольку этому предшествует обычное курение, то и анаша воспринимается как продолжение этой привычки. Первая проба редко производит какое-то особое впечатление. Реакции бывают различны, но все они располагаются в пространстве «ничего особого не почувствовал(а)». Могло быть просто физически плохо (тошнота, рвота, головная боль), могло быть «никак», но ярких радостных ощущений практически никто не испытывал. Однако что-то значимое внутри этой пробы все-таки происходит. Почему одни, получив этот опыт, останавливаются, а другие пробуют еще и еще, чтобы «словить» то самое, о чем все говорят?

Можно предположить, что первая проба «срабатывает» и закрепляется, как «прикольная» (интересная, смешная, приятная, одобряемая) тогда, когда она плотно закрепляется в восприятии (воспоминаниях, ощущениях) вместе с другим, очень значимым для подростка ощущением. Это может быть особое внимание, поощрение, интерес со стороны значимой личности, заметное повышение статуса в компании, проявление особого уважения, сексуальная «победа» и т.д. Последнее ощущение может на определенное время вытеснить даже неприятные физические ощущения первого наркотического опыта. Если же, напротив, опыт закрепится вместе с какой-либо неудачей (психологической или физической) скорее всего пробы повторяться не будут10.

Важно и то, что дебют является определяющим не только для выстраивания собственного отношения и стратегий по отношению к наркотикам, но и по отношению к другим, прежде всего, друзьям, употребляющим наркотики или настроенных попробовать.


Наркотическое наставничество

Практически у всех респондентов из этой группы первый опыт произошел в старших классах школы и, как правило, во дворе и при участии более взрослых ребят.

  • первая проба может являться своеобразным пропуском в компанию, способом «стать своим»: «Ну, и там все такое, значит, ну, весело время проводили, я бы не сказал, что плохо… там были ребята постарше… они уже что-то, так сказать, повидали, а мы тогда только вливались, можно сказать, в такую жизнь» (Андрей, 18 лет, Ульяновск);

  • пробам сопутствует специфическое обучение тому, как это правильно сделать: что значит «забить косяк», как надо правильно курить, какую позу принять, чтобыв легче расслабиться и т.д: «… научили, конечно, уже более такие опытные парни… Это было в школе… как раз 9 класс я кончил. Вот так где-то, надоумили меня парни, идем да идем, ну пошли, меня научили, ну учили короче, это была компания из школы, дворовая компания» (Владимир, 18 лет, Ульяновск); «В компании предложили. Я училась в вечерней школе, там просто люди все такие уже, все попробовали, все знают… После школы сидели: «Попробуй, там состояние интересное, смеяться будешь». Попробовала, мне понравилось» (Юля, 19 лет, Ульяновск);

  • инициатива, как правило, исходит от самого опытного, знающего человека, пользующегося в этом круге авторитетом: «… это происходит так, каждый человек общается в компании, есть парень, который с наркоманами и предлагает ширнуться» (Александр, 17 лет, Ульяновск); «… у меня началось все с анаши… а в 9-м классе к нам в школу пришла девушка, она очень сильно отличалась от всех нас. Это была девушка, которая была всегда во всем черном, про таких говорят женщина-вамп… Мы начали общаться с этой девушкой, эта девушка-вамп дала мне попробовать героин» (Оксана, 18 лет, Самара); «… это было в школе, 11-й класс мы закончили. У нас был выпускной вечер на теплоходе, вот. Мы поплыли там, выпили водки. И в нашем классе был пацан, который курил анашу. Ну, он как-то говорит, у меня есть вот косяк, давай покурим. Покурили» (Денис, 20 лет, Самара);

  • как правило, это происходит в привычной обстановке. В отличие, например, от сексуального дебюта, ни в реальности, ни в воспоминаниях этот момент не обставляется какими-то особыми атрибутами. Эта практика — часть повседневности, ничего необычного не происходит. «Это было совершенно спокойно: взяли анашу, там… сидели мы в беседке, в роще, там, аккуратненько все. Со мной все были друзья с высшим образованием. Мы попробовали. Отлично. Прямо очень аккуратно все, там, платочком вытирали руки и все такое, ну, представляешь, чтобы это все стерильно было». (Азат, 22 года, Ульяновск); «… просто так получилось, мы стали общаться с мальчиками, намного нас старше и там, вроде, курят они. Смотришь, им так хорошо, смешно, вроде, тоже охота попробовать, посмотреть, как это будет» (Ирина, 20 лет, Казань);

  • характер обыденности усиливается тем, что случается это на привычных, знакомых территориях, где подростки чувствуют себя вполне защищенными. Чаще всего — это места каждодневных курений, обсуждений уроков, учителей, отметок: «… у нас школьное сочинение было 9-го класса, и мы решили че-то, они, в общем, они курили, а я просто так… Вдыхал пары… с ними за компанию… Это было так забавно. Мы даже не боялись, что нас кто-то запалит или поймает. Ну, просто тогда… захотелось попробовать, как получится» (Илья, 18 лет, Самара).


«В одиночку никто и не захочет…»

Первый опыт всегда происходит в компании. В ином случае пропадает собственно смысл этого опыта: никто не увидит, не поверит, не с кем будет поделиться впечатлениями. Таким образом, пробы на первых этапах не являются неким самодостаточным действием, как, например, простое курение. В течение всего периода экспериментирования с наркотиками выступает формой подростковой коммуникации. Кроме того, в отличие от простого курения, присутствие друзей необходимо для того, чтобы помочь в случае необходимости. «Естественно, в компании. В одиночку, мне кажется, никто и не захочет, просто не с чего… в одиночку начинать… тем более как начнешь, если ты не знаешь, как это делать. Естественно, страшно, мимо вены ты попадешь или передозировку себе сам сделаешь. Естественно, все в компании происходит» (Андрей, 18 лет, Ульяновск).

Посмотреть на «новичка», на дебютанта в дворовой компании считается ключевым приколом вечеринки или посиделок. Об этих историях особенно любят рассказывать, потому что это обязательно будет «смешно». «Обязательно, если у тебя друзья, знакомые есть, они предлагают тебе, им интересно посмотреть на тебя в этом состоянии, потому что они уже знают. Им интересно посмотреть на человека, кто не употреблял…» ( Юля, 19 лет, Ульяновск).

Практически никому первый опыт особого удовольствия не доставляет. Но эта неопределенность тоже является известным моментом ритуала посвящения. Первый раз и не должно нравится — организм сопротивляется, а вот второй и третий — уже «пойдет». Этот момент еще раз подтверждает гипотезу о том, что наркотический дебют — это продленный во времени период. Новичок должен быть готов не просто решиться в первый раз попробовать, но и иметь терпение для того, чтобы, пройдя через неопределенный период испытаний, наконец, понять и ощутить «прелесть» того, к чему он начал приобщаться.

«… первый раз классно вообще не было, то есть как, я сделал буквально три затяжки этого говна, и потом меня так повело все. Я позеленел весь, я прям сам видел, что я зеленый, конечно, я не блевал, мне было просто плохо… и я вообще не мог сидеть и просто валялся на столе… Мне было абсолютно до лампочки» (Вова, 18 лет, Ульяновск).

«… распили бутылку «Смирнофф», еще пришли там люди, которые принесли траву. Меня так угостили, я, потому что принесли, просто угостился, нормально. Хотя потом просто очень сильно тошнило, так покурил, да еще с этой водкой» (Игорь, 20 лет, Ульяновск).

«Ну, это впечатление такое, что… первое время, конечно, там: о, хорошо, ты летаешь как бы, там, вот, это ощущение полета, кайфовое. Ну, а сам сознательно чувствуешь, что тебя сейчас начнет тошнить…» (Азат, 22 года, Ульяновск).

«В первый раз я попробовал с группой вместе в техникуме. Вот, там принесли, попробовал. Я не помню, но мне тогда хреново стало. Глаза стеклянные, стошнило, но не вырвало, потому что рвать нечем было. Целый день ничего не жрал… говорят, что первый раз у всех так. Ну, первый раз и водки напорешься, блевать будешь» (Дима, 19 лет, Самара).

Интересно, что и вторая, и третья попытка могут оказаться «неудачными». Но это не обязательно останавливает тех, кто решился «попробовать». Желание понять, что же это все-таки такое, может оказаться сильнее физиологического неприятия. Однако интерес компании к таким неудачным, «неприкольным», повторным дебютам явно остывает. Первый раз — это общее шоу, а затем уже от тебя ждут адекватных (в их терминах) ощущений, если этого не происходит, это уже не интересно. «Второй кайф, который я попробовал, это уже было в лицее на первом курсе, это была конопля, причем такая путевая конопля… было плохо там вообще, если честно, меня тошнило очень сильно… все надо мной смеялись, вот что было просто самое страшное… Причем меня бросили ребята, которые со мной курили, остались две девчонки, меня откачали короче, классно было» (Вова, 18 лет, Ульяновск).

Посвящение может произойти в любой день — это может быть обычный день после школы, рядовой выход во двор или праздник, вечеринка у друзей. «Мне было 15 лет, когда я первый раз попробовал… и вот как-то раз ребята постарше, тоже из нашей компании, не совсем уж из нас, мы как бы около них там околачивались, предложили нам попробовать… никакого праздника, ничего не было, то есть обыкновенные посиделки были, покуривали сигареты, разговаривали, то есть… просто обыкновенный день» (Эдуард, 20 лет, Казань); «Было 8-е марта, и она нам предложила, а пошли мы в «СЭВ» на 8 марта, и она нам предложила как бы понюхать, попробовать героин… Мы согласились, но никому это как-то особо не понравилось, действительно это было очень плохо, и короче весь праздник у нас пошел насмарку, мы все такие были обиженные на следующий день». (Ольга, 19 лет, Ульяновск).


