Центр изучения молодежи Поколения.net Субкультуры и жизненные стили Международный фестиваль социальной рекламы Виноградарь Бизнес-исследования и консалтинг
Найти
КАЛЕНДАРЬ

Ноябрь 2017

НЕД. 1 2 3 4 5 6
ПН 6 13 20 27
ВТ 7 14 21 28
СР 1 8 15 22 29
ЧТ 2 9 16 23 30
ПТ 3 10 17 24
СБ 4 11 18 25
ВС 5 12 19 26



Клуб Московской Школы Политических Исследований



Центр молодежных исследований ГУ-ВШЭ в Санкт-Петербурге

Хилари Пилкингтон. «Молодежь России и ее культура»


Pilkington H. Russia’s Youth and its Culture. A Nation’s Constructors and Constructed. London-New York: Routledge, 1994. Перевод с английского.


Молодежь в городе: субкультуры и делинквентность.

Дискуссия о молодежной культуре началась с открытия «молодежи» как независимой социально-демографической категории с присущим ей аутентичным образом жизни. В Англии процесс быстрой урбанизации начался с огораживания общинных земель, который способствовал трансформированию крестьян в наемных рабочих, разрушал традиционные схемы и правила наследования, выталкивал молодых рабочих в города. Рефлексия особости «молодежи» начиналась с осознания того факта, что общество теряет контроль над урбанизированной молодежью.

В столетие с 1770 по 1870 урбанистические группировки молодежи из рабочего класса, основанные на принципе соседства и контроля над территорией, возникли как базовые единицы образования молодежной культуры. Некоторые из этих группировок были характерными для современных урбанистических субкультур. Субкультура «хулиганов» по прежнему остается в обыденном сознании символом английской городской культуры нового времени. «Хулиганы» стали широко известны после ареста большого количества молодых людей за пьянство, буйное поведение, уличные скандалы, нападение на полицейских во время августовских праздников в 1898 г. Впоследствии банды «хулиганов» стали ассоциироваться с уличными боями (столкновениями типа улица на улицу).

Проблемы, связанные с хулиганами и с другими урбанистическими молодежными субкультурами, были проблемами для юристов и законного порядка. Однако необходимость предупреждения преступности была не единственной причиной для артикуляции субкультуры хулиганов через дискурс закона и порядка. Хотя рост делинквентности и зафиксирован в криминальной статистике, Гиллис считал, что это может объясняться скорее расширенным пониманием феномена делинквентности, чем реальным ростом насилия и преступности. В действительности преступные действия группировок типа хулиганов были лишь частью их особого образа жизни, который выглядел жупелом для социального и морального порядка. Реальная проблема была связана с социальным контролем потенциальных бунтовщиков в среде рабочего класса. Второй центральной темой дискурса закона и порядка стало продвижение новых, основанных на урбанизме, институтов социального контроля, которые, как предполагалось, заняли бы место традиционных деревенских механизмов поддержания коллективной морали.


Трущобы, подворотни и банды: город как живой организм.

Накануне мировой войны была проведена серия исследований внутренней структуры и культурных практик урбанистических группировок в Соединенных Штатах. Эти исследования стали частью развития новой школы в урбанистической социологии. В историю социологии эта школа вошла как Чикагская Школа. Подход чикагцев (теория социальной экологии) основывался на применении принципов экологической стабильности в естественном мире к урбанистическому окружению; эта предпосылка исходила из существования определенных условий для урбанистического развития. Урбанистические районы разрастались вокруг важных ресурсов (натуральных или созданных человеком) и по мере того, как город рос, естественное местоположение населения начинало пугать невероятными ритмами роста населения. Постепенно центральные городские пространства начали использоваться только для бизнеса и индустрии, а население начало перемещаться к окраинам. Поскольку такая внутренняя миграция была связана с более широкими условиями иммиграции в Соединенные Штаты, организация внутренних сообществ различных этнических групп становится важным элементом исследований гетто и трущоб, их особого образа жизни. Делинквентная активность была, однако, не единственной активностью банд. Модель социальной экологии была принята теми, кто интересовался «группами подворотен». Исследование Трашера молодежных группировок Чикаго 1927 г. показало, что их члены активно участвуют в различных спортивных состязаниях типа футбола, плавания и атлетики.

