Центр изучения молодежи Поколения.net Субкультуры и жизненные стили Международный фестиваль социальной рекламы Виноградарь Бизнес-исследования и консалтинг
Найти
КАЛЕНДАРЬ

Ноябрь 2017

НЕД. 1 2 3 4 5 6
ПН 6 13 20 27
ВТ 7 14 21 28
СР 1 8 15 22 29
ЧТ 2 9 16 23 30
ПТ 3 10 17 24
СБ 4 11 18 25
ВС 5 12 19 26



Клуб Московской Школы Политических Исследований



Центр молодежных исследований ГУ-ВШЭ в Санкт-Петербурге

очерк 7. Я знаю, что ты знаешь, что я знаю


Людмила Шкляр

«У родителей и в мыслях не было, что вот залезть под лестницу, бутылку выпить, покурить, закусить чем-то. Они в 15 лет не целовались!.. Земля и небо, что сейчас и что тогда. До 16-18 лет они беззаботно играли в футбол на улице, в догонялки, в прятки, у них было детство. А сейчас что? Сейчас всем как заработать деньги. Детства никакого».
(Из интервью с Cашей, 14 лет, Казань).

«…маме я не могу рассказать о своих проблемах, потому что она может отреагировать не так, как я хотела бы… Она понимает все как-то по-своему, не так, как мне надо. Я жду от нее совсем другого».
(Из интервью с Мариной, 16 лет, Самара).

Нарушения внутрисемейных коммуникаций создают благоприятную почву для употребления наркотиков подростками. Основной целью статьи является поиск барьеров, создающих препятствия для развития внутренних связей в семье.

Для этого рассмотрим вначале родительские реакции на проблему молодежной наркотизации в подростковых интервью. Установив, таким образом, «обратную связь», сравним реакции родителей, высказанные ими самими, и те же самые реакции, но уже транслируемые подростками.

Взгляд «с колокольни» ребенка будет интересен и, бесспорно, полезен родителям, потому что тема молодежной наркомании, несмотря на свою актуальность, как мы уже говорили, остается закрытой для внутрисемейного обсуждения.

Первый и самый тяжелый удар подростки, употребляющие наркотики, наносят своей семье. Семья как социальный институт, на долю которого выпали основные тяготы борьбы с этим явлением, испытывает глубочайшие потрясения. В пространстве расползающейся проблемы наркотизации традиционный поколенческий конфликт отцов и детей достигает критического размаха. Зачастую он носит скрытый характер, но тем тяжелее и «неожиданнее» могут быть его последствия.

Различное отношение детей и родителей к проблеме наркотизации создает между членами одной семьи невероятно запутанный лабиринт отношений. Ситуация усложнена тем, что говорить на эту неоднозначную тему не хотят ни взрослые, ни дети. Если бы в повседневной жизни это можно было не затрагивать вообще, то обе стороны хранили бы молчание. Дети не хотят говорить об этом потому, что боятся реакции взрослых больше, нежели последствий употребления наркотических веществ. Родители просто не представляют себе, что будет, если они вдруг узнают, что их ребенок употребляет наркотики.

Интервью с родителями наркоманов показали, что взрослые испытывают страх не только за жизнь и здоровье детей, не менее этого они боятся общественного мнения. Загоняя в уголки подсознания мысль о том, что ребенок может начать употреблять наркотики, родители дистанцируются от проблемы. Доводы их различны: начиная с того, что ребенок еще  маленький и думать об этом пока рано. Или, не имея в ближайшем окружении подобных  примеров, родители перестают ощущать опасность. Иногда родители утешают себя тем, что наркомания - удел богатых, а поскольку они таковыми не являются, то и беспокоиться об этом не стоит. Другие настолько уверены в своем влиянии на ребенка, что искренне думают, что с ним этого просто не может произойти. Противоположным является мнение о фатальности вовлечения ребенка в наркосреду. У некоторых родителей существует уверенность в том, что все их усилия ничтожны перед лицом всемогущей наркомафии, пропаганды шоу-индустрии, при попустительстве милиции,  а так же тлетворном влиянии Запада и т.д., что сводит к нулю любую профилактическую работу.

Для анализа мы использовали интервью с молодыми людьми, принимавшими наркотики. Среди них есть наркозависимые подростки, и уже прошедшие курс реабилита-ции, а также те, кто принимали наркотики 1-2 раза. Возраст респондентов колеблется от 11 до 22 лет. Со слов именно этих молодых людей мы имеем возможность анализировать реакции их  родителей. Бесспорно, реакции будут отличаться от тех, о которых рассказали сами взрослые, ведь ребенок видит и ощущает по-другому. В этой связи главной задачей анализа является выделение родительских реакций, транслируемых подростками, и сравнение их с собственно родительскими реакциями. Сразу оговоримся, что картина не будет полной в силу специфичности затрагиваемой темы.