Часть 3. Рядом с зависимостью: догероиновые практики

«Еще одну дорожку — и проблем не будет…»

Переход к повторным употреблениям является очень значимым. Инициация, посвящение в новый вид удовольствия произошли, и уже понятно, что это такое. Но во-первых, многие говорят о том, что в первый раз не испытывают никаких особых ощущений, а во-вторых, ни второй, ни третий раз не воспринимается как продолжение. Все эти практики, количество которых может распространяться и до десятков, остаются в рамках понятия «попробовать». В ходе анализа текстов интервью было невероятно трудно развести рассказ о первом употреблении с рассказами о «повторных». Описания мотивов оставались практически неизменными. По-прежнему ведущая роль принадлежит компании, близкому кругу, респонденты продолжают ссылаться на свое стремление просто расслабиться, получить ни на что не похожее удовольствие. Однако на этом этапе появляется новое слово — «эйфория», которое наши собеседники употребляли только для оценки наркотического эффекта.

«Я сама до сих пор, честно говоря, не знаю, почему я это делала… Просто думаешь, что сейчас вот дорожку и все… и проблем не будет» (Ольга, 19 лет, Ульяновск).

«Человек, в принципе, он любит получать удовольствие, в корне. Это по-любому: от женщины, от развлечений. Наркотик — это тоже удовольствие, не сравнимое с развлечением и не сравнимое с женщиной. Это совсем в другом плане. От этого отказаться очень трудно…» (Денис, 20 лет, Самара).

Объяснение повторных обращений к наркотикам очень похоже на формирование манка11. Если прием наркотика «успешно» сопровождает какие-то приятные переживания (расслабление, особое сексуальное удовольствие, творческий результат, успех у партнера, партнерши), или помогает избавиться от неприятных ощущений (усталость, разочарование, одиночество), то эти «пары» — субъективное переживание и реальная практика закрепляются как привычка. Человек зацикливается на первом ощущении, и оно начинает восприниматься как обязательно сопутствующее положительному, счастливому состоянию. Так, например, 19-летняя Маша из Ульяновска, завсегдатай клубных тусовок, творческий и ищущий человек, говорила нам о том, что ей уже тяжело без этих ощущений, которые, как ей кажется, помогают преодолеть физическую усталость: «Тяжело, я просто общаюсь, вообще очень тяжело без этого… из-за этого многие наркоманить начинают… почему ди-джеи наркоманят, ну, невозможно физически до 6 утра не спать несколько часов в неделю, не спать, работать, а на следующий день еще там».

Определение разового (редкого, неопасного) употребления у ребят и девушек, принимающих наркотики, довольно расплывчато. Частота «редкого» употребления может колебаться довольно значительно: от раза в месяц до двух-трех раз в неделю. «… Я анашой баловался с полгодика, а потом бросил… Нет, не каждый день, если бы каждый день, не знай, чтобы там вышло. Раза два в неделю» (Дима, 19 лет, Самара).

Поскольку анаша никем не воспринимается как наркотик, то и отношение к ее курению очень облегченное. Ее курят просто так, для поднятия настроения, чтобы слегка расслабиться, объяснение мотивов выглядит довольно упрощенно. Отношение к этому наркотику строится по принципу обычного курения. Многие говорили и о том, что разговоры об опасности курения анаши абсолютно не оправданы, потому что, по их мнению, это намного безобиднее обычного курения. Почему курить сигареты не запрещается, а курить анашу — уже нельзя? Ведь она, в отличие от обычных сигарет, поднимает настроение, улучшает самочувствие, облегчает общение. Почему одна привычка поощряется обществом, а другая вызывает такой страх? Представляется, что удачный ответ на этот и подобные вопросы еще не найден, по крайней мере, никто из молодых ребят и девушек этой группы не могли на эти вопросы ответить.

«… просто хорошее настроение, хочется его еще поднять еще выше, это не связано абсолютно ни с какими проблемами, просто хочу (ударение на последнее слово — прим. Е.О.), это то же самое, что и курить, иногда я просто хочу курить… у меня нет зависимости, когда есть хорошее настроение, когда есть финансовые возможности, то поднять еще выше настроение, то есть посмеяться от души» (Алексей, 18 лет, Самара).

В повторных обращениях к наркотикам, прежде всего к анаше, возрастает интерес к групповым обсуждениям состояний после ее принятия. Поскольку первый опыт не дает особых ощущений, то от повторных практик ожидают чего-то особенного. В компаниях начинают обсуждать нюансы переживаний, сравнивать, кого «накрыло» сильнее, вспоминать «подвиги», совершенные в этом состоянии. Все это вместе способствует формированию некоего общего контекста переживаний, формируя устойчивую группу посвященных. Эти разговоры, в свою очередь, провоцируют интерес новичков и мотивируют последних попробовать, чтобы включиться в общий контекст. Подобные разговоры незначительно отличаются от привычных и «обыденных» обсуждений последствий алкогольных опьянений, характерных и для взрослых компаний.

После прохождения обряда инициации, который, как я уже отмечала, может распространяться от одного раза до десяти и больше, наступает некий период, который можно условно назвать «догероиновым». У одних он может длиться довольно долго, у других — непродолжительное время, для одних период догероинового экспериментирования может оказаться завершением употребления, для других — началом нового витка. Самое важное понять, что в этом периоде оказывается решающим? Так ли неизбежен переход к героину, как долго можно продержаться внутри экспериментирования? Считаю нужным подчеркнуть, что отделение «дебютантов» от «экспериментаторов» довольно условное. Только повторное прочтение текста интервью помогало определить, что речь идет не о разовом (единственном и повторном), а о достаточно регулярном употреблении. «… просто из-за интереса с пацанами, вот так и так, вот прет, с компанией просто. Тоже попробовали вот, принес один, попробовали короче. Не поняли сначала, потом так просто, покурить» (Дима, 19 лет, Самара).


Экспериментальное плато

В этот период значение компании еще больше возрастает, в ней формируется некое подобие настоящего «братства». Часто респонденты прямо так и говорили о своем круге: «да, мы все там братья и сестры». Общение, совместная деятельность — походы в клубы, на дискотеки, совместные праздники, остаются в этот период пространствами общей культурной жизни. Может быть, даже в большей степени, чем при дебюте, в этот период возрастает значение самых близких — друзей. Вот как, например, 18-летняя Яна из Казани определяет важность того, кто предлагает покурить, от кого исходит инициатива: «Если человек только очень редко употребляет анашу, то я к нему буду только положительно относиться… и даже если мне предложат, я, возможно, соглашусь, но в зависимости от того, кто, что это за человек. Если к этому человеку я отношусь положительно, то я соглашусь. Если это мой друг, если я с ним тесно общаюсь, то я соглашусь».


Наркотики и алкоголь

Часто как первым, так и повторным пробам предшествует употребление алкоголя. Именно эта первичная расслабленность помогает снять страхи и напряженность перед продолжением. Хорошая компания, водка на столе, приятный разговор: на этом фоне «покурить травку» выглядит вполне естественным продолжением «зависания». Обращает внимание на себя тот факт, что чаще всего, особенно ребята из дворовых компаний, говорят о начале застолий именно с водкой, а не вином или пивом. Можно предположить, что именно водка и ее распространение в молодежной (и подростковой) среде, как абсолютно нормального напитка играет не последнюю роль в таком стремительном расширении наркотических практик и их закреплении в качестве сопутствующих застольям компонентов. Для того, чтобы идти дальше, физическое состояние должно быть в достаточной степени расслабленным, а уровень критичности — сниженным. Именно такой эффект дает употребление водки, особенно в подростковом возрасте. «… в принципе, это происходит, когда принял алкоголя какого-то несообразное количество… к тебе просто подходят: «Давай! А почему бы и нет, а первый момент… не помню уже, ну не то, что это было так давно или что, просто я не запомнил этот момент просто, он ничего хорошего в жизни не принес… собираются люди, которые из деревни: «Не хочешь попробовать?». Свой самосад привез: «Есть желание попробовать?» — «Есть, давай, а почему бы и нет, в принципе» (Алексей, 18 лет, Самара).

«После первого раза было какое-то внутреннее желание, я даже не могу сказать, что именно…»

Экспериментаторы («легкие») никогда не называют себя наркоманами, даже если речь идет о постоянных и регулярных пробах. Примечателен в этом смысле разговор трех друзей (Р1 — Илья 18 лет, Р2 — Яна 18 лет, Р3 — Дима 19 лет, Самара).

«Абсолютно никогда не считал себя наркоманом, даже когда я… просто у меня были такие периоды, когда мы просто постоянно курили траву…» (Р3); «… можно в нормальных количествах и не сидеть на этом, ну, то есть не курить постоянно там… а просто чтобы расслабиться раз в недельку… После рабочей недели… покурить траву, посмотреть фильм хороший, спать пойти… это будет классно». (Р1); «Я не употреблял тяжелых наркотиков, я употреблял только опиат, так называемый, короче, траву. Но это я не считаю за наркотик» (Р3); «… а я в 9-10 классе была, когда начала курить…» (Р2); «Я траву сколько раз пытался курить» (Р1).