Второй взгляд на теорию делинквентной молодежи идет от функционалистской школы социологического анализа. Эта школа связывает делинквентное или девиантное поведение с потерей норм или социального контроля, которые являются результатом разрушения социальной стабильности. Различия между этими подходами (социальной экологией и функционализмом) лежат в объяснении причин социального разрушения. В функционализме эти причины зависят не от моделей натурального (естественного) мира, а заимствованы из понятия аномии Дюркгейма. С помощью последнего объясняется внешнее окружение или ситуация, в которой социальные нормы теряют свою силу и влияние над действиями индивидов. Дюркгейм полагал, что эта дезориентация человека была важным элементом современного общества. Роберт Мертон заимствовал дюркгеймовское понятие аномии для интерпретации девиантного или делинквентного поведения, которое, как он считал, было результатом аномии, возникшей из противоречия между разрушением в современном мире традиционных ценностей, нормами потребительского общества (возросшими потребностями) и существующими возможностями для их реализации.


«Игра поколений»: молодежь и структурный функционализм.

Делинквентное поведение молодежи явилось причиной многих широко известных моральных паник по поводу молодежи, эксплуатировавших тезис о том, что здоровье будущего общества зависит от морального здоровья молодежи. Эта символическая важность имеет корни в биологии, поскольку молодежь рассматривалась как особая социальная категория из-за своих физических и психологических характеристик. Молодежь определялась как переход от безответственности детства к ответственности взрослого, включая переход через половую зрелость к сексуальной зрелости, переход от эмоциональной зависимости к независимости. В этих дискурсах юность переживалась молодыми людьми как период «шторма и стресса», являющегося результатом бунта или сопротивления взрослому миру, к вступлению в который они готовились. В результате чего общепринятым стало и само понятие, и представление о том, что этот период жизненного цикла человека очень труден, и что молодые люди нуждаются в руководстве взрослых (родителей, школы или государственных институтов).

Однако для представителей социальных наук «молодость» была не только индивидуальным психологическим, но и социальным опытом. Последнее как раз подталкивало к дифференциации второй базовой  социологической категории дискурса — «поколения». Под поколением понималась социальная группа, существующая как результат общего социального опыта — общего для представителей одного периода жизненного цикла. В постоянно модернизирующемся обществе каждое поколение рассматривалось как отличающееся от тех поколений, которые были до, и будут после. Понятие поколения помогало объяснить многие ключевые социальные процессы. В традиционном обществе окончание детства отмечалось ритуалом или празднованием, что, по сути, означало, что подросток занял аутентичное место во взрослом обществе. В современных индустриальных обществах, наоборот, роли, представленные в пределах семьи, перестали гармонировать с более широкой социальной системой. Таким образом, идентификация с членами семьи не гарантировала (и не обеспечивала) достижения полной социальной зрелости и статуса взрослого в социальной системе. Возрастные группы могли способствовать сохранности и поддержанию стабильности социальной системы. Однако помимо этой интегративной функции они могли иметь и «дезинтегративную функцию», которая демонстрируется в девиантных группах сверстников.

Роль поколений в истории ассоциируется с работами Карла Мангейма. Мангейм рассматривал поколения не как механический продукт биологии (рожденный в определенное время), а как социальный конструкт, формируемый историческим стечением обстоятельств, и, следовательно, поколенческое сознание рассматривалось им как более значимое понятие, особенно в периоды быстрых социальных изменений или нестабильности. Понятием поколенческого сознания Мангейм демонстрировал свою веру в то, что социальные изменения не только находят отражение в действиях молодежи, но также и производятся молодежью. Более того, в соответствии с Мангеймом, сегменты поколения (поколенческие образования) часто переживают одни и те же конкретные исторические проблемы очень разными способами.

Ш.Эйзенштадт был в большей степени функционалистом в подходе к молодежи и ее субкультурам. Он считал, что молодежные субкультуры играли важную роль в подготовке (социализации) молодых людей к жизни во взрослом мире - жизни за пределами родительской семьи. Потому что именно молодежные культуры создавали набор ценностей, позиций и поведенческих норм, которые возвращали чувство власти, потерянное молодыми людьми в результате их маргинальной социо-экономической и культурной позиции в современном обществе.