Семейные типы реагирования на проблему наркомании

Современная семья, где есть дети, будь то богатая и благополучная или проблемная и неблагополучная, включена в поле молодежной наркомании. Реакция родителей зависит от ряда факторов. В первую очередь - затронула ли эта проблема лично их семью или ближайшее окружение. Но поскольку своей задачей мы ставили описание различных типов реагирования родителей, чьи дети употребляют наркотики, уместнее говорить о том, насколько родители сами понимают свою причастность к этому вопросу. Знают или не знают родители, что их дети употребляют наркотики. Именно в этом контексте рассмотрим типы реагирования родителей. В связи с этим оказалось целесообразно выделить три группы, в рамках которых следует рассматривать различные типы реагирования.

  • В начале рассмотрим действия родителей, узнавших о том, что ребенок принимает наркотические вещества.

  • Далее - как реагируют сомневающиеся взрослые, которые пока не уверены в том, что ребенок потребляет наркотик.

  • Наконец, третья группа родителей, находящихся в неведении.

Сразу оговоримся, что рамки такого деления являются весьма условными. Действительно, трудно порой провести границу между одной группой родителей и другой. Нельзя утверждать, что те или иные родительские реакции встречаются только в какой-то определенной группе. Мы говорим о наиболее типичных реакциях родителей. Тема, будучи сложной и деликатной, накладывала отпечаток на общение подростка с интервьюером. Молодые люди не всегда могли открыто обсуждать ее, их закрытость  была обусловлена различными причинами - смертью близкого родственника от передозировки наркотиков, переживаниями реабилитации, конфликтами в семье или какими-то другими причинами, о которых респонденты предпочитали умалчивать.

<р3>«все были в шоке» Реакции родителей, узнавших о том, что ребенок принимает наркотические вещества

Следует разделять следующие два случая: родители узнают об употреблении наркотика после первой пробы, еще до появления наркотической зависимости  или уже после ее возникновения, когда ребенок остро нуждается в помощи взрослых.

В первом варианте реакция родителей, по словам подростков, сводится к серьезному разговору о вреде наркотиков. Молодые люди очень сдержано и сухо говорили об этом неприятном в их жизни моменте, по возможности обходя все «острые углы». Нередко их высказывания сопровождались фразами о том, что к моменту разговора с родителями они самостоятельно приняли решение бросить употреблять наркотики.

Интервью показали, что, когда это возможно, молодые люди предпочитают не посвящать сразу обоих родителей, выбирая кого-то одного. К слову надо сказать, что ребята признаются матерям чаще, чем отцам. «Появление» в рассказе отца сопряжено только с репрессивными мерами. Роль матери, по мнению подростка, является куда более значимой и весомой. «Мама не стала орать, папа дома был, она не хотела, чтобы папа об этом знал. Она спокойно так разговаривала: «Зачем ты там пробовала?»  Я говорю: «Не знаю». Потом постоянно говорила: «Больше не надо никаких таблеток, больше не пробуй». Она мне, когда деньги давала на столовую, говорила: «Смотри, только димедрол не купи». Я говорю: «Не куплю» (Римма, 14 лет, Ульяновск). Однако бывает, что в силу каких-то причин ситуация меняется с точностью «до наоборот», тогда отец выступает как более либеральный родитель, а мать - как репрессивный, но это единичные случаи.

Ведущая роль матери в воспитании детей, даже в полной благополучной семье приводит к перекосам воспитания. Живя и воспитываясь в полноценной семье, подросток, как это не парадоксально, получает однобокое,  «женское» воспитание. Отцы не всегда могут предоставить ребенку ту часть «мужского» воспитания, в котором он нуждается.

Поэтому и антинаркотическая работа в семье зачастую носит сугубо «женский» характер. Нередко родители, уповая на благоразумие ребенка, надеются, что первая проба наркотика была последней и такое больше не повторится. Иногда в реакциях прослеживается идея фатальности вовлечения подростка в наркотическую среду. И даже перекладывание ответственности за потребление наркотиков на самого ребенка. «Я тебя все равно не удержу, что там, ну поругать, может, ну за это… все равно тебя от этого не удержу, я знаю, что ты у меня девочка сообразительная, сама разбираешься» (Наташа, 15 лет, Самара).