Довольно часто в объяснениях курения травки присутствуют различного рода доказательства, что это происходит совсем редко, не каждый день, от случая к случаю. Именно в этом видится залог того, что ни о какой наркомании не может быть и речи, тем более, если не происходит перехода к героину, который уже открыто определяется всеми как наркотик. «Это было у нас не каждый день, а довольно редко, потому что, если каждый день, мы вряд ли бы вылезли оттуда, и спасло, конечно, то, что мы не кололись» (Ольга, 19 лет, Ульяновск).

Если наркотики (прежде всего — анаша) вошли в структуру потребления компании, как например, ритуал подготовки к выходу «в свет» (дискотека, клуб, вечеринка), то прием наркотиков становится обычной процедурой: «Только в компаниях… одна — никогда, вот… Только когда все, тогда и я… одногруппники курят анашу… обычно перед тем, как собираются что-нибудь отпраздновать, например, или там сходить на дискотеку, это обычно в таких ситуациях, для поднятия настроения может быть» (Ольга,19 лет, Ульяновск).

Способствуют поддержанию определенного уровня и частоты употребления анаши «благоприятствующая» этому атмосфера в учебных заведениях. Так, например 18-летние Женя из Казани и ее сверстница Ольга из Самары описывают практически аналогичные ситуации, свидетельствующие о беспроблемности и легкости употребления прямо в «родных» стенах. «… в институте курсе на первом… одногруппники просто… заходишь в туалет, у них там все готово, все забито, и они предлагают принять участие» (Женя); «В 10 классе, в компании девчонок и мальчишек курили травку просто так, в туалете. Спокойно потрещать. Просто чтобы настроение веселое было» (Оля).

Период плато не может продолжаться до бесконечности, в какой-то момент курение становится регулярным. В этой ситуации некоторые молодые люди могут почувствовать, что перешагнули рубеж «редкого, разового» употребления и начинают оценивать свое отношение уже иначе: «Сам принимал только траву и все ее производные… потом стало такое время, когда мы этим стали злоупотреблять, очень часто курили… буквально каждый день с утра там или вечером, перед сном… три года с 15 лет я периодически курил…» (Эдуард, 20 лет, Казань).


Часть 4. Ранние героиновые практики

«Я курила раз от разу, просто от случая к случаю»


Богач-бедняк

Один из самых сложных моментов в реконструировании процесса привыкания и перехода к регулярному употреблению наркотиков — это вопрос о его связи с деньгами, свободными средствами, имеющимися в распоряжении подростков.

С одной стороны, регулярное экспериментирование стимулируется наличием свободных средств, особенно если досуг ничем не заполнен и поэтому — скучно. «… просто в общении с братом, мы вот просто так посидим, если есть деньги, а почему бы и не покурить… просто хорошее настроение, хочется его еще поднять и поднять его еще выше» (Алексей, 18 лет, Самара).

Это пристрастие (привычка, зависимость), по существу, является «монстром, пожирающим деньги». Пользователям, кроме физического удовольствия, никаких девидентов она не приносит. Напротив, одним из последствий развития зависимости является катастрофическая нехватка денег, что чаще всего и приводит к обнаружению серьезности ситуации: из дома начинают пропадать вещи. В то же время распространенным остается представление, особенно среди младщих подростков, о том, что «наркоманы- это самые богатые люди». Отчасти оно сформировано медиа-дискурсами, в текстах которых одно время усиленно муссировалась информация о том, что наркомафия «охотится» только за детьми богатых родителей, потому что приучать к наркотикам «гопоту» смысла нет никакого — начнут воровать, заниматься вымогательством, попадут в милицию и «сдадут» все точки. Однако дело не только в этом. Наше исследование подтвердило идеи британских ученых, на которые я уже ссылалась: современные пользователи наркотиков — это новая гетерогенная социально-культурная группа, представляющая собой достаточно пестрое сочетание выходцев из самых разных слоев и страт, где ни гендерные, ни этнические, ни классовые различия практически не сказываются на характере потребления и привыкания, выстраивания ценностных иерархий. Потребление наркотиков становится новым стилеобразующим фактором, вписанным вместе с другими в специфические культурные и досуговые практики, благодаря чему оно «нормализуется», обытовляется, встраиваясь в подростковую и молодежную повседневность. Другое дело, что мы в своем исследовании обнаружили разные сценарии этой повседневности. Однако и они не столь очевидно связаны с социальным происхождением, а, следовательно, материальным статусом подростков.


Мало денег — плохо, много денег — еще хуже…

Существует стереотип, что лишние деньги являются одним из ключевых моментов в приобщении к наркотикам. Не отрицая полностью значимость этого фактора вообще, можно предположить, что особую роль деньги начинают приобретать именно в период «плато». Если в этот период у подростка будут проблемы с деньгами, то вероятность того, что он остановится, возрастает. Если же, напротив, денег достаточно (у нее (него) или друзей в компании), то возрастает вероятность продолжения этих практик и перехода к более тяжелым наркотикам. Хотя и это утверждение не бесспорно. Если подросток достаточно плотно включен в компанию, то вопрос о денежных проблемах следует переформулировать из индивидуальных в коллективные термины. Денежные взаимоотношения между пользователями очень запутанные. С одной стороны, именно в этот период практически все переживают периоды безденежья, начинаются долги, обязательства перед родителями, сложные разговоры с распространителями. С другой стороны, формируется своеобразная сеть «взаимопомощи». Поскольку продолжает существовать общий контекст переживаний подобных ситуаций. Отчасти из солидарности, отчасти из соображений сохранения и поддержания «братства» молодые люди «помогают» друг другу. Проблемы с деньгами еще не носят катастрофического характера. Всегда найдется тот, кто принесет и травку, и деньги. Настоящие проблемы начнутся позже…

«… потом бывали такие периоды, что мне неохота было бросать вообще, потому что, когда были деньги, мне было очень хорошо… А когда деньги кончались… их же надо зарабатывать, работать начинать надо, а мы ничего делать не можем. Тут начинаются проблемы: долги, то, се… Тут начинаешь, вроде, думаешь, надо это как-то все бросить… тут кто-нибудь пришел вдруг: «Тебе плохо, да? Ты умираешь?» — Говоришь: «Да». «Ну, на тебе». Ты взял один раз и все, опять понеслось сначала… Потом, это замкнутый круг потом начинается» (Ирина, 20 лет, Казань).


«Героин появился, всем интересно стало. Кто попробовал, всем другим рассказывали»

Переход к пробам героина воспринимается теми, кто постоянно курит травку, по-разному. С одной стороны, то, что в компании возникает такая идея, воспринимается вполне естественно, поскольку у кого-то раньше, у кого-то позже пропадает острота прежних ощущений и требуется либо чаще курить травку, либо искать что-то более сильное. С другой стороны — переход к героину требует более серьезного решения и чаще всего является сугубо индивидуальным выбором. Ребята уже знают, что такое наркотики, знают, как соглашаться и как отказываться, как вести себя в этих ситуациях. «Траву пробовал много раз… А вот насчет героина, мне предлагали такое, нет» (Александр, 19 лет, Казань); «Героин мне предлагали нюхать в группировке парни» (Ольга, 19 лет, Ульяновск).

Как это ни покажется странным в ситуации всеобщей обращенности к этой проблеме, некоторые собеседники говорили нам о том, что они не знали о последствиях перехода к тяжелым наркотикам, доверяясь советам друзей, имеющим этот опыт. Нельзя полностью исключить то, что таким образом (аргументацией своей неинформированности) они пытались выстроить своеобразные защиты. Так, например, двадцатилетняя Ирина из Казани говорила о том, что, когда она в первый раз попробовала героин, не было еще такой «агитации, ажиотажа», связанного с наркоманией, СПИдом: « Такого не было ничего, никто об этом не говорил. Это было вообще просто: «… Героин? Как-то так ново, это только в кино…».

Вот как Ирина описывает свою первую пробу героина: «Мы отдыхали на Волге. В соседнем домике парень с девушкой… Мы с ними что-то так говорим: «Ой, героин…» Я говорю, для меня это вообще было смешно и как-то, говорю, только в кино и вообще… когда идет речь о героине, когда кто-то перед тобой сидит и ты видишь это, ты не можешь от этого уже отказаться… нам все это было как-то ново, дико интересно».

Переход к героину, особенно в самом начале, может восприниматься как приобщение к некоему подобию богемной жизни: ощущению свободы, независимости, беззаботности, обретению нового привлекательного качества. Это та же «крутизна», но интерпретируемая уже в терминах «красивой», «киношной» жизни, тогда как анаша остается на уровне обычных тусовок.

«Сначала я нюхала, это было с ней (подругой — прим. Е.О.). У нее были деньги. У нее богатый папа. И у нее были богатые мальчики, которые давали ей и деньги и наркотики. Мне было это абсолютно бесплатно. Опаздывали на лекции, говорили, можно мы выйдем или еще что. Мы быстренько сруливали с ней, все это происходило в женском туалете, у нас он с защелками. Это было без проблем» (Оксана, 18 лет, Самара).

Решающим при переходе к другим более тяжелым наркотикам (не только героину, но и разным самодельным смесям) в ситуации регулярного экспериментирования может оказаться «роковая» любовь или привязанность. Это могут быть как реальные трагедии, так и, чаще всего, осознанное или неосознанное стремлением к подражанию красивым и ярким кинострастям, подогреваемые чтением романтических историй в популярной прессе о жизни рок- и поп-звезд. К подобным «душещипательным» историям прибегали лишь девушки. Рассказанные ими истории на самом деле очень интересны.