Молодежь как потребитель.

Структурные функционалисты не были одиноки в изображении пост-военной молодежи как более или менее пассивного получателя (реципиента ценностей и норм) доминирующей культуры. Парсоновская картина молодежной культуры отражала новый социальный климат пост-военного периода, характеризующийся понятиями общества изобилия, правом на отдых (наряду с правом на работу), стремлением выразить себя через досуг.


Молодежь в социалистическом обществе: жертвы западного влияния.

Официальное заявление о полном построении социалистического общества в 1936 г. олицетворяло собой приход новой культурной эры. В соответствии с культурной моделью социалистической молодежи, это означало, что парадигма «молодежь как строитель коммунизма» больше не может сосуществовать с молодежью, которая была жертвой бывшей системы (как это было сделано в случае с беспризорниками). Корни существующих социальных проблем, таким образом, следовало искать в девиантных отклонениях нового общества, любые недостатки (и несовершенства) в социальных отношениях больше нельзя было отнести к «жертвам прошлого», каждый «социалистический» человек должен был с этого момента нести полную ответственность за свои личные действия. Одним из последствий этого явилось то, что все чаще и чаще родители признавались виновными в безнадзорности, а дети, которые нарушали закон на улице, наказывались как подростковые нарушители. В начале 30-х вместе с беспризорниками с улиц в тюрьмы и лагеря были сметены многие другие «элементы» криминального мира, что стимулировало создание тюремно-лагерной культуры (блатная культура). Влияние этой «культуры» на молодежную сферу и сегодня остается столь же сильной, как и накануне войны.

Декларация о построении социализма также имела серьезные последствия для переосмысления роли комсомола. Его первоначальная задача - защита молодых рабочих и крестьян от эксплуатации — не имела больше смысла в обществе наполовину коммунистическом, государство которого оставалось органом пролетариата. На съезде 1936 г. было заявлено, что комсомол должен был стать одним из массовых организаторов, чья главная задача — внушение молодежи чувства самоотверженности по отношению к социалистическому государству. Но вместе с ростом культа личности Сталина, индивидуальная ответственность постепенно становилась коллективной виной. В ноябре 1938 г. все члены Секретариата и Бюро Центрального Комитета комсомола были арестованы как «враги народа».

Нападение Германии в июне 1941 г. повернуло главный фокус кампании против врагов родины на опасность извне. В очередной раз комсомол начал мобилизационную кампанию. Больше 10 миллионов комсомольцев приняли участие в войне и более 3 тысяч подпольных комсомольских организаций принимали активное участие в партизанском движении на оккупированной территории.

После войны появилась опасность «высокой культуры» и «иностранного влияния», в связи с этим вспоминается казус Жданов с его понятием «идеологической диверсии». Несмотря на свою скоропостижную смерть в 1948 году, он оказал очень важное влияние на развитие советской культуры — с конца 1946 г. им проводилась антиджазовская кампания, в ходе которой были арестованы тысячи музыкантов, а джаз был назван «инструментов американского империализма».

Эта линия сверху сопровождалась растущим интересом к западной музыке и стилю среди культурной интеллигенции и урбанистической молодежи, которая поколенчески окрепла еще до начала «культурной оттепели» Хрущева. Наиболее очевидный знак этого — появление первой узнаваемой молодежной культурной группы — стиляг.

Стиляги имели свой собственный стиль, который был интерпретацией стилей американского рок-н-ролла, и свой собственный жаргон.


Пятидесятые: оттепель или холодная война?

