Центр изучения молодежи Поколения.net Субкультуры и жизненные стили Международный фестиваль социальной рекламы Виноградарь Бизнес-исследования и консалтинг
Найти
КАЛЕНДАРЬ

Ноябрь 2017

НЕД. 1 2 3 4 5 6
ПН 6 13 20 27
ВТ 7 14 21 28
СР 1 8 15 22 29
ЧТ 2 9 16 23 30
ПТ 3 10 17 24
СБ 4 11 18 25
ВС 5 12 19 26



Клуб Московской Школы Политических Исследований



Центр молодежных исследований ГУ-ВШЭ в Санкт-Петербурге

Сара Торнтон. Клубные культуры. Музыка, медиа и субкультурный капитал


Sarah Thornton, Club cultures. Music, Media and Subcultural Capital. Polity Presws with Blackwell Publishers LTD., 1995

<…>


Различия культур без отличия.

«Ничто не сможет  лучше  обозначить полное исчезновение  значения культуры и эстетической чувственности, — говорит постмодернистский культурный комментатор Jean Baudrillard, — чем спряденная сеть огней, расчерчивающих пространство, чей движущийся пьедестал сотворен  танцующей толпой». (Baudrillard 1982:5). Подобное отношение к дискотекам, их «увольнение» из культуры в качестве самой низшей формы современного развлечения  стало общим местом и устоявшейся точкой зрения.

Танцевальные культуры достаточно долго представлялись  воплощением массовой культуры в ее самых худших проявлениях. Танцевальная музыка  рассматривалась  как предельно стандартизированная, бессмысленная и банальная, а сами танцующие представлялись наркотизированными конформистами, которыми очень легко манипулировать. Даже Теодор Адорно, ранний теоретик массовой культуры, посвятил часть своих разоблачительных размышлений «ритмичному послушанию одурманенных танцоров»; явно стремясь доказать, что такая музыка «способна мгновенно выразить их желание подчиниться» и что последовательные удары ритма «внушают и заряжают дружные батальоны механической коллективностью… »  (Adorno 1941/1990:312)

В течение долгого времени дискотеки и танцевальная музыка были исключены даже из канонов самой популярной культуры. В рамках рок «критицизма»  и  других исследований всегда отдавалось некое предпочтение той музыке, которую слушают («прослушиваемой музыке»),  чем музыке, под которую танцуют (танцевальной музыке); «живому» представлению музыкантов — производителям музыки (музыкальными продюсерами), которые «за сценой»; риторически «живой» — «записанной»; акустическим гитарам -  синтезаторам. Вплоть до середины 80 годов сменяющие друг друга виды танцевальной музыки постоянно подвергались критике и «увольнялись» из «настоящей музыки», как неуместная прихоть или причуда, или  преподносились как символы всего того, что не являлось радикальным или инновационным.

<…>

«Клубная культура» — это разговорное выражение, данное молодежным культурам, для которых танцевальные клубы и рейвы, в варианте восьмидесятых годов являются символической осью и центром социальной  вселенной. Смысл самого этого культурного пространства  складывается из происходящих там событий. Принципы территориального вхождения в культуру («территориального членства») для большинства пост военных молодежных субкультур были более туманны и не столь определены, даже если мы возьмем хиппи на рок фестивалях, скинхедов на футбольных террасах и панков на их небольших «живых» тусовках (gigs). Современные клубные культуры в контраст им упорно ассоциируются с действительно новым и специфическим пространством, которое постоянно трансформирует как свою звучащую культуру (музыку), так и стили, регулярно «доказывая» то, что рейвы - это современный апогей самых крайних проявлений молодежных культур.

Клубные культуры - это вкусовые культуры. Клубные толпы собираются, прежде всего, на основе разделяемых ими музыкальных вкусов, предпочитаемых общих медиа продуктов и, что наиболее важно, поддержания неких преимуществ для молодых людей со сходными вкусовыми музыкальными предпочтениями. Принимая участие в выстраивании клубных культур, неких фигур сходства, социализируясь  через принятие и верность определенным симпатиям  и антипатиям, сами участники наделяют значением и ценностью данную культуру. Следовательно, клубы и рейв-дома — это некие сообщества с подвижными (перетекающими) границами, которые могут собираться, поглощая в себя участников на одно лето или удерживаться  вместе на протяжении нескольких лет. Именно таким образом клубная культура создает свою собственную иерархию того, что аутентично и легитимно для популярной культуры в целом, создавая, совместно творя  и олицетворяя, понимание того, что может сделать один «хип».

<…>


Клубные культуры тесно связаны с культурными иерархиями.

Особенно интересно посмотреть на использование трех принципов, определяющих различия популярных культур, которые могут быть коротко обозначены как аутентичность против подделки, »хип» против мейнстрима и андеграунд против  медиа. Каждое различие открывает мир значений и ценностей.

<…>


Молодежь и ее социальные пространства.

Рейвы — это клубы, находящиеся и поддерживающиеся вне установленных танцевальных мест в неподходящих местах. Рейв-клубы стремятся  вместить в себя несколько жанров танцевальной музыки, включая домашнюю, псевдо домашнюю, техно и «jungle» музыку.

Почему именно дискотеки, особенно их недавние воплощения (инкарнации) в виде клубов и рейв тусовок заняли столь значимое место в британской молодежной культуре? Как именно данс-клубы включаются в широкий контекст молодежных социальных пространств и современных досуговых активностей? Что именно знаменует собой появление этого института?