«… у меня была в 8-м классе первая любовь… Мы вместе с ним накурились… вот мы год назад употребляли вместе наркотики… мы кололись вместе, мы нюхали вместе, но это было уже сейчас, а тогда он запрещал мне все абсолютно, ни курить, ни пить… Я все могу, а ты… я не смогла подействовать никакими чарами на него» (Оля, 18 лет, Самара).

«… от друга, он привозил мне травку. При этом мы клятвенно друг другу обещали, что никто об этом не узнает, но в конечном итоге он узнал, причем рассказала не я, а его друг: «Вот, я с ней такое делаю, я ей все даю. Она все это пробует. Там все эти колеса», вообщем предал» (Оксана, 18 лет, Самара).

Переход к употреблению героина сопровождается усиленными уговорами со стороны друзей, имеющих этот опыт: приобщение близких к своему кругу становится еще более значимым. Героиновые практики выходят за рамки нормального, обычного, обыденного, следовательно, обращение новых волонтеров требует больших усилий.

«… героин я первый раз попробовал, по-моему, это был первый курс, второй… ну просто как, был у нас там один такой человек, который у нас в группе занимался этим, он нюхал… он мне ходил надоедал, да вот, да ладно, тебе по приколу, дальше по загону… И это он повторял в течение дня, я не знаю, сколько раз… Он подходил ко мне на перемене раза по три, то есть пытался втянуть в это дело». (Алексей, 18 лет, Самара).

Следует учесть еще один важный момент. Героин является не только более быстрым и «простым» способом получения наркотического «удовольствия». Наркодельцы заинтересованы прежде всего в распространении героина. Зависимость здесь развивается намного быстрее, подростки вынуждены не только учащать прием героина, но и постоянно увеличивать дозу — естественно, его распространение приносит более «быстрые» деньги. «Популярность» героина среди подростков и молодежи создала благоприятную почву для постепенного вытеснения с рынка более легких и более дешевых наркотиков. Некоторые респонденты прямо говорили нам о «вынужденном» переключении на употребление героина, поскольку легкие наркотики доставать стало намного сложнее. Интересно, что в основном об этой проблеме говорили ульяновские респонденты.

«… сейчас вся эта конопля, трава, вся эта дичка, бочки, черный самолет — все это уже исчезло почти, вот осталось в Ульяновске прямо очень мало, точек пять и то разбросанных, в Киндяковке, одна за Волгой, на Нижней. вот. Вот я знаю, одну точку на Нижней, на Верхней, Новый город, это очень немного, то есть буквально там одна эта девчонка продает. В основном героин преобладают, героин, прямо такая героиномания… героин года три достают, дилеры привозят, ну, последние года два, полтора прямо так явно, полезло, и все уже, только героин» (Вова, 18 лет, Ульяновск).

«Невозможно найти других наркотиков, кроме героина … город у нас маленький, большого разнообразия наркотиков назвать не могу» (Александр, 20 лет, Ульяновск).


Часть 5. Героин. Развитие зависимости

«… сначала я героин нюхала, потом… люди говорили: «Зачем тебе это нужно, можно же уколоться. Там меньше доза будет»… тот человек, который посадил моего парня, это его брат старший. Он меня первый раз уколол» (Алина, 20 лет, Казань).

В этой цитате в емкой форме содержится довольно точная картина развития зависимости при переходе к «тяжелым» героиновым практикам: участие близких (друзей, взрослых, родственников) в инициации пробы «нового» — нюханье и инъекции (интервью у Алины было взято в процессе ее лечения от тяжелой наркотической зависимости).

Тексты интервью позволяют проследить, как первичная зависимость (вчерашняя привязанность12) постепенно трансформируется во вторичную, которая начинает осознаваться самими молодыми людьми.

Описания развития героиновой зависимости значительно отличаются от описаний привязанности к травке. Два отрывка из интервью, приведенные ниже, с одной стороны, выглядят вполне «традиционными» изложениями процесса привыкания, с другой, в них есть некие особенности, важные для анализа.

«… колешься, вроде все — последний раз… сегодня опять укололась, вроде хорошо. Завтра мне опять так же плохо… и вот такое начинается… каждый день. Тебе плохо, ты все, умираешь, ночами не спишь… уколешься опять хорошо… Я думала, что я такой человек сильный… это все ерунда, я смогу. И так у каждого, с кем ни говоришь — у каждого. Все в первый раз только: «Да, это ерунда, я все смогу, все легко…» и все. А в итоге получается, что это все не так легко и просто… я даже не заметила, как втянулась, просто я говорю, как-то… день за днем, раз за разом больше и дальше все, а потом уже чувствуешь, что все… в этом Нагорном мы оставались, как в замкнутом круге, откуда выйти некуда было. И тут приходят мальчики: «Вот есть белый… деньги тоже есть. Пошли?» — «Пошли». Сегодня, завтра, послезавтра, ну, что-то вроде хорошо, как-то приятно, новые ощущения, время как-то пролетает незаметно. Ну, вот и все так, раз за разом, месяц за месяцем, а потом уже… мы вдвоем, с моим другом только кололись» (Ирина, 20 лет, Казань).«… начались летние каникулы, я начала общаться с ребятами с другого двора, там наркоманов полно. Но я тогда их еще плохо знала, у нас сложилось там, что было четыре девушки. И все три девушки, и я четвертая была, попробовали со мной. Всегда это было в «Лавине», я либо просто угощала кого-то, либо просто продавала кому-то что-то… Это 12-ти этажки, где лифт отдельный и еще балкон там есть. То есть когда это холодно… там еще ведет лестница, там вообще ни людей, ни квартир нет. Там все на лифте ездят. Вот это самое любимое место было. А если тепло на улице, то можно на балконе посидеть… Ксюх, ладно, один раз последний там, ладно, Ксюх» (Оксана, 18 лет, Самара).

Постепенное втягивание в героиновые пробы связано со стремлением к «особым» удовольствиям. Описания этих ожидаемых удовольствий отличаются от разговора о легких наркотиках. Не так интересно и красочно описываются специфические удовольствия после героиновых проб, как неудовольствие от их отсутствия или задержки приема. Кроме того, новое испытание расценивается как приобщение к экзотике, диковинке, как возможность идти дальше в получении ставших уже привычными ощущениях. 19-летняя Юля (Ульяновск) в своем интервью рассказала, какое значение лично для нее имели новые героиновые ощущения: «Потом как-то уже другого захотелось. Начал героин появляться, помаленьку, как-то сначала пробовали, в диковинку всем было, кто там попробовал. Это года 3-4 назад… Состояние просто уже нравится, и даже второй раз пробуют уже не из-за того, что там хочется, когда попробуешь. У тебя депрессия начинается, как сказать, не хватает уже этого состояния, вот так же, как на празднике на каком-то погуляешь, там та же свадьба, там день, два погуляешь, тебе уже хочется третий».

Встречались вполне радужные, облегченные размышления о разовых употреблениях героина. Страх перед подобными пробами, характерный для большей части «легких экспериментаторов», может вытесняться впечатлениями от опыта личного знакомства с теми, кто только-только начинает пробовать героин. Поскольку у последних, как правило, отсутствуют выраженные «классические» героиновые реакции, и они еще не выглядят «законченными и отмороженными нарками», то и установка формируется вполне облегченная: да ничего особенного не будет, а попробовать это надо.

«Он всего делал четыре укола, я знаю об этом… и никакой потребности, говорит, нет, ничего вообще… Я не знаю, говорят, там, ломки какие-то… никаких ломок нет» (Андрей, 18 лет, Ульяновск).

«… я употребляю наркотики от дискотеки до дискотеки, когда-то выходит чаще, если говорить, когда-то выходит реже, а так в повседневные дни даже не хочется» (Вова, 18 лет, Ульяновск).

«Кто это пробовал, почти всем понравилось» (Юля, 19 лет, Ульяновск).

Быстрое развитие зависимости многие наши респонденты связывали с наличием у них в «нужный» момент свободных денег. Если эти средства накладываются на собственный (или в близком окружении) «позитивный» опыт эксперимента, то есть, если зависимость еще никак себя не обнаруживает, а наоборот, после пробы появляется хорошее, веселое настроение, то даже имевший место первоначальный страх и опасения исчезают. Позитивный настрой могут даже усиливать (а вовсе не ослаблять) уговоры близких (друзей или взрослых), пытающихся настроить против столь привлекательного «кайфа», поскольку используемая ими аргументация прямо противоположна личным наблюдениям и ощущениям. Если молодой человек или девушка хотя бы один раз сталкиваются с тем, что «опасения напрасны», то доверие к негативной аргументации моментально пропадает, причем навсегда.

«Зависит из-за денег: у тебя есть деньги, трудно, очень трудно остановиться, если деньги есть, каждый день хочется. Еще — в начале, как тебя подготовят: ты там еще не пробовал ничего, друзья, там знакомые рассказывают, что ты подсядешь сразу, тебя настраивают, пугают, как говорится. Человек попробует, и не подсел, ничего, не страшно, и еще раз, два… По-разному бывает» (Юля, 19 лет, Ульяновск).

Встречалась и более экзотическая аргументация. Плохое качество наркотика само по себе может вызвать негативное отношение, потому что каких-то «особых» ощущений получить просто невозможно. Вот если бы понравилось, если бы было такое качество, от которого возникали по-настоящему яркие впечатления, тогда бы более частые употребления выглядели вполне реально.

