Центр изучения молодежи Поколения.net Субкультуры и жизненные стили Международный фестиваль социальной рекламы Виноградарь Бизнес-исследования и консалтинг
Найти
КАЛЕНДАРЬ

Ноябрь 2017

НЕД. 1 2 3 4 5 6
ПН 6 13 20 27
ВТ 7 14 21 28
СР 1 8 15 22 29
ЧТ 2 9 16 23 30
ПТ 3 10 17 24
СБ 4 11 18 25
ВС 5 12 19 26



Клуб Московской Школы Политических Исследований



Центр молодежных исследований ГУ-ВШЭ в Санкт-Петербурге

Тема 9. Глобализации и молодежная культура


В наибольшей степени идеи глобализации культуры связаны с двумя противоположно истолкованными современными культурными процессами:

1.  С одной стороны, с постмодернистской концепцией современного мира, для которого характерны процессы демократизации культуры через компьютеризацию, фанзины, самодеятельную печать, новые музыкальные формы со все большим включением в музыкальное творчество самих слушателей. Все более и более свободным становится доступ к средствам производства культурных ценностей.

2.  С другой стороны, с идеей о том, что глобализация культуры – это своеобразная форма культурного империализма Запада, который «душит» или искажает нормальные, естественные, здоровые культурные традиции в других странах.

Для того, чтобы попытаться разобраться в этом противоречии, следует разграничить понятия: с одной стороны, дискурс, который формирует наши представления о молодежной культуре, и, с другой,  сами по себе молодежные культурные формы.


1. Современный дискурс о молодежи в Англии

В одной из российских телепередач недавно прозвучала мысль о том, что «молодежный досуг и преступность несовершеннолетних – это две стороны одной медали». И в России, и на Западе существует двусторонний дискурс, который Дик Хебдидж именует дилеммой «Youth as trouble vs Youth as fun».


1.1. Возобновление в 90-е гг. моральной паники по поводу роста молодежной преступности

Взрыв новой моральной паники произошел после смерти двухлетнего мальчика в феврале 1993 г. Убийцами оказались два мальчика (10 и 11 лет), которых поймали только благодаря тому, что их снимали на видеокамеру, когда они украли мальчика из продовольственного магазина (shopping centre) в маленьком городке недалеко от Ливерпуля. Малыша избили, а потом оставили полумертвым на железной дороге. Преступление было ужасным, мотивы его были непонятны. Это преступление превратилось в Англии в символ общего страха перед будущим, потому что если десятилетние дети готовы на такие поступки, то что же можно говорить о нравственных ценностях этой страны вообще? Само место преступления приоткрыло и другую проблему: мальчика увели из торгового центра – места, ставшего самым обычным местом для тусовок «нормальных»  подростков после школы или во время прогулов. Вывод был сформулирован незамедлительно: для современных подростков важны лишь потребительские ценности, поэтому они и смогли так бесчеловечно поступить. Газеты выразили эту идею заголовком: «Среди нас живут не дети, а монстры».

После этого СМИ еще больше внимания стали уделять молодежной преступности – молодым ворам, с самого раннего возраста поставленным на учет в милиции и уже имеющим стаж до сотни совершенных ими преступлений. Часто эти дети  уже к 12 годам прекрасно знают вкус наркотиков. Их преступления – воровство – вряд ли можно было бы назвать фактом, или иррациональным поведением (как это интерпретировалось в классических исследованиях деликвентности подростков в 50-е – 60-е гг.), поскольку они самым прямым образом были связаны с необходимостью добывания денег. В Манчестере участие совсем маленьких детей в группировках и торговле наркотиками было воспринято как совершенно новое для Англии явление.

Однако на этом «черном» фоне молодежной преступности можно отметить появление и других не менее значимых явлений. С 1995-96 гг. в Англии развернулась мощная рекламная кампания (социальная реклама) программы «Cry for children». На улицах, в метро, на стоянках автобусов – кругом стали появляться огромные рекламные щиты. Попробуем описать некоторые из них:

1. Сидит девочка (13-14 лет) на самом краю кровати. Она – беременна. Надпись: «У нас с тобой один папа».

  Реклама направлена против сексуального насилия в семье. На щите помещены отрывки из рассказа девочки о случившемся. И обращение, как к взрослым, так и к подросткам, чтобы они звонили, если над ними (или над детьми их соседей) кто-то издевается.

2.  Во всю длину большого рекламного щита изображена тыльная сторона руки ребенка. На ней – глубокие шрамы от пореза вен. Надпись: «У меня есть свое мнение, у меня есть бритва, чтобы доказать это».

3.  Во весь щит – лицо девочки (латиноамериканского, еврейского или арабского происхождения). Лицо, особенно глаза, в огромных синяках и кровоподтеках. Надпись: «У меня глаза такие же, как у моей мамы». Рассказ посвящен отношению к ней мамы, которой дочь мешает устраивать новую личную жизнь.

Эти примеры свидетельствуют о том, что общество начинает поворачиваться к не менее актуальной проблеме насилия над детьми и преступлений против маленьких людей, положение которых в современном обществе остается бесправным.