В рассказах подростков довольно часто упоминался особый тип поведения, который можно назвать «красивая неправда». Молодые люди рассказывали, что, выслушав их версию о том, как все произошло, родители «сделали вид, что поверили». К слову заметим, что версия подростка не всегда была правдивая. «Я им байку сочинил, они сделали вид, что поверили. Типа того, что меня заставили, все такое. Они сделали вид, что поверили, по крайней мере, мать, а отец… постоянно там, даже было вчера: «Расскажи». Я рассказываю, он: «Да, ладно врешь!» Хотя понимает, что я сам, но он не знает, что, с кем, когда и где» (Андрей, 18 лет, Ульяновск). В большей степени «легковерными» оказываются матери. Дальнейшие беседы в таком случае берет на себя отец.

«Роль» родителя иногда выполняют старшие сестры. Реже старшие братья. В семьях, где есть старшие дети, подростки именно им, а не родителям, доверяют свою тайну. Старшие дети занимают в семье промежуточную ступень между самим подростком и родителями. Это подтверждает стремление молодых людей делиться такого рода проблемами в первую очередь с представителями своего поколения, нежели с более взрослыми людьми. Они, в отличие от родителей, не читают «моралей». Реакция старших сестер эмоциональна, причем как со знаком «плюс», так и со знаком «минус». Одни плачут, другие обещают сравнять лицо младшего брата со сковородой, если он не перестанет принимать наркотики. Интересно, что такой тип реакции подростки воспринимают гораздо лучше, нежели аналогичный родительский. Реагирование старших братьев характеризуется «отцовской» агрессивностью. Если у подростка нет со старшим братом доверительных отношений и он не может помочь добрым словом или советом, то, вероятнее всего, подросток будет строить свои отношения с ним аналогично родительским.

В этой связи в антинаркотическую работу, проводимую внутри семьи родителями,  целесообразно включать старших братьев и сестер, которые имеют большое влияние на подростка.

Далее, после серьезного разговора, который может оказаться малоэффективным, следует жесткий контроль над ребенком и, возможно, изоляция. Например: «Клей, если считать за наркотик, то плохо, конечно,  отнеслись(родители – прим. Л.Ш.). Запрещают гулять, строгий режим дома… Это отбивает охоту, потому что из-за глюков, которые идут некоторое время, ты лишаешься удовольствия гулять, смотреть телевизор, спокойно жить. Родители за тобой наблюдают» (Андрей, 15 лет, Самара).

Изоляция приемлема для подростков из младшей группы и только девочек. «Я сидела 5 дней, а потом на улицу вышла» (Лена, 12 лет, Ульяновск). Как вариант поведения, изоляция допустима и в отношении молодежи 18-20 лет, но только при взаимном желании обеих сторон в достижении цели - избавление подростка от наркотической зависимости. Антон, шестнадцати лет, который лечился от наркотической зависимости, считает, что «без помощи родителей ничего не получилось бы», потому что «… когда лечился, у меня матушка знает, кто мои настоящие друзья… родители знают, из-за кого я туда попал. Я сначала рвался на улицу, чтобы ко мне кто-нибудь приходил, потом, в конце  концов, понял, что родители сами знают, кого запускать лучше, то есть они старше» (Антон, 16 лет, Самара). Родители изолируют от компании, переводят ребенка в другую школу или от окружения вообще, меняя район проживания. Некоторые родители считают достаточным запретить общаться не со всей компанией, а с кем-то конкретным из нее, видя в отдельных знакомых главную опасность для своего ребенка.

Реже как средство используются физические наказания, они применяются к подросткам из  младшей и средней возрастной группы. «Отец три раза делал замечания. Потом уж бил. Потом я бросил» (Иван, 14 лет, Ульяновск). «Воспитывает… Когда кулаками, когда так…» (Саша, 15 лет, Самара). Интересно, что такую форму реагирования подростки не считают экстраординарной. Мальчик, познавший тяжесть отцовского кулака, говорит, что физические наказания детей являются распространенным явлением  и его самого «почти не бьют», «бьют - любят так». Девушка из средней возрастной группы рассказывает о подобном способе воспитания в семье ее подруги.

Если мы обратимся к родительским интервью по аналогичной проблеме - использование физических наказаний, то увидим, что этот метод родители воспринимают как контролирующий. В оценках подростков он звучит, как серьезное наказание, которое может привести иногда к серьезной психологической травме. Возвращаясь к родительским интервью, нельзя не сказать о том, что взрослые неохотно и вскользь упоминают физические наказания. Поэтому можно говорить о том, что это метод является широко используемым родителями, но редко упоминаемый ими самими в интервью.