«… при нашем качестве бросить не сложно, потому что там ничего такого особенного не получаешь за свои деньги, дешевле даже было бы напиться пива, потому что больше удовольствия получаешь… если очень понравилось, то надо сразу бросать, мне лично просто ничего не нравилось… Вот если бы мне сейчас предложили что-нибудь настоящее, я бы с удовольствием бы попробовал просто так» (Игорь, 20 лет, Ульяновск).

Однако плохое качество останавливает далеко не всех. Так, например, 17-летний Александр из Ульяновска признает, что употреблять чистый героин — это «сверх круто» и это действительно модно, потому что получаешь то, чего другие не знают, и, следовательно, можешь этим хвалиться перед друзьями. Но если есть деньги и очень хочется, то покупаешь тот, который предлагают, который можно достать. И тогда уже совсем не так важно, насколько он «грязный»: «Да какие сейчас модные наркотики, сейчас, единственное что сейчас, единственное, о чем идет речь, это о героине, сейчас даже кокаина в городе нет. Если деньги есть, найдешь чистый героин, а если нет, грязный возьмешь, вот, вот и вся мода, всегда мода на лучшее, поэтому мода на чистый, но берут больше грязный, потому что хочется же».

А вот как интерпретирует начало своих героиновых практик самарский респондент — 19-летний Дмитрий: «У меня просто еще друг, он еще с класса 8-9-10, он плотно употреблял даже не героин, а вот ханку, и он употреблял внутривенно, то есть сразу… так как он на тот период был моим лучшим другом, мы тогда в одном классе учились… он меня так очень активно склонял к употреблению… в общем, на меня это сильно все равно влияло, и несколько раз я прямо целенаправленно уже ехал на точку за героином…».

Критическим, даже переломным моментом в развитии зависимости становится переход к внутривенным инъекциям. Довольно часто этому предшествует естественная реакция — страх перед вторжением вовнутрь себя. Те, кто это преодолевают, лишаются как бы одной из последних естественных защит от развития зависимости13.

«Я в конце колола по полграмма в день. Этого мне уже не хватало. Это очень много. Ну, за мое употребление у меня три раза была клиническая смерть. Один раз вообще еле откачали… потом я научилась колоться сама, тоже это мне больших усилий стоило научиться. Я не могла долго. Все-таки я научилась». (Алина, 20 лет, Казань).

С какого-то момента развитие зависимости начинает приобретать лавинообразный характер. Этому периоду нарастания зависимости аккомпанируют учащающиеся ломки и наличие в близком окружении человека, находящегося на той же стадии.

«… тот человек, который посадил моего парня, это его брат старший… Он меня первый раз уколол, в общем, я уезжала в университет, колоться я тогда еще не могла, я приходила, и он меня колол. Ну, вот у меня были такие моменты, вот у меня был дома наркотик, я поеду в университет, там поучусь, и только потом я могла употребить. Я не чувствовала зависимость от наркотика, но когда вот человек постоянно тебе капает на мозги, мой пейджер просто накалялся. Он трещал, меня с занятий выгоняли. Вот его ломает, и мне нужно было приехать. Вот зависимость психологическая. Он манипулировал мной… этот человек старше меня на сколько, на 8 лет» (Алина, 20 лет, Казань).


Ломки: «И начался ад»

Самое большое испытание для ребят из этой группы связано с переживанием ломок. Первое переживание подобного физического самочувствия еще, видимо, не дает полностью представления о тяжести состояния, а воспринимается как временное, из которого нужно скорее выйти. И только регулярное повторение ломок способно вывести человека из состояния «радужной веры» в собственные силы и подтолкнуть к пониманию своей собственной наркозависимости.

«… мы все равно все думали, что это в шутку, даже когда меня начинало ломать, думали, все, последний раз уколемся, нам будет хорошо, завтра все будет легко и прекрасно, можно бросить… Легла спать, и начался ад. Я всю ночь вообще не спала, не могла уснуть абсолютно, потому что такое ощущение, как будто бы температура 40 градусов, тебя всю трясет… в итоге температуры, градусник ставишь, нет… Я сначала не могла понять, что со мной происходит… Меня вот так всю ночь трясет, я не могу. У меня болят ноги, руки, абсолютно все тело, вот, знаешь… вот, как объяснить такие ощущения, прямо кости выворачивает, все ломает» (Ирина, 20 лет, Казань).


Часть 6. Практики отказа от героина: «и тут я понял»

Анализ текстов интервью, повествующих о различных периодах зависимости, продемонстрировал, что молодые люди выстраивают любые аргументации (не только относящиеся к этому сюжету) в режиме «здесь и теперь». На долговременное планирование способны далеко не все. Те, кто, начиная с 13-14 летнего возраста склонны планировать свою жизнь на 5-10 лет вперед, никогда не окажутся в наркосреде. Молодежь, прежде всего подростки, преимущественно нацелена на другое восприятие жизни. С этим же связан отличный от взрослых характер их денежных трат. Удовольствие от предпринимаемых усилий должно быть получено в обозримом будущем, именно на сиюминутный результат молодые люди склонны тратить свои деньги. Поэтому они и составляют основную целевую группу для шоу и потребительской индустрии. Сигареты, прохладительные напитки, пиво, кассеты, диски, бары и клубы — все эти сферы развиваются за счет постоянного увеличения молодежной потребительской «паствы». Если наркотики отвоевали прочное место не только в повседневности, но и структуре молодежного потребления «удовольствий», то мотивировки, как принятия, так и отказа от употребления выстраиваются в этой плоскости. Отказываются от того, что просто не нравится, уже «не прикалывает», не вызывает никакого кайфа, что отвергается своей компанией, что мешает реализации доминирующих желаний, существующих в обозримом пространстве.

Принятие решения о прекращении употребления героина не может разместиться в плоскости «здесь и теперь», поскольку пользователи, находящиеся в состоянии наркотической зависимости, уже поняли, что бросить нельзя на день, неделю, месяц, год. Бросить можно либо «навсегда», либо никак. А этот опыт, это знание уже выходит за рамки не только наркозависимости, но и устоявшегося стиля жизни, ядром которого стало быстрое, легко достигаемое удовольствие.

Неоднократные попытки бросить принимать героин становятся серьезным жизненным испытанием для молодых людей. В этом растянутом во времени «уходе» молодые люди должны быть готовы к борьбе в нескольких направлениях. C собой — переживание ломок, преодоление зависимости; с наркотическим окружением — разрыв с бывшей компанией, раздача долгов, изоляция; с родней — терпеливое отношение к ярлыкам «законченного наркомана», готовность к их отказу от нормального общения, к их брезгливому, настороженному и агрессивному отношению, с близкими друзьями и любимыми — принятие их ухода и боязни «заразиться», к запретам родителей «нормальных» дружить и встречаться с ними. Не менее серьезная проблема — это возвращение в нормальную среду. В общественном сознании господствуют представления, поддерживаемые и тиражируемые не только СМИ, но и академическими дискурсами, согласно которым реальное возвращение к жизни без наркотиков практически невозможно14.

Самым важным и определяющим в принятии решения остается поиск некоего стимула, собственного, а не внешнего мотива. Поскольку мотивы здоровья ни на одной из ступеней развития зависимости не являются значимыми, постольку собственная аргументация должна выстраиваться на чем-то другом15.

«чтобы бросить… у меня был толчок — мама, только мама, я думала только о ней, не то, что там я как-то: «Ну, неужели она столько мучилась, меня вынашивала, рожала, я так ей тяжело досталась, что… я потом стала какой-то наркоманкой» (Ирина, 20 лет, Казань).

Отказ от героина может произойти и на более ранних стадиях, если, например, молодой человек или девушка сталкиваются с каким-нибудь значимым культурным образцом, попадающим на подготовленную почву. Своеобразный катарсис, пережитый момент откровения может быть спровоцирован присутствием при ломке друга или близкого человека, чтением какого-то материла, песней любимой группы.

«Я понял, что я сесть могу на героин… просто мне уже не хватало, допустим. Вот как раньше было, допустим. Косяк скурил, теперь ништяк. А это я скурил, и мне ничего. Вот просто деньги на пустое тратишь. А тут вот как бы рядом вот героин, вот чуть-чуть занюхал, и тебе кайф. Просто я понял. Посмотрел вот эти передачи. Увидел людей в живую, которые вот этой ерундой занимаются и понял…» (Дима, 19 лет, Самара).

Отказ может быть связан с активным физиологическим неприятием героина, когда после его принятия кому-то в компании становится по-настоящему плохо: «… говорят, кайф, думаю, какой от этого кайф, что ходить потом, блевать, а потом уже денег на белый не хватает, родители узнают и начинается… все из этой же компании решили белым побаловаться. Я единственное, ну, единственное, что, вот, я как только увидела, как они нюхнули, а потом, извините, проблевали с первого глотка воды. Я прямо — ни за что» (Оля, 18 лет, Самара).