Поскольку клуббинг («clubbing») и рейвинг («raving») создаются при участии очень узкого круга населения тогда, когда  большинство уже давно спит, постольку степень развитости этого социального феномена остается вне поля зрения «общественности» и представляется не столь существенным.

Входные билеты на танцевальные события существенно выше, чем на спортивные, киношные и все прочие комбинированные «живые» искусства. В финансовых терминах цена клубного рынка (называемого в досуговой индустрии «ночным клубным рынком» во избежание модных ассоциаций с такими словами, как «клуб» или »рейв») была оценена в 1,968 миллионов фунтов в 1992 году (Mintel 1992).  Рейв оценивался намного выше — в 1.8 миллиардов фунтов в 1993. Массовый опрос, проводимый Henley Centre for Forecasting показал, что в Британии всего бывает около 50  миллионов рейв событий в год, на которых каждый человек тратит сумму в 35 фунтов (52 доллара) за вход, включая напитки и различные специальные наркотические таблетки (Music and Copyright 10 November 1993).

Танцующие на рейв-тусовках как бы преодолевают границы классовых, расовых, этнических, гендерных и сексуальных различий, но не различий в возрасте. Большинство заядлых клубников и рейверсов — это молодые люди в возрасте  от 15 до 19 лет, »преследуемые» второй волной 20 -24 х летних. Верхние возрастные границы клубинга практически непроницаемы. Нижние же ограничения связаны только с  практическими факторами, такими, как: право (и возможность) находиться вне дома после 11 вечера, наличие достаточного количества денег, чтобы платить за вход и чтобы иметь счастливую возможность пренебрегать законом, запрещающим употребление спиртных напитков до 18 лет.

Потеря интереса к клубингу совпадает с уходом из родительского дома, который ограничивал желания молодых людей выходить «на люди» (to get out of the house), убегая от семейного контроля и опеки.

<…>

Итак, клуб — это определенный путь к независимости внутри пространства, которое  пусть и относительно, но принадлежит только молодежи. Клуб помогает своим членам предаваться взрослым видам активностей: флиртовать, заниматься сексом, выпивать, употреблять наркотики и экспериментировать с идентичностью (модная музыка и одежда). Все это вместе позволяет им поддерживать как автономность, так и различия в их идентичностях.

Распространение  клубной культуры достаточно уникальный феномен для Британии. В Америке бары и клубы очень важны для гомосексуалистов (тех, кто «объявился» — «coming out»), но остаются достаточно периферийными (второстепенными) для гетеросексульных подростков. В так называемой «Средней Америке» (или белой провинции - мещанстве), получение водительских прав и вождение собственной машины расценивается  подростками как смысл свободы, мобильности и независимости, то есть всего того, что  английские подростки находят только в клубах и рейвах. В Британии меньше  молодых людей имеют водительские права или право на вождение родительских машин. «Joyriding»(воровство автомобилей), которое было объектом моральных паник в Америке в 1950, стало предметом подростковой преступности в Британии лишь в 1990х. Хотя число собственников автомашин и увеличилось (в 1989 году 68% имели автомобили в  домашней собственности), однако только 20% из них имели в своей частной собственности или собственности семьи две или более машины.(Kinsman 1990:43). Несмотря на то, что рейверам автомобили зачастую просто необходимы, особенно когда места их сборов проходят в деревенской местности, тем не менее Британская молодежь все еще не полностью включилась в американский «driving» стиль или паркинговую культуру («parking culture»). «Непозволительные» вольности, такие как «откидывание сидений» скорее всего, связаны с подражанием героям из Голливудских фильмов и американской специфической песенной лирики, чем с неким общепринятым личным опытом.

В более старых американских городах, как, например, в Нью-Йорке, с пустеющим центром и вымирающей общественной транспортной системой, сцены танцевальных клубов аналогичны Британским. Edith Folb  в своих исследованиях доказывал, что автомобиль все еще остается  символом даже для американской молодежи. Чаще всего — это выходцы из семей с небольшим доходом, для которых автомобили остаются знаком превосходства. В афро-американской молодежной культуре автомобили рассматриваются не просто как возможность быстрого передвижения и знак престижа, но и как развлечение само по себе. Эти молодые ребята буквально влюбляются в свои мобильные дома. Это находит выражение даже в специфических акцентуациях «помешательства» на почве любви к своей машине. Молодые люди всячески преображают свою любимицу вплоть до отдельного декорирования интерьера машины. (Folb 1980:84)

Можно провести параллель между автомобилями и клубами в ретроспективе их национальных контекстов. Центральное место, которое занимает автомобиль в Американском досуге, напрямую связано со строгим следованием закону о праве на употребление спиртных напитков только с 21 года. В Британии же «питьевой» возраст начинается с 18 лет. Эта граница редко дискутируется частично и потому, что Британские правохранители никогда особенно не нуждались в том, чтобы соизмерять это ограничение с правилами дорожного движения. И как результат, в возрасте, который признается легальным для посещения клубов в США (21 год), молодежь в Соединенном Королевстве как раз начинает терять интерес к этому времяпрепровождению.

Британская молодежь не столь остро нуждается в автомобиле, чтобы передвигаться от  дома к дому, для нее, как правило, достаточно пространства внутри дома