Рассмотрим второй случай, когда появляется наркотическая зависимость и ребенок уже не может обойтись без помощи родителей. Подростки редко сообщают родителям об этом сами. Чаще это делают учителя, знакомые, иногда по просьбе самого подростка. Известие о потреблении ребенком наркотиков звучит как гром среди ясного неба. «Все были в шоке, когда узнали, что я употребляю. Потому что меня считали таким ребенком эрудированным. За плечами английская школа, музыкальная школа, которую я хорошо закончила… полностью ребенок был занят» (Алина, 20 лет, Казань). Реакция родителей в этом случае немедленная - консультации специалистов и лечение. «… они узнали, они не крича, ничего, просто сказали: «Одевайся»;  в машину посадили и отвезли туда (в  реабилитационный центр – прим. Л.Ш.)…» (Антон, 16 лет, Самара). Но здесь следует сделать оговорку: немедленное лечение, судя по нашим интервью, оказывается приемлемым для  людей достаточно состоятельных. Для тех же, чей достаток оказывается весьма скромным,  такие решительные меры являются недоступными. Здесь между подростковыми и родительскими интервью ясно просматривается противоречие, заключающееся в том, что подростки  оценивают  возможность  воспользоваться  в  случае  необходимости дорогостоящим лечением от наркотической зависимости гораздо выше, чем их родителями. Подростки считают, что в случае необходимости родители всегда смогут достать и потратить крупную сумму денег на их лечение. Родители же в своих интервью к такой перспективе относятся крайне сдержанно.

Не менее важным, чем своевременное лечение, является и психологическая поддержка, в которой нуждаются подростки, прошедшие курс реабилитации в лечебном учреждении. Молодые люди испытывают огромную благодарность к близким, которые помогли пережить им ремиссию. «Они чувствуют, что я вся на пределе, на взводе, они меня куда-нибудь увозят, куда-нибудь: в кино, куда-нибудь, там в церковь, куда хочешь… ко мне мама не подпускала друзей, знакомых, абсолютно никого» (Ирина, 20 лет, Казань). «В основном родители помогли выдержать, не сорваться» (Антон, 16 лет, Самара). В тех семьях, где такой поддержки не оказывается и родители усугубляют без того сложное  положение, подростки испытывают к ним озлобленность и отторжение: «… моя мама говорила: «Ты  -  конченая наркоманка, вот я была абсолютно одна, у меня никого не осталось» (Оксана, 18 лет, Самара).

Все приведенные ранее примеры относятся к включенному реагированию, которое, несомненно, распространено гораздо шире. Естественна и понятна реакция родителей, пытающихся бороться и борющихся за своего ребенка. Попустительские реакции свойственны тем, кто находится на социальном дне, либо окончательно утратил возможность хоть как-то повлиять на своего ребенка. Надо сказать, что эта тема - о попустительских реакциях родителей - была одной из наиболее закрытых. Подростки с большой неохотой говорили об этом, обходя «неудобную» тему.

Попустительское реагирование встречается гораздо реже включенного и только в неблагополучных семьях: неполная семья, пьющие родители, отсутствие материального достатка, конфликты в семье. Например, семья, где мать - безработная, а отец отбывает уголовное наказание. О реакции своей матери подросток рассказал так: «У меня мать знает. Как, как? Никак, ну какая разница скандалить… она давно поняла, что если захочет человек уколоться, он уколется. Даже в туалет я зайду, я там уколюсь так же» (Саша, 16 лет, Ульяновск). «Они вообще ничего не говорят» (Олег, 16 лет, Ульяновск).

«родители догадываются, догадываются»

 реакции родителей, сомневающихся в том,

что ребенок употребляет наркотики

Прежде чем начать описывать следующие группы, необходимо заметить, что среди родительских реакций были и реальные и предполагаемые.

Родители из этой группы пока не убедились в том, что их ребенок употребляет наркотик, но сомнения по этому поводу, безусловно, имеют. Узкие зрачки, запах клея от одежды, плохое самочувствие ребенка, факты пропажи вещей из дома - все это пока не является поводом, чтобы бить в набат. Более того, родители продолжают упорствовать и отрицают то, что должно навести их на размышления. Мать предпочитает скрывать от отца, что сын нюхает клей или курит. Она защищает таким образом ребенка от побоев: «Мать узнала, отцу не сказала, чтобы отец не побил» (Саша, 16 лет, Самара). А физические наказания являются вполне реальными в глазах подростков. «Если папа узнает, солдатский ремень мне обеспечен» (Аня, 13 лет, Самара). Более того, силовые методы расцениваются ими как обычное явление. «Насчет отдельных моментов воспитания у нас родители были правы: жесткие рамки, если чего там, применить физическую силу, это, я считаю, это правильно» (Аня, 18 лет, Ульяновск).