«Позитивную» роль в этой ситуации может сыграть и чисто физиологический страх, основанный на виде шприца, представлениях о необходимости делать инъекцию, виде крови, то есть всей натуралистической атрибутики, которая уже выводит практику употребления из культурного, тусовочного контекста в пространство болезни и явного преступания телесных запретов. Чтобы решиться на это, надо либо находиться под сильным влиянием обстоятельств и очень важного примера кого то из близких, либо быть в состоянии сильного алкогольного опьянения. Сошлемся на беседу трех самарских респондентов, где эта мотивировка отказа от героина проявилась особенно красноречиво: «(употреблять героин — прим. Е.О.) Просто не хотел и все… потому что я боялся, да, я боялся. Я боюсь, я однозначно… Я боюсь уже того, что они… это все не гигиенично, это все гадость: шприцы, это все варится, фильтруется через кровь, это же не чистый героин, не чистый продукт, а просто, просто дерьмо самое настоящее» (Дмитрий 19 лет, Самара); «Я боюсь, я, может быть, и стала бы (героин употреблять- прим. Е.О.), я просто боюсь… Мало ли какой у тебя организм, что с тобой будет». «…просто боязнь иглы» (Илья, 18 лет, Самара); «…я просто присутствовал, ну, люди, когда они вмазываются (героином — прим. Е.О.), там: хорошо так им, расслабляются. Но это ужасно выглядит, меня так это бесило, так отвратительно на меня действовало, что я просто отказывался категорически от этого» (Дмитрий, 19 лет, Самара).

Следующие две цитаты интересны тем, что демонстрируют, как, с помощью каких механизмов может быть вытеснена мотивация к употреблению наркотиков. Интерпретации этих респондентов, конечно же, отличаются. Алексей — из самарской дворовой компании, Ольга — завсегдатай ульяновских клубов. Однако в их историях отчетливо просматривается, насколько бывает значимым некий культурный образец, случайно, не дидактическим образом самостоятельно найденный, спровоцировавший настоящий переворот в ценностном восприятии себя и мира.

«… я просто купил себе кассету, ну, вообще люблю слушать музыку. И вообще, у меня дома телевизора нет, у меня магнитофон, поэтому я все время его слушаю. Просто вот проходил мимо и купил «Мальчишник»… там многие песни были связаны с этим делом… первая песня идет «Дилер», то есть тот, кто торгует наркотиками, я так послушал просто… потом «Дельфин»… я так понял, подразумевается человек, человек под словом дельфин, то есть наркоман именно, что ты останешься один, и ты будешь просто-напросто одинок… просто я вот слышал несколько раз эту кассету, не потому что я понимал это, а потому, что мне нравилась песня, мне нравился ритм, а потом как уже раза два, три, я просто решил послушать песню или даже не так это началось. Началось все это с того, что мне просто захотелось ее запомнить как песню, и вот я сел и начал, как правило, запоминаешь быстрей, если пропускаешь через себя и вот стал представлять себя вот в этом деле, как я бы выглядел, кто я, как я, и, то есть, вот это вот меня в основном и насторожило. И я считаю, что поэтому я перестал» (Алексей, 18 лет, Самара).

«… у меня приехала сначала сюда подружка из Питера, мы с детства друг друга знаем. Я пообщалась совершенно с другим человеком, который этого не касается… Я за эту неделю общения с ней поняла, что есть другие люди. Я поняла, что мне с ней интересней, чем в своей компании. Когда я приехала в Санкт-Петербург, там же совершенно другая жизнь. Там большой город, ее друзья, ее одноклассники, интересные люди, я узнала много нового. С ними было там, с ними было действительно интересно» (Ольга, 19 лет, Ульяновск).

Все были едины во мнении, что отказ от употребления наркотиков может быть эффективным, только если сам человек принимает самостоятельно решение, никакие внешние уговоры, давление в этих ситуациях не срабатывают. Ольга говорила о том, что, «пока человек не поймет, пока до самого не дойдет, что вот он действительно там уже все, он не бросит». Говорила она о том, что этому пониманию должно предшествовать выработавшееся «отвращение на подсознательном уровне», которое лично у нее было связано с наблюдением за другом — наркоманом: «… мне это было всегда неприятно. Мне было физически, во-первых, очень плохо, потом уже, я поняла что теряется, смысл теряется какой-то, повторяется все одно и то же».

«Один знакомый там с крыши спрыгнул вот. Я что-то так посмотрел вокруг потом… все жалуются на жизнь, какая фиговая, а сами такие лопухи, а я тут один из них, как бы ничего не делаю. Тогда я понял, все, хватит там как бы плакать, надо что-то делать и забил там на все эти наркотики» ( Игорь, 24 лет, Ульяновск).

Многие молодые люди, имеющие собственный опыт постоянного употребления героина или опыт употребления наркотиков близкими людьми, попавших в настоящую зависимость, говорили о том, что полностью отказаться и выйти из зависимости практически невозможно. В основном все лечения, по их мнению, заканчиваются одним и тем же, особенно если не удается «вырвать» человека из привычной обстановки и полностью лишить его(ее) контакта с бывшими друзьями и компанией.

«… другая (подруга — прим. Е.О.) как пошла, так и осталась, а третья несколько раз лечилась. Но безуспешно все… Мои знакомые, они так же все остались… пересчитать тех, кто вылечился. Хватит пальцев на одной руке, может, и меньше. Остальные все по-прежнему. Это периодами кумары, это ремиссия, и все по новой» (Оксана, 18 лет, Самара).

Восемнадцатилетний Андрей (Ульяновск), переживший реанимацию после своей, по его мнению, вынужденной передозировки, считает, что отказ может произойти только после таких испытаний, которые пережил он сам. «Нравится им? Просто не было еще такого случая, как у меня. Наверное, как будет такой случай, как у меня, они, наверное, перестанут этим заниматься… Пропащий человек, бесполезно, ничто на него не повлияет, только передозировка» (Андрей, 18 лет, Ульяновск).

Особую «помощь» в возвратных практиках оказывают появившиеся «лишние» деньги. Дело в том, что существует предубеждение, что у наркоманов, как правило, совсем не бывает лишних средств. Это не так. Периоды безденежья сменяются периодами возврата долгов. Не случайно, что часто у наркоманов можно обнаружить «атрибутику» преуспевающих людей — пейджеры, сотовые телефоны, хороший «прикид» и т.д. Всего этого человек лишается уже на самой последней стадии, когда абсолютно выпадает из наркотической тусовки. Однако происходит это вовсе не автоматически и не сразу. В этом еще одна из причин того, что окружающие понимают и узнают об этом последними.

«Я не употребляла полгода и 2 месяца у меня был срыв, у меня появились деньги. Мне отдали часть долга, мне должны были деньги… 2 месяца назад у меня появились деньги, я там часть молодому человеку отдала. И он говорит: «Давай грамм возьмем и немного расслабимся». А я уже не знала, где там точки. Я позвонила одному человеку, приехала к нему, поехали с ним на точку, взяли героин, кололись в общем. Я укололась вообще чуть-чуть, боялась. Все-таки давно я уже не употребляла» (Алина, 20 лет, Казань).


Шоковая «терапия»: Передозировки

Это один из самых сложных и трагических моментов анализа. Вероятно, нет смысла дополнительно пояснять столь подробные и красноречивые описания, приведенные ниже.

«В этом году мы как-то собрались… дождь шел очень сильный, там, все такое… «Ну,» — думаем, — «не пойдем никуда». Засели там в коморке и там сели, выпили, хорошо всем стало. Мы пошли на улицу, гулять там… с магнитофоном ходили-ходили… и тут девчонка знакомая… мы такие: «Привет». Она: «У меня дома никого нет, айда ко мне, я вам куплю, что вы хотите, мне скучно одной». — «Идем!» Мы взяли бутылку вина, там, все это культурное дело. Мы сели культурно так, распили. И тут звонить она решила другу своему, раз такая позвонила: «… у меня друг сейчас приедет, что-нибудь привезет такое». Нам-то что, хорошо, мы сидим. И главное, сидели по-культурному, вот я даже там фужер не выпил вина… И приезжает этот друг, а он — наркоман пробитый и вообще колется, там, я уже не знаю сколько, уже судился из-за этого. Он: «Айда, возьмем, у меня есть… уколем». «Давай», — говорю. Пацаны сидят и говорят, этому, который мне вкалывал, друг у Наташки: «Не делай ему». И мне такие: «Смотри, дурак, зачем ты это делаешь? Ни разу не пробовал… ты пьешь и пей». — Я говорю: «Да, ладно, вы что…» — «Нет и все». — Я говорю: «Ну, ладно, не надо». И он мне в это время раз, и все… ну, короче, хотел делать, и как раз я отказался, и в это время прям… ну, одновременно так получилось, сказал «нет» и получилось…» (Андрей, 18 лет, Ульяновск).

«… во второй школе умерли, очень мои хорошие друзья были, вот они от передоза умерли. Такая смешная история получилась, классная. Их было 4, все значит убились. Одному стало плохо, он от передоза умер, пока вызывали «скорую». И они там поклялись на могиле, такая история была, что все мы это дерьмо бросим… первое время завязали с этим, потом потихоньку, потихоньку началось все, и один раз во сне к мальчику пришел вот этот самый покойный и сказал: «Все ребята, вы меня предали, и все ребята, я всех вас беру к себе». Вот они втроем тоже убились героином… белый они нюхали, и опять передоз. Двоих отвезли в реанимацию, вот один скончался там, а другой там еще две недели пролежал» (Вова, 18 лет,Ульяновск).

Передозировки, конечно же, в первую очередь, опасны с точки зрения физического здоровья. Не менее важным для нашего анализа являются социокультурные последствия этого события. Подростки становятся носителями совершенно нового опыта, они знают нечто такое, о чем не имеют представлений ни родители, ни сверстники. Это знание выводит их не только за рамки возраста, но и привычных, данных всем представлений о предельных состояниях жизни человека и его пограничных возможностях. Они становятся «посвященными» в новое измерение, где такие понятия, как вред, риск, смертельная опасность приобретают совершенно конкретное значение. Возвращение в нормальную, обычную, обыденную жизнь с этого момента означает для них, помимо всего вышеперечисленного, еще и научиться «не помнить того, что было». Иначе присутствие в «культурной» памяти такого эпизода, доминирование его деталей может превратить даже самые интересные и острые переживания лишь в слабый «отсвет» пережитого. Вместе с тяжелым стрессом и последующей депрессией передозировка может стать эмоциональной планкой, по отношению к которой выстраиваются иерархии сильных и слабых ощущений.