Хотя хрущевский период в целом рассматривается как эпоха культурной оттепели, когда Советский Союз открыл себе и миру, это время также было периодом усиления международного недоверия к Союзу. Несмотря на смерть Сталина в 1953 г., не ослабевало развитие идеи о равнозначности, равенстве между антисоветским поведением (демонстрирующим себя в установлении приоритетов гражданина-потребителя над гражданином-рабочим) и проникновением западных тенденций и поклонения им. Советская молодежь больше не рассматривалась как жертва буржуазных норм, которые достались от прошлой жизни, а как жертва современного западного влияния. Именно этим объясняется нападение на джаз и западные танцы как источники массового развращения молодежи. В этой практике они следовали высказыванию Горького, который приравнял джаз к «гомосексуальности, наркотикам и буржуазному эротизму». Комсомол начал активную кампанию избавления от дьявольского влияния общественных танцевальных площадок. Тем не менее, даже в начале 30-х (известных как эра красного джаза) и европейские, и советские джаз-банды были невероятно популярны. Таким образом, только в начале 50-х, особенно вокруг стиляг, понятие «молодежь-как-жертва-западного-влияния» стало полноправной парадигмой, через которую начали рассматриваться молодежные проблемы. Но почему именно стиляги стали символом первой волны современного неформального движения?

Во-первых, стиляги были серьезным вызовом советской идеологии, но не потому, что они были властны или многочисленны, а потому что они были первой манифестацией нового феномена, к появлению которого страна была идеологически не подготовлена. Стиляги были очень сильно пространственно ограничены. Как правило, они придерживались центральных, больших и хорошо развитых урбанистических районов мегаполисов. В своем стремлении «выделиться» они ознаменовали начало  новой эры культурных стратегий урбанистической молодежи. Их появление совпало с новой волной урбанизации после войны и со снижением рабочего дня с 8 до 6 часов для 16-18-летних в июле 1956 года. За стилягами последовали битники 60-х (и их соперники штатники), а впоследствии — хиппи. В 70-х рок-музыка стала главным языком молодежи, и ко все новым волнам фанатов хиппи присоединились фанаты хэви-метал, байкерсов, панков и различных движений фанатов поп-музыки.

Во-вторых, несмотря на ограничения Хрущевской оттепели, это был период открытости, который помог развитию культурных стратегий западного направления. В третьих, урбанистическая утонченность (изощренность, искушенность), с которой ассоциировались стиляги, стала частью вызова против элитности и неравенства, также являвшихся характеристиками хрущевского периода. В 1957 г., например, были введены новые правила получения высшего образования, дающие приоритет тем, кто уже проработал на производстве 2 года. Стиляга же первоначально изображался как привилегированный студент вуза, который потерял чувство вкуса и был «введен в состояние транса, восторга и испуга вульгарной музыкой» (американский фокстрот и бугги-вугги) и который, если не остановится, станет «сверх-рафинированным интеллектуалом с буржуазными вкусами и пристрастиями». В четвертых, макрополитическая обстановка холодной войны крепко соединила в ассоциации девиантные молодежные стили и стремление Запада к ниспровержению СССР. Молодежь стала рассматриваться как основная мишень (цель) холодной войны, чьи бойцы сражаются не за территорию Центральной Европы, а за воздушные линии, ее пересекающие. Антисоветская сущность музыки, которую слушала молодежь, рассматривалась как интегральная часть этой войны. Против стиляг проводилась массивная кампания. Были организованы комсомольские бригады для проведения идеологической борьбы против них; в Свердловске и Ульяновске этим патрульным группам было предписано обрезать волосы и штаны местных стиляг. Пресса высмеивала этих молодых людей, называя их дешевыми спекулянтами, которые окружают иностранные отели, ловят иностранцев и продают имя Советского Союза за жвачку. Неудивительно, что общим решением этой проблемы стало напоминание этим молодым людям, что значит быть советскими, которое выражалось в насильственных ссылках «на север, в дикую тайгу, где они смогут лучше понять, как уважать человеческий труд».

Одна из карикатур стиляги в журнале «Крокодил» показывала его сидящим на высоком стуле в баре, курящим и пьющим коктейль. В 2 часа дня к нему подходит бармен и говорит: «Извините меня, звонила ваша мама. Она беспокоится, сделали ли вы домашнюю работу». На другом рисунке был изображен молодой человек - как бы  стиляга — который сидел в машине «Победа» на фоне надписи «Папина «Победа» («Победа» была самой популярной в те времена советской автомашиной). Были развернуты дискуссии о вкусах и манерах, в которых сами молодые люди критиковали тех из них, кто преклоняется перед «американским образом жизни». Были утверждены программы для «того, чтобы поднять культурный уровень молодежи»  — строительство клубов, домов культуры, кинотеатров и библиотек. («Культурная Кампания Лиги молодых коммунистов « 1958).