Иногда стратегия родителей заключается в ужесточении контроля над физическим состоянием ребенка, регулярной проверке локтевых сгибов, глаз и т.д. Например, мать мальчика 16 лет под предлогом наблюдения за процессом мытья рук проверяет локтевые сгибы. Подросток рассказывает, что такие проверки практикуются в его семье на протяжении трех лет. Иногда родители даже и не пытаются завуалировать эту практику и  делают это открыто. «Каждый день домой приходишь, проверяют руки… » (Саша,                 15 лет, Самара). «У меня мама, там один раз ее что-то заклинило, она начала руку проверять. Мало того, что руку, она давай везде, как обычно вот тут на щиколотках, вот такие вот места» (Наташа, 15 лет, Ульяновск).

Родители контролируют круг знакомых, место и время пребывания подростка.           «… говорит: «С кем пошла?», - я  говорю: «С Катей» (Лена, 13 лет, Самара).

Еще одной распространенной стратегией можно назвать стратегию давления конфликтами и ссорами. Стратегия, к слову сказать, непопулярная и чреватая обратными последствиями. «У меня это уже норма. Это будет не так, если я не поругаюсь с кем-то за неделю. Я говорю про маму с папой» (Оксана, 18 лет, Самара). «Они начинают ругаться, меня это бесит. Нет бы спокойно сесть и поговорить» (Антон, 15 лет, Самара). Возможно, такая стратегия возникает, когда родители плохо дифференцируют проблемы воспитания. Однажды выбранный ими метод воздействия на ребенка закрепляется и применяется дальше во всех других случаях, независимо от того, будет он иметь достаточный эффект или нет. Родитель, привыкший решать проблемы ребенка криком и ссорами, легко переносит эту тактику и на проблему потребления наркотиков, не отдавая себе отчет в том, что она требует особого отношения и внимания.

«родители не знают»

Описывая реакции родителей из этой группы, не следует думать, что подростки в этих семьях имеют небольшой «стаж» употребления наркотиков. Нередко он достигает 4-5 лет. И на протяжении всего этого времени родители не догадывались и не догадываются о пагубной привычке ребенка. Мотивы и причины, позволяющие подростку в течение долгого времени скрывать свое пристрастие, различны. Рассмотрим феномен, встречающийся в благополучных семьях, где есть не только материальный достаток, но и общие духовные ценности. Нередко подростки из таких семей называли свои отношения с родителями дружескими, доверительными. Девушки и юноши часто сравнивали своих матерей с подругами, которым можно многое рассказать. «Я считаю, что с родителями мне очень повезло, очень хорошие отношения, дружеские. Даже у меня мама как моя старшая подруга, они меня понимают» (Ольга, 19 лет, Ульяновск). «С мамой у меня вообще отличные отношения, то есть я как с подружкой общаюсь» (Дима, 19 лет, Самара). Молодые люди с гордостью рассказывали о своих современных и продвинутых родителях. Говорили о том, что родительская семья является для них примером для подражания и они  хотели бы иметь такую же собственную семью. Следует упомянуть, что все эти семьи хорошо обеспечены материально. Естественно, что родители в такой ситуации безоговорочно доверяют своему ребенку. То есть можно говорить о том, что в благополучных  семьях распространен такой метод реагирования, как доверие. «Мои родители полностью исключают такую возможность, что я употребляла наркотики» (Яна, 18 лет, Казань). «Просто родители, даже если и узнают, что мы принимаем наркотик, просто они не поймут. У меня мама не верит, что я курю… Она не верит… У меня вот, брат иногда разозлит меня и что-нибудь прямо скажет: «А Юлька курит». - Мамка: «Ты что, ее опустить хочешь? Я не поверю, чтобы моя дочка курила, вот». Если она узнает, что я наркотики принимаю, она вообще не поверит» (Юля, 15 лет, Самара). Подростки пользуются таким доверием и нередко начинают этим спекулировать. «Родители нет, меня не замечали, потому что я как бы быстро, все шустро делала, что, надо сказать, очень трудно в таком состоянии, быстренько ложилась спать. Но если меня замечали, мама говорила: «Что у тебя с глазами?»,  - я ей говорила: «Я, мам, выпила сегодня », - ну на это она как-то нормально…» (Надя,      17 лет, Казань). Кроме этого  встречается метод реагирования родителей, который мы описывали ранее в первой группе. «Красивая неправда» бывает также и здесь предпочтительнее объективной оценки: «Они знают, что я вру, но верят все равно. Вот как так получается, до сих пор не знаю…» (Оля, 18 лет, Самара).