Включение в нормальную жизнь: «оно все равно там сидит…»

Даже те молодые люди и девушки, которые на момент интервью находились в состоянии излечения, проходили различные виды реабилитации, говорили о том, что память о недавнем прошлом никуда не уходит. Они все равно продолжают жить и чувствовать «вместе с наркотиками». Напоминать о прошлом могут не обязательно «прямые» приметы — шприцы, бинты, но и ассоциативно возникающие образы: музыка, обстановка, знакомые лица, культурные места и т.д. Многие говорили о том, что забвению прошлого помогает кардинальная смена места жительства, где действительно можно все начать заново.

«… оно никуда не делось, оно где-то все равно там сидит, понимаешь. И оно начинает выползать, когда ты встречаешь прежних друзей: ты начинаешь слушать, ты начинаешь вспоминать, начинаешь вспоминать эти ощущения, они сами, сами непроизвольно, вот… Все, нахлынуло это на тебя, понимаешь… нахлынет на тебя опять эта волна и все» (Ирина, 20 лет, Казань).


Компания

Свой круг, компания играет значимую роль в мотивации наркотического дебюта. Выбор «своей» компании, позиционирование внутри ее структуры происходит индивидуально. Общий настрой и мнение сверстников всегда интерпретируется подростками в собственных терминах. Решение о первой «пробе» происходит в контексте компании, но осознается и формулируется подростками как самостоятельное и независимое.

«Попробовать» — является ключевым словом при определении мотива наркотического дебюта. Использование такого привычного языкового пространства помогает молодежи разместить первые пробы в ежедневных испытаниях, характерных для этого возраста. Это понятие указывает на то, что в понимании самих молодых людей (речь идет о первых пробах) они не употребляют наркотики, а используют их как сопровождение других, более значимых для них в данный момент целей и смыслов.

Приобретение культурного опыта, связанного с наркотическим экспериментированием, не только вводит подростков в контекст своих компаний, в которых это распространено, но и предоставляет им дополнительный коммуникационный ресурс. С этого момента они уже могут поддерживать разговор «про это».

Помимо таких общих мотивов, как культурный и языковой контекст группы сверстников, существуют и частные. Среди них: «естественное» стремление к получению особенного удовольствия, доказательство своей крутизны и самостоятельности, включение в реальную или символическую группу «посвященных», стремление к новым ощущениям, риску, желание все в этой жизни испытать, найти что-то другое, обновить привычную обстановку, сбежать от скуки повседневности. Мотивировка может и совсем отсутствовать. Гендерная специфика в объяснении мотивов первых проб связана с тем, что девушки в большей степени, чем юноши ссылались на влияние близких, любовных отношений на их восприятие наркотиков. Если близкий друг, любимый употребляет наркотики, то это может, как спровоцировать употребление, так и, наоборот, настроить против него.

Наркотические опыты происходят не изолированно, а встраиваются в уже принятые в компании ритуалы, отправление которых зависит от культурного капитала конкретной группы. Описания смысла и ценности ритуала значимо отличаются в различных субкультурных группах.

Для начального периода экспериментирования характерны коллективность и солидарность, которые постепенно пропадают вместе с развитием зависимости. Привыкание всегда развивается по индивидуальным сценариям.


Дебют

Молодежь не признает за первой пробой какого-то отношения к наркотикам и никак не ассоциирует ее с возможностью развития наркотической зависимости. Собственно наркотический дебют не сводится к отдельной пробе, это целый процесс, включающий в себя «до» и «пост» переживания и ощущения, иначе говоря, это серия проб. Дебют является определяющим для выстраивания собственных стратегий последующего реагирования и восприятия сверстников, употребляющих наркотики. «Помощь» в этом самоопределении оказывает институт «наркотического наставничества». Инициация происходит в привычной обстановке, в окружении знакомых, что лишает ее какой бы то ни было торжественности и необычности.

Наркотическим дебютом, то есть разовой пробой, в молодежном контексте выглядит не просто единственная попытка. В это понятие (представление) может укладываться и вторая, третья и т.д. вплоть до так называемого «редкого», разового употребления.

Первая проба не доставляет какое-то особое удовольствие. Это, скорее, обязательный обряд инициации, прохождение которой помогает не просто включиться в общий культурный контекст тусовки, но и позволяет более взрослым передавать свой опыт новичкам. Тем самым не просто расширяется круг, но легитимируется совместное пространство этих практик, снимаются маркеры с «одиночек», это занятие становиться привычным и нормальным.

Если в эпоху субкультурных наркотических сцен, эта инициация являлась частью обряда посвящения в узкую стилевую группу (моды, хиппи, панки, сатанисты и т.д.), то сейчас это становится хотя и необязательной, но привычной и не шокирующей практикой вхождения в различные молодежные тусовки, не только клубные или субкультурные, но и «гопнические».


Догероиновое плато

Экспериментирование довольно продолжительное время может располагаться в пространстве понятия «попробовать». Отличие от предыдущих практик появление понятия «эйфория» для оценки наркотического эффекта.

Повторные обращения связаны с эффектом закрепления наркотической эйфории в паре с другими приятными переживаниями или вытесненными таким способом неприятными ощущениями. Эти субъективные переживания и сопутствующие реальные практики постепенно перерастают в привычку.

Определение разового (редкого) употребления может колебаться в пределах от одного раза в месяц до двух-трех раз в неделю.

Анаша не ассоциируется с наркотиком, и отношение к ней строится по аналогии с обычным курением.

Выделение таких стадий употребления, как дебют и экспериментирование весьма условно, сами молодые люди достаточно долго продолжают использовать понятие «проба».

«Экспериментальным плато» назван период, в течение которого замороживается (остается приблизительно на одном уровне) интенсивность и дозы потребления наркотиков (анаши). Его продолжительность зависит от многих факторов. Риск интенсификации и усугубления употребления и перехода к тяжелым наркотикам напрямую связан с развитием в данной группе практик употребления алкоголя, прежде всего — водки. В течение этого периода молодые пользователи по-прежнему не ассоциируют себя с наркоманами, что объясняется ими тем, что они, хотя и часто, но продолжают курить анашу (или опиаты).

Ощущение некоего рубежа приходит вместе с изменением отношения к «привычному» курению. Использование сменяется употреблением, а наркотики из сопутствующего, развлекательного, превращаются в центральный, смыслообразующий элемент общения в компании.


Героин

На этом этапе большую роль начинает играть наличие у подростков и молодежи свободных средств. Если «травка» не представляет особой опасности для бюджета, поскольку стоимость доз сопоставима со стоимостью сигарет и алкоголя, то переход к героину связан с качественным изменением структуры трат. Речь идет не только об индивидуальном, но и о коллективном бюджете. В ранний героиновый период еще сохраняются близкие корпоративные отношения внутри компании, особенно среди тех, кто «пошел дальше».

Переход к употреблению героина — очень серьезное решение, которое принимается сугубо индивидуально. Одним из мотивов может стать не только потребность в усилении ощущений, но и стремление приобщиться к по-настоящему крутой, «киношной» жизни.

Переход к героину может быть связан с меньшей доступностью дешевых наркотиков.

В этот период привязанность к наркотикам трансформируется в первичную, а затем — вторичную зависимость. Последняя начинает осознаваться в качестве таковой самими молодыми людьми.

Первичная зависимость отличается тем, что каждый раз перед очередной пробой молодые люди уверены в том, что они делают это в последний раз и что, как только им станет легче, они остановятся. Свое самочувствие они еще никак не связывают с зависимостью. Переживаемое ими чувство физического недомогания еще не называют ломкой и даже не всегда связывают с последствиями приема наркотиков.

В этот период решения все реже и реже связаны с групповыми обсуждениями (в компании сверстников, друзей, в своей тусовке). Все чаще они принимаются в полном одиночестве, основываясь исключительно на собственной аргументации.

Своя компания, друзья присутствуют в этой практике чаще как источник денег или других ресурсов (коммуникационных, психологических, эмоционально поддерживающих). Значимость компании не просто уменьшается, сама она сужается до двух, максимум трех человек, которые оказываются невероятно зависимы друг от друга в смысле моральной поддержки (есть еще кто-то такой же), но в большей степени в смысле кооперации ресурсов.

Меняются (смещаются) и места приема наркотиков. Квартиры, дискотеки, клубы постепенно вытесняются лестничными пролетами в подъездах, глухими (подкрышными) балконами, подвалами, дальними турбазами, домиками в садах. Молодые люди постепенно «уходят» с общих молодежных сцен (дискотеки, клубы, общие праздники на квартирах) и находят, организуют исключительно свои пространства — закрытые и защищенные от постороннего вторжения.

Страх и опасения перед приемом героина исчезают при следующих условиях: наличие свободных денег, «позитивный» опыт сверстников, где зависимость никак не обнаруживается, а, наоборот, появляется хорошее состояние, неубедительные аргументы взрослых, приходящие в противоречие с личным опытом. Окончательно закрепляет зависимость переход от нюхания героина — к инъекциям. Полное понимание своей наркозависимости приходит только с регулярным повторением ломок.