Сюда же можно отнести новые моральные паники по поводу проституции малолетних, детской порнографии, которыя стала особенно быстро распространяться через системы сети Интернет, по поводу сексуальных насилий над детьми, особенно внутри семьи.

Как это ни парадоксально звучит, но Запад давно находится в ситуации глубокой экономической «депрессии». Поэтому в школах 90-х гг. школьников подготавливают не только к будущей работе, но и к правильному досугу, который может стать для многих выпускников единственной формой «занятости».

Этот досуг оказывается принудительным. Даже молодые люди с высшим образованием далеко не все способны найти себе работу по специальности.

Сама молодежь позиционируется обществом в потребительских формах, а потом это же общество обвиняет молодежь в чрезмерном потребительстве и его последствиях.


2. Молодежный дискурс в России

На первый взгляд, между дискурсом молодежи на Западе и в России, несмотря на все различия, существует много схожего.

В России, например, был период сильной моральной паники по поводу «люберализации» страны. Люберцы — это подмосковный город, молодежные группировки, из которого наводили в самом начале перестройки ужас не только на взрослых, но и на другие молодежные группы своими агрессивными вылазками на Арбат и «чисткой» молодежи от всяких вредных элементов. Вредность и опасность молодежного потребительства  – тоже не новая тема для России. Усиленная идеологическими моментами эта паника порой переходила всякие границы. Интересные метаморфозы происходили и в дискурсах по отношению к джазу, музыке, олицетворявшей прямую западную диверсию.

Детская преступность. Общая тема дискурса – осуждение роли СМИ, особенно записей на видеокассетах, поощряющих детей к актам насилия, а также недостатки воспитания детей со стороны родителей и неэффективность законодательной базы. Тем не менее, акценты внутри этих общих тем  разные.

Хотя и в России обсуждается проблема влияния видеофильмов, она не вызывает таких горячих дискуссий, как в Англии. В Англии уже проведено достаточно много  исследований, определяющих, насколько молодые преступники действовали под влиянием моделей поведения, виденных ими в фильмах. Несколько фильмов ужасов было запрещено именно после специальных судебных процессов, в которых было практически доказано, что дети буквально подражали тому, что они видели.

Проблема бездомных детей становится невероятно актуальной именно в сегодняшней России, поскольку стремительное расслоение населения привело к появлению очень бедных и люмпенских групп. Однако в  России, в отличие от Англии, существует своеобразный дискурс, который обвиняет в этом прежде всего родителей, рассматривая  детей как жертвы родительского насилия.

Одна из проблем  в России — что делать с молодыми преступниками, которые не достигли возраста криминальной ответственности. Лидеры группировок, например, часто используют именно несовершеннолетних для той или иной деятельности, зная, что те не подлежат уголовной ответственности, следовательно, им не грозит тюрьма. В Англии же речь идет о другом – о необходимости ужесточения наказания, поскольку сейчас молодые люди, как правило, осуждаются на принудительную отработку определенного срока на общественной службе или получают просто условное предупреждение. Та часть взрослых (не только ученых, но и политиков, и представителей общественности), которые выступают за более жесткий режим, обвиняют в первую очередь «левых» шестидесятников за их слишком гуманный подход, который привел к тому, что у молодежи притупилось чувство страха перед полицией. Те же, кто против этого, ссылаются на подобный опыт во времена М.Тэтчер, когда был реализован так называемый «резкий удар», который означал введение очень жесткого режима в специальных колониях для молодежи, однако преступность среди совершеннолетних от этого отнюдь не снизилась. И если в Англии детская преступность связывается прежде всего с «издержками» общества, то в России она рассматривается прежде всего как символ утраты общественного порядка и контроля.


Молодежные культуры в 90-е гг.

Молодежные культуры 90-х  гг., с одной стороны, отражают ценности и иерархии мира в целом, а, с другой стороны, в них проявляется стремление к эпатажу, к подрыву существующего общепринятого порядка. В 90-х гг. еще более очевидным стало то, что формальный и неформальный мир, молодежный и взрослый мир, господствующая культура, субкультура и контрукультуры – не противоположные, противоречащие друг другу, а пересекающиеся сферы. Через участие в молодежных культурах и специфических видах деятельности молодые люди одновременно и воспроизводят существующие социальные и культурные отношения, и  вносят в них  значительные изменения.


3. «Рейв» и потребительское общество

Молодежные культуры начала 90-х гг. часто связывают в Англии с культурой «рейв». «Рейв» –  это вечеринки, которые проходят в клубах или в любых других, самых неожиданных, но, как правило, заранее  объявленных местах (на больших складах, на бывших курортах, в больших заброшенных зданиях), куда съезжаются молодые люди. Тех, кто постоянно посещает «рейвы», зовут рейверсы. Танцуют рейверсы экстатично (восторженно), достижению нужного кайфа способствует употребление ими различных наркотических смесей. Самая известная смесь, ставшая чуть ли не синонимом «рейва», – это экстази. В каком-то смысле культура «рейва» подрывает агрессивные ценности современного постиндустриального мира. Рейверсы восприняли многое от символики хиппи: «цветы мира»,  длинные волосы, подчеркнуто простая одежда, сшитая из натуральных тканей и произведенная в странах третьего мира. Мальчики (подростки)-рейверс не агрессивны ни в прямом, ни в сексуальном смысле. Поэтому часто говорят о «рейв» как о первой постспидовской молодежной культуре. Если сравнивать ее, например, с культурой рок-н-ролла, где секс был так же важен, как наркотики и сам рок-н-ролл, то в рейве достижение состояния восторженного танца заменяет им случайную сексуальную активность. В этом смысле очень показательна распространенная среди девушек, рейверсная мода – они носят соски, которые подчеркивают имидж детской наивности. Существуют и определенные проблемы с рейверсами: их тусовки часто признаются нелегальными, потому что у них нет разрешений на массовое мероприятие, многие из них употребляют наркотики, все они ведут необычную ночную жизнь. В этом смысле движение «рейв» можно считать суб- или контр культурным.

Среди сегодняшней молодежи есть и свои «моды». Новые «моды» также склонны к вегетарианству, участию в движениях разоружения, защиты животных и других движениях против насилия и несправедливости. Новые «моды» могут и не уходить из «нормального» мира, а участвовать в различных организациях альтернативного типа, не вступая при этом в противоречие со своими ценностями. Хотя рейвы и выступают против определенных ценностей общества, тем не менее, они не живут какой-то отдельной жизнью, и в этом смысле отчасти воспроизводят именно те ценности, против которых они выступают. Например, «рейв» быстро стал источником большого бизнеса, и когда это стало массовым явлением, сразу возникли и иерархии: появились эксклюзивные места, куда стали пускать только «своих», посвященных.


4. Некоторые методологические акценты в исследовании молодежных культур 90-х  гг.

Анализ измененной молодежной реальности 90-х гг. еще раз подтверждает мысль о том, что нужно стремиться к отходу от классовых моделей суб- и контр культуры. Сводить молодежные культуры к группам потребителей, слепо подражающим последним веяниям моды, также было бы неверно, однако и не стоит всегда стремиться к тому, чтобы пытаться разглядеть в молодежном потребительстве некое подпольное (замысловато-символическое) сопротивление взрослому миру. Молодежные культуры являются пространством, где молодым людям «разрешено» выражать себя иначе, чем в обычных сферах. Это пространство, где им «дозволено» поиграть с иерархией взрослого мира, одновременно оставаясь частью этого внешнего мира, и, следовательно, разделять его нормы и ценности. Самое интересное в социологическом анализе – это как раз исследование этих пересечений, этих перебежек за границы «дозволенного» пространства.

Следует стремиться и ориентироваться в исследованиях на изучение различных форм культурных активностей современной молодежи. Особенное внимание следует уделять новым формам телесного ухода и наслаждения как своеобразной молодежной политики (для себя). Это проявляется и в распространении употребления наркотиков, которые являются по существу своеобразным способом экспериментирования, манипуляции со своей телесностью и чувственностью, игрой со своей гендерной идентификацией, на фоне довольно симптоматично развернувшейся дискуссии о том, является ли марихуана наркотиком. Это находит выражение и в различных формах телесной политики типа скинхедов или гопников – речь идет об экспериментах со своей внешностью не через одежду, а через тело: бритье головы, татуировки, нанесение шрамов.

Необходимо перенести акцент с изучения процессов глобализации форм молодежной культуры (особенно того, что передается через СМИ), с центральных пространств молодежной активности (Запад, Америка, столицы) на регионально-специфичные формы молодежной культуры.

Необычайно интересным представляется также анализ новейших форм гендерных экспериментов, характерных не только для молодежных субкультур, но и для подхватившей эти идеи модной молодежной индустрии. Речь идет о все большей популярности идеи «унисекса», ставшей основной темой рекламы продукции фирмы Calvin Clain. Идея унисекса обыгрывается как «спрятанный», загадочный гендер: одинаковая одежда, одинаковые аксессуары, одинаковая косметика и парфюмерия, одинаковые прически. Однако при этом удивительным образом стилистам удается сохранить присутстствие в мужчине – мужественности, а в женщине – женственности, проявляющихся лишь через пластику и мимику.


Вопросы к семинарскому занятию:

1.  Современный контекст понятия  «глобализация культуры».

2.  Сравнение дискурсов о современной английской и российской молодежи.

3.  Специфика современной молодежной гендерной идентификации.


Примерные темы для написания рефератов (эссе) по теме лекции:

1.  Глобализация культуры и новое информационное мировое пространство.

2.  Новые формы молодежных солидарностей — компьютерные сообщества.

3.  Образы Запада в сознании российской молодежи.


Задание для наблюдения или мини-исследования:

Ппроанализируйте рекламную кампанию (российскую или западную, адаптированную к российскому ТВ) с точки зрения демонстрирования гендерных стереотипов.