Молодые люди говорили, что рассказать родителям о наркотиках, значит навсегда потерять в их глазах доверие. Словами одной девушки: «Если мама узнает, что я принимаю наркотики, она будет думать, что я способна на что-то большее» (Яна, 18 лет, Казань). Причины, по которым молодые люди не спешат рассказывать родителям, различны: «больное сердце», «проблемы со здоровьем у матери», а также нежелание нагружать родителей «лишними» проблемами и «головной болью». Как правило, их  приводят юноши и девушки  15-22 лет. «Лет в 40, может, и расскажу, а сейчас - зачем? Зачем ей это нужно? Лишняя головная боль» (Катя, 17 лет, Ульяновск). «Я стараюсь маму не нагружать этим, зачем ей лишний раз знать, какие-то вещи лучше не знать, чтоб спокойно жила» (Маша, 19 лет, Ульяновск). В ряде интервью действительно звучали искренние сочувствие и любовь, а порой и растерянность от неожиданно пришедшего осознания чувства ответственности за родителей. «У меня мать, знаете, мне мать просто жалко, она сидит такая, вот не то… у нее просто с сердцем плоховато, я не то, что сам, просто боюсь, что с ней что-то случиться» (Денис, 16 лет, Ульяновск). «Я знаешь, что боюсь? Расстраивать мне просто неохота, у нее больное сердце немножко. Вот поэтому я не расстраиваю, ничего» (Женя, 16 лет, Ульяновск).

Итак, в благополучных семьях как метод реагирования провозглашается доверие, но в действительности можно говорить только о частичном доверии. По мнению подростков, оно выражается в том, что потребление наркотиков - это сфера их личной жизни, никоим образом не касающаяся родителей. Этот мотив свойственен в большей мере молодым людям старше 15 лет. Например, один юноша назвал свой выбор - потребление наркотиков - «личным делом достаточно взрослого человека».

Существует еще один метод реагирования родителей, которые не знают об употреблении их детьми наркотических веществ. Это профилактические разъяснительные беседы с разного рода апелляциями к прессе и литературе. «Разговаривают, дома постоянно мне газеты дают, статьи разные» (Женя, 15 лет, Самара).

Говоря об этой группе, следует остановиться на том, какие мнения высказывали подростки о включенности своих родителей в проблемное поле. Молодые люди 18-22 лет с иронией говорят о том, что им рассказывали о наркотиках их родители и как все это далеко от  истины. «Потому что родители очень подвержены разным слухам и информации из СМИ и верят каждой газетной утке… Допустим, наркотики, что попробовал один раз, сразу же привыкаешь к нему и становишься зависимым. Вот, допустим, такое - злые дяденьки подходят на дискотеке к милым девочкам и предлагают наркотики, они идут за ними и навсегда остаются» (Катя, 20 лет, Казань). «… я так понял, вообще мнение людей старшего возраста, оно базируется исключительно на слухах таких же людей или на каких-то нравоучительных программах… каких-то статьях, в которых душещипательная информация просто в большинстве случаев абсолютно неправильная» (Дмитрий, 19 лет,  Самара). Родители нередко рассказывают детям о немедленной наркотической зависимости, возникающей после первой пробы наркотиков, дают изначально неверную информацию, применяя излюбленную стратегию запугивания. Если в старшей возрастной группе к такой информации отношение скептическое, то младшие подростки воспринимают ее вполне серьезно: «… как мне родители говорили, один раз попробуешь, потом не оторвешься» (Максим, 11 лет, Казань). «Родители каждый день напоминают … говорят: «К молодежи не подходи! Вообще к наркоманам не подходи, еще уколют». Говорят, что это плохо, сразу умрешь» (Дима, 11 лет, Ульяновск).

Любопытно сравнить реакции родителей с реакциями подростков, которым предложили представить себя на месте родителей. Как отнеслись бы они к тому, что их ребенок начал принимать наркотик. Заметим, что предполагаемые реакции подростков - завтрашних родителей - мало отличаются от тех, с которыми они знакомы по собственному опыту. Дети повторяют опыт своих родителей. Иногда реакции подростков выглядят даже жестче и категоричнее, чем родительские. «Я бы ребенка убил сразу. Ну, не убил бы, но ему крупно не повезло» (Денис, 16 лет, Ульяновск). В основном ребята предлагали контроль и изоляцию в жестких формах, разъяснительные беседы, создание доверительной атмосферы в семье, физические наказания, поиск и предоставление специальной литературы. Также часто упоминался распространенный в родительской среде прием запугивания.