Отказ

Мотивировки отказа, как и решения о принятии наркотиков, выстраиваются в контексте не долгосрочного, стратегического, а краткосрочного, тактического планирования. Попытки отказа становятся серьезным жизненным испытанием, поскольку предполагают кардинальное изменение всего стиля жизни.

Как в отказе, так и в последующих испытаниях молодой человек или девушка остаются один на один со своим решением. Только внутренне осмысленная, осознанная мотивация, готовность пройти через все стадии «выхода из ада» может дать положительный результат. Самое отрицательное влияние на «возвратные» практики оказывает сохранившаяся связь с бывшей наркосредой и негативное, агрессивное отношение окружения, прежде всего — близких.
Таблица 1
  Имя, возраст, город Употреб-
ление в настоя-
щее время
Какие наркотики Возраст нарко-
дебюта
Частота употреб-
ления
Лече-
ние
Харак-
теристики группы
1 Азат, 22, Ульяновск да анаша, героин, возможно — экстази 9 класс нерегу-
лярно
нет руководитель молодежной танцевальной группы, постоянный посетитель клубов и дискотек
2 Александр, 17, Ульяновск да анаша, пласт, гашиш, таблетки, экстази, возможно героин 15 время от времени нет группировка, состоит на учете в ОППН
3 Александр, 17, Ульяновск да трава не известен эпизо-
дически
нет группировка, состоит на учете в ОППН
4 Алина, 20, Казань нет героин 17-18 постоянно да проходит реабилитацию по программе «12 шагов»
5 Алексей, 18, Самара да анаша, героин 15-16 эпизо-
дически
нет Живёт отдельно от родителей. Отказ от употребления наркотиков.
6 Антон, 19, Самара нет анаша 17 эпизо-
дически
нет нет особой группы
7 Аня, 18, Ульяновск да травка 15 разовые нет субкуль-
турщица
8 Андрей, 18, Ульяновск нет молоко, героин 16 разовые да, пере-
дози-
ровка
дворовая компания
9 Вовик, 20, Ульяновск да анаша, пластилин, молочище, на сваях. Хочет попробовать экстази и ЛСД. 15 перио-
дически
нет участник клубных тусовок
10 Денис, 20, Самара да анаша и производные 15-16 эпизо-
дически
нет нет особой группы
11 Дмитрий, 19, Казань нет винт, героин, ханка, эфедрин, ЛСД, различные транквили-
заторы
15 постоянно да протестант, проходит реабили-
тацию в лютеран-
ском Центре лечения нарко-
мании
12 Дмитрий, 18, Казань нет травка не известен 1 раз нет нет особой группы
13 Дмитрий, 19, Самара нет анаша 15 эпизо-
дически
нет нет особой группы
14 Дмитрий, 19, Самара эпизоди-
чески
анаша 15 раньше — постоянно нет участник клубной тусовки
15 Женя, 18, Казань нет конопля 15 перио-
дически
нет нет особой группы
16 Игорь, 20, Ульяновск да трава, марихуанна, героин, возможно ЛСД 15-16 5 лет — марихуанна, 1.5 года — героин нет, отказ из «продви-
нутой» среды
17 Ильнар, 19, Ульяновск да травка, молочко, героин 15 перио-
дически
нет профес-
сионально занимается греко-римской борьбой
18 Илья, 18, Самара нет маняга 15 эпизо-
дически
нет участник клубной тусовки
19 Ирина, 20, Казань нет анаша, героин 15-16 регулярно да нет особой группы
20 Катя, 20, Казань да анаша, пластилин 17-18 эпизо-
дически
нет участница клубных тусовок
21 Маша, 19, Ульяновск да трава 15 регулярно нет участница клубных тусовок, вакалистка музыкальной группы
22 Ольга, 19, Казань нет анаша, марихуанна, героин, возможно экстази 15 нерегу-
лярно
нет постоянная посети-
тельница клубов и дискотек
23 Оля, 18, Самара да трава 13-14 эпизо-
дически
нет любимый человек постоянно употреблял наркотики
24 Оксана, 18, Самара нет анаша, героин, колеса 14-15 регулярное да отказ от употребления наркотиков
25 Эдуард, 20, Казань нет трава, пыль, анаша, марихуанна 15 перио-
дически
нет нет особой группы, своя семья
26 Юля, 19, Ульяновск да анаша, героин 15 перио-
дически
нет нет особой группы
27 Яна, 18, Казань нет, но не исключает анаша 16 эпизо-
дически
нет группировка
28 Яна, 17, Самара нет анаша 15 эпизо-
дически
нет участник клубной тусовки

Примечания

  1. В таблице 1 к данной статье представлены значимые параметры всех респондентов, на анализе интервью которых построена настоящая статья. Помимо имени, возраста, города в таблице указаны: употребление или не употребление наркотиков в настоящее время, виды наркотиков, возраст наркотического дебюта, характер употребления — разовое, эпизодическое, регулярное, постоянное, характер группы, в которую включен респондент — группировка, дворовая компания, субкультурная, клубная тусовка и др. В конце используемых цитат указаны только имя, возраст и город.

  2. Наркотическими практиками в данном контексте обозначены действия, концентрирующиеся вокруг различных стадий пробования, использования, потребления и отказа от потребления наркотиков.

  3. Понятие «наркозависимости» и сопутствующих ему я использую не в медицинском, психиатрическом или криминалистическом, а социо культурном контексте. В соответствующем разделе этой статьи я буду давать развернутые интерпретации этих понятий.

  4. Подобная роль своей компании (круга «своих») распространяется, конечно же, не только на восприятие наркотиков, а на включение в самые разнообразные культурные досуговые практики.

  5. Наше исследование подтвердило гипотезу о том, что культурная среда вносит свои нюансы в общие правила» курения, тезаурусы практик значимо отличаются, прежде всего у субкультурщиков и «гопников». Если для первых эта практика может быть самодостаточной, то для вторых она практически всегда является фоновой, предшествующей или сопутствующей другому времяпрепровождению.

  6. В нашей выборке были молодые люди и девушки из разных культурных и социальных слоев. Нам было важно понять, чем отличаются мотивации употребления и сценарии развития наркозависимости у клубников и субкультурщиков (так называемой «продвинутой» молодежи) и у дворовой компании.

  7. «Путешественники» — это условное обозначение групп молодежи, в стиле жизни которых доминируют ценности «изменения», «мобильности», прежде всего, территориального перемещения. Среди них много хиппи, «автостопщиков», КСП эшников. Молодежь этих групп «легка на подъем», побег для них носит часто не умозрительный, а вполне реальный смысл: побег от скуки, обыденности, буржуазности, провинциальности и т.п.

  8. Мы сейчас рассматриваем только те компании, в которых наркотические практики уже распространены, отталкиваясь от историй вхождения в свой круг, рассказанных этой группой респондентов.

  9. Для этого возраста в целом характерно преувеличение своих «взрослых» побед. Так, например, известно, что одной из любимых тем в подростковых компаниях остается демонстрируемая сексуальная опытность, что формирует определенный культурно-гендерный (маскулинный и феминный) контексты взросления, в определенном смысле стимулируя более ранние сексуальные дебюты (См. Е. Омельченко 2000: 238-56).

  10. Следует иметь в виду, что удачи и неудачи следует интерпретировать в подростковых терминах, в рамках существующих в конкретных группах систем ценностей с собственными представлениями об успехе и путях его достижения.

  11. Манок — это понятие из театрального сленга, производное от слова «манить». Эта техника часто используется в обучении мастерству актера. Для провокации у себя особого сценического самочувствия, актеры специально настраивают себя на определенное воспоминание из собственной жизни, аналогичное «показываемым» чувствам. В дальнейшем необходимое состояние воспроизводится практически автоматически лишь при легком «воспоминании» манка.

  12. Напомню, что я использую эти термины не в уже устоявшемся (медицинском и психиатрическом) смысле, а использую контексты, максимально приближенные к молодежным. В их терминах понятие «зависимость» может быть употреблено только по отношению к тем, кто прочно «сидит» на тяжелых наркотиках — героине, его производных (того, что употребляется через инъекции), нюхает кокаин, и, конечно, употребляет тяжелые химические наркотики, как ЛСД и т.п. По отношению к курению «травки» можно говорить о привязанности, привычке. Можно сказать, в связи с этим, что первичная зависимость — это «зависимость в себе», а вторичная — «зависимость для себя». Подробнее см. статью У. Блюдиной «Это плохо, грязно, низко»… (стр. 37-59).

  13. Участившиеся ссылки на одних и тех же респондентов объясняются естественным сужением круга наших собеседников, так как большая их часть не имели таких развитых героиновых практик.

  14. Анализ медиа дискурсов о наркотиках, проведенный на примере молодежной прессы показал, что в подобных текстах преобладают жесткие, пессимистические прогнозы. Часть публикаций, которые можно отнеси к жанру «исповеди наркоманов» и «ответов врачей» активно продвигают идею о том, что период ремиссии временен, возврат практически неизбежен. (См. Омельченко 1998: 257-75).

  15. Страх перед инъекциями вряд ли может быть отнесен к разряду опасений за собственное здоровье. Здоровый человек у молодежи ассоциируется прежде всего с энергией, хорошим настроением, «кайфом». Поэтому ощущения, которые связаны с употреблением наркотиков, особенно в периоды предшествующие наступлению ломок, скорее будут восприниматься как улучшение, а не ухудшения здоровья.