Новая парадигма «молодежь-как-жертва-западного-влияния» не просто заменила парадигму «молодежь-как-строители-коммунизма», а усилило ее, поскольку каждая капля энергии, использованной на танцплощадке, была энергией, которая могла бы и должна была бы быть вложена в строительство гидроэлектростанции.

Хотя ленинская диалектика, которая рассматривала включенность новой личности в общественную жизнь через ее активное участие в коммунистическом строительстве, оставалась центральным принципом образования молодежи, в хрущевское время образование вновь начинает рассматриваться в качестве первостепенной задачи, решение которой должно помочь строительству социализма на новом этапе. Это должно было быть достигнуто через образование всех рабочих в духе идеологической целостности, честности, верности коммунизму. В молодых людях стремились культивировать коммунистическое отношение к труду и социальной экономике, от них требовалось полное отрицание буржуазных взглядов и морали, у них должна была формироваться богатая духовная культура. Это означало новый поворот в отношении к заботе о молодежи — молодежь не только должна была быть мобилизована, но и контролируема. После съезда 1949 г. в ВЛКСМ усилился акцент на сохранение политической ортодоксальности и идеологической чистоты. После 1955 года это приняло более целенаправленные форм подавления комсомолом мелких  нарушений, включая разбои и хулиганство, с помощью собственных патрулей - комсомольских дружин. Комсомол также пытался контролировать растущее число молодежи через прием их в свои собственные ряды. Но именно в это время появились первые независимые молодежные группы, типа движения коммунаров  - вполне легального движения, которое возникло для борьбы с территориальными бандами и группировками за власть, общества защиты природы — «Дружины охраны природы», клубов самодеятельной и туристической песни, НТТМ и школы молодых рационализаторов. Это было время большей интеллектуальной свободы. Появлялись различные ассоциации независимой литературы и искусства. В то же время это был период возобновления обязательства идеологического единства и чистоты — именно при Хрущеве проходила травля стиляг.  В этот период комсомол успешно расширял и свое членство, и сферу активности, которая стала включать в себя также и задачи контроля над молодежным досугом.


Тусовка: рыночность, глобализация и московская молодежная культура.

Анализ записанных мною интервью обнаружил три поколения стиляг. Под «поколением» я понимаю не когорту (последователей, сторонников) вхождения в группу или выхода из группы; поколения в значительной степени могут частично совпадать с этим представлением, особенно во время роста группы. Но главное — это то, что акцент делается на том, что это были тусовки, которые отличались друг от друга символическими кодами одежды и поведения. В данном контексте под поколением  понимаются некие группы, вокруг которых развиваются стилистические идентичности. Один из них, который назывался «ретро-стиль» по причинам, которые будут объяснены ниже, в действительности объединил  два поколения: самое первое поколение стиляг, которое возникло после 1985 г., число которых резко возросло к 1987 г.; и второе поколение, которое возникло в конце 1987г-начале 1988 гг., ассоциировалось с ростом популярности рок-групп «Браво» и «Бригада С». Эти тенденции должны быть объяснены в  контексте не только внутренней групповой динамики, но и всей молодежной культурной сцены. Подобная контекстуализация открывает два главных процесса, формировавших группы между 1988 и 1991 гг.: движение по направлению к аутентичности в пределах данной тусовки и движение по направлению к включению, или исключению в отношениях с другими тусовками. Эти две идеи могут помочь объяснить динамику изменений в молодежном культурном мире. И  в первую очередь — движение по направлению к аутентичности (подлинности, достоверности).