Однако среди предполагаемых реакций появляется совершенно новый тип, который в принципе не встречался у родителей. Это - отмена запретов на курение сигарет и легализация «легких» наркотиков. Заметим, что такие предложения чаще звучали от молодых людей старше 18 лет и к тому же из благополучных семей. В этой связи можно говорить о некой попытке подростков оправдать свой выбор - потребление наркотиков. Иными словами, подростки считают, что родители сами способствуют поддержанию стереотипа «запретного плода». «Мое мнение, что ребенку нельзя запрещать, то есть вот курить. Предположим, надо дать ему попробовать - именно с сигареты начинается - потому что это ведь невкусно. Ребенок попробует и поймет, какая это ерунда. И он не будет курить, а когда запрещают, запретный плод сладок. Вот мне всегда запрещали курить, и поэтому я прятался» (Эдуард, 20 лет, Казань). «Я своему ребенку легче в семье разрешу курить эту анашу, чем он у меня будет бегать по подворотням… на самом деле намного проще получается, если в семье разрешают ребенку на праздник пить водку» (Яна, 17 лет, Самара). Те же самые реакции наблюдаются, когда речь заходит о младшей сестре. «Сестренке бы разрешила курить анашу, разрешала бы курить и «бошки»… Просто разрешила раз попробовать и все. Попробовала, успокоилась и все» (Наташа, 16 лет, Ульяновск).

Довольно часто приходилось встречаться со следующим мнением: размышляя о том, как бы он поступил на месте своих родителей, подросток говорил, что отреагировал также жестко, как они. И наоборот, поддерживая стабильные доверительные отношения с родителями, молодые люди, употребляющие наркотики, говорили о том, что неплохо было бы сделать «легкие» наркотики легальными. В этой ситуации  имеет место копирование стиля воспитания в семье, а также поведения взрослых, возведенное в степень подростковым максимализмом. Особо следует отметить то, что, испытывая потребность в теплых отношениях с родителями, подростки нередко называли доверие наиболее действенным способом реагирования. «Я бы разговаривала со своим ребенком, ну как… как подружка… говорила бы с ним», - рассказывала тринадцатилетняя Алёна из Самары, у которой в настоящее время сложные взаимоотношения с родителями.

Многие молодые люди предъявляли высокий уровень требований к своим родителям. В конфликтных ситуациях и ссорах, возникающих в семье, они обвиняют в первую очередь взрослых. Юноши и девушки склонны перекладывать вину за свои ошибки на родителей, на ошибки в их воспитании: «… главная проблема, я считаю, была в моих родителях, потому что родители меня всегда держали в черном теле и никуда не пускали, там школа - дом, дом - школа, все в такой коробочке. Мне это никогда не нравилось» (Аня, 18 лет, Ульяновск). «Я доказываю родителям, что я нормальный, хороший, доказываю им, что они не так сделали» (Азат, 22 года, Ульяновск). Оценивая родительские стратегии, подростки часто применяли так называемый двойной стандарт. Если, например, жесткость родителей в воспитании применительно к младшим в семье является нормальной и даже желательной,  то такие же меры, применяемые к самому молодому человеку, кажутся ему совершенно недопустимыми.

Девушки чаще юношей осознают свои ошибки в общении с родителями и открыто говорят об этом: «… когда они ругаются, думаешь, что они не правы, а потом посидишь, подумаешь и оказывается, что полностью они правы» (Аня, 18 лет, Самара). Стоит заметить, что по уровню открытости заметно отличаются подростки, в семьях которых существуют доверительные отношения. И наоборот, более закрыты те, кто живут в атмосфере ссор и конфликтов.

родительские реакции:

с точки зрения самих родителей

и их детей

Интересно будет сравнить типы реагирования, описанные И. Тартаковской в статье «Модели реагирования родителей на проблему молодежной наркомании»  с теми, которые рассматривали мы в интервью с подростками.

Глазами подростков родительские реакции выглядят жестче, чем это было описано в интервью с родителями. Родители не любят распространяться о таком методе реагирования, как физические наказания, хотя в действительности  они распространены. Силовые методы - изоляция, физические наказания - по мнению подростков, довольно часто применяются родителями. Если насильственная изоляция применима только к девочкам 11-14 лет, то добровольная изоляция практикуется в 15-20 лет, когда подростки сами хотят избавиться от наркозависимости. Физические наказания применяются к подросткам и младше 18 лет. Такой тип родительской реакции, как «создание хобби», в подростковых интервью вообще не упоминался. Объяснить это можно тем, что, будучи по своей природе потребителем, подросток воспринимает усилия родителей в этом направлении как нечто само собой разумеющееся. И если это имеет место, то ребенком просто не воспринимается и не замечается. Если это отсутствует, то у подростка повышается уровень требования к родителям.

Доверие как элемент родительской стратегии в подростковых интервью претерпел некоторую модификацию. Если родители, упоминая этот тип реагирования, по мнению И. Тартаковской, имеют в виду «существование большой степени психологической близости с ребенком, при которой он(а) сам(а) добровольно посвящает родителей во все детали своей жизни», то ребенок под этим подразумевает нечто другое. Судя по многочисленным интервью подростков, доверие, которое существуют во взаимоотношениях с родителями, может быть частичным, но не полным. Ребенок, посвящая родителей в какие-то тонкости своей жизни, может легко замалчивать другие ее стороны. Например, сферу личной жизни, к которой подросток относит и употребление наркотиков  (Е.Л. Омельченко (ред.) 1999 г.).

Иными словами, ребенок посвящает родителей далеко не во все сферы своей жизни, в ней имеют место потаенные уголки не предназначенные для родительских глаз. Более того, как показали детские интервью, и со стороны взрослых наблюдается желание дистанцироваться от проблемы путем перекладывания ответственности на самого ребенка. Иногда взрослым «хочется» быть обманутыми, принимать желаемое за действительное, «делая вид, что они поверили». Доверие как стратегия реагирования наиболее распространена в благополучных  семьях.

Профилактические беседы о вреде наркомании как элемент родительской стратегии в интервью подростков обнажил серьезную проблему, заключающуюся в том, что родители нередко сами демонстрируют свое бессилие перед угрозой экспансии наркотиков. Знания родителей в этой области настолько малы, что создают благоприятную среду для дальнейшего роста наркопотребления. Этот метод реагирования характерен для всех описываемых групп.

Желание родителей вторгаться на «внешнюю территорию» в глазах подростков  приобретает негативный оттенок. По крайней мере, это проявляется в тех ситуациях, когда заходит речь о том, посвящать или не посвящать родителей в свои проблемы. Например, сфера личной жизни и потребление наркотиков - это области, тщательно «охраняемые» молодыми людьми от вторжения родителей. Подросткам гораздо проще говорить на эти темы со своими сверстниками, будь то брат или сестра, нежели со взрослыми. Безусловно, что если волна наркозависимости накроет подростка с головой, то без вмешательства родителей не обойтись. Но пока тяга к употреблению наркотиков не возникла, у молодых людей создается впечатление, что родители посягают на их сугубо личностные сферы жизни, а отказаться от употребления наркотиков они смогут в любой момент.

*****

Тема родительского реагирования в подростковых интервью была достаточно закрытой, в наибольшей степени это проявилось, когда респондент был из неблагопо-лучной семьи или семьи, переживший смерть близкого родственника от передозировки наркотиков, а также тяжелыми воспоминаниями реабилитационного периода.

Антинаркотическая работа, как и воспитание, в большинстве семей является прерогативой матери.

Внутри семьи антинаркотическая работа будет более успешной, если кроме родителей в ней примут участие и старшие дети, имеющие влияние на подростка.

В группе родителей, знающих о том, что их ребенок употребляет наркотики, распространены репрессивные методы реагирования - физические наказания, изоляция. По мнению родителей, физические наказания - контролирующий метод, глазами подростка - силовой, карательный.

В случае возникновения наркотической зависимости у подростка родители, имеющие высокий доход, применяют срочные меры - консультации специалистов-наркологов, психологов и лечение в специальных учреждениях.

В семьях, где уровень доходов невелик, наблюдаются противоречия между родителями и детьми, когда они оценивают степень доступности лечения от наркотической зависимости. Обычно дети склонны ее преувеличивать, родители подходят к этому более трезво.

Для подростков, прошедших курс лечения и реабилитации, важна поддержка и участие близких людей, особенно родителей.

В группе родителей, догадывающихся о том, что ребенок потребляет наркотики, характерны контролирующие практики, профилактические беседы, иногда принимающие вид репрессивных мер.

Феномен «благополучной семьи» распространен в семьях, где родители еще не знают об употреблении детьми наркотиков. Как метод реагирования провозглашается доверие, но в действительности можно говорить только о частичном доверии. По мнению подростков, оно выражается в том, что потребление наркотиков - это сфера их личной жизни, никоим образом не касающаяся родителей. Частичное доверие со стороны родителей часто выражается в их стремлении принимать желаемое за действительное, предпочитая «красивую неправду».

Для родителей, по мнению ребят, характерен низкий уровень достоверных знаний о наркотических веществах и их воздействии на организм.

Существенное отличие родительских реакций от реакций подростков, которым предложили представить себя на месте родителей, состоит в том, что подростки предлагают легализовать «легкие» наркотики и снять запрет на курение табака в семье.