Стремление к аутентичности, которое характеризовало, к примеру, второе поколение стиляг, носило не только просоветский, но и гендерный характер. Важность гендера особенно заметна, если смотреть на тусовку в пределах более широкого контекста московской молодежной культурной сцены. Это было связано с тем, что солистом группы «Браво» была женщина. Мужчины – члены групп с имиджем «Браво» чувствовали некоторую неловкость – именно об этом они говорили, как о первой причине, по которой они покидали тусовку. Считалось совершенно естественным, что девушки существовали в тусовке наравне с молодыми людьми и покидали ее только тогда, когда возвращались в «нормальную жизнь», обычно выходя замуж или после наступления беременности. Парни же, в отличие от них, уходили по двум причинам: либо их забирали в армию, либо они присоединялись к другой тусовке.

Хотя парни-стиляги могли стать фанатами «Депеш Мод» или панков, чаще всего они уходили в рокабили. Уход второго поколения стиляг в рокабили начался весной 1989 г. и к лету того года среди стиляг остались практически только девушки. Один из парней, который ушел из стиляг, присоединившийся к рокабилиям, так сказал о причинах этого перехода: «Они (рокабили) более агрессивны, но они — более крутые. В то время было всего лишь несколько стиляг, кто мог ответить на агрессию, многие были пассивны, и мне это не нравилось»

Но, что стиляги ассоциировались  с советским прошлым, а не с Америкой (ее прошлым или настоящим) не вызывало негативных реакций. Многие из стиляг говорили, что их интерес в группе возник не из прослушивания «Браво» или Элвиса Пресли, а из обаяния, очарования 50-х гг., которые ассоциировались с чувством большего мира, спокойствия, периода меньшего давления в советской истории — периода открытости. Многие стиляги знали о музыке и стиле того периода от родителей.

Процесс трансидентификации, который сопровождал движение в рокабили, часто включал адаптацию англо-звучащих кличек типа «Майкл» или «Джон», которые выглядели «круче». Для третьего (пост-«Браво») поколения стиляг группа «Браво» воспринималась как память и начальный момент, от которого им следовало идти к настоящим вещам — т.е. к корням рок-н-ролла. «Крутость», в терминах которой трактовались рокабили, не была связана со стилем или музыкой, в этом отражалась уличной позиции стиляг. Определяя, что значит быть хорошим членом тусовки, один из парней, который перешел из стиляг в рокабили, сказал: «Это значит не усложнять жизнь для какой-либо из тусовок, быть интересным собеседником, быть оцениваемым кем-то, уметь постоять за своего друга, быть «одним за всех и все за одного».

Маскулинный стиль рокабилей не был привлекательным или крутым в глазах стиляг. Стиль рокабилей также ассоциировался с жестокостью, пьянством, неуважением к девушкам и хулиганством. Старые члены стиляг ассоциировали рокабилей с антисоциальным имиджем и говорили, что хотя в то время стиляги и рокабили были членами одной тусовки, их одежда и поведение были гораздо ближе к панкам, чем одежда и поведение стиляг.

Движение к аутентичности среди стиляг, таким образом, означало больше, чем их растущий опыт в потреблении западной музыки, информации и артефактов. Это включало движение по направлению к иерархично дифференцированной тусовке, в которой ритуал представления новых членов группы становился все более важным с точки зрения недоступности их группы для лохов. Целью аутентичности также стала выработка тяжелой маскулинной идентичности. Это выражалось в движении от стиля советского рок-н-ролла к более тяжелому американскому прототипу. Стратегия рокеров не позволяла девушкам-стилягам создать мир для своей собственной позитивной фемининной идентичности, и это, в сочетании с уходом из группы «Браво» Жанны Агузаровой, оставило девушек-стиляг на мели.

Тенденции к включенности многих молодых людей в московскую молодежную культуру и к перестройке всей этой культурной сцены весьма обманчивы, несмотря на кажущееся на первый взгляд очевидное предположении о росте плюралистичности и контр-культурных связей. Как это было показано, распад тусовки стиляг сопровождался и усиливался растущей иерархической строгостью и адаптацией более жестких гендерных кодов доминирующей культуры. Второй этап моей полевой работы в Москве в 1991 г. показал, что тусовка дала толчок другим молодежным культурным формированиям, которые были более иерархичны, более эксклюзивны и менее опасны для доминирующей культуры. Тусовка превратилась тусовку, в часть особого советского существования; она стала багажом, который отстал от поезда  в процессе вхождения в новое глобальное сообщество и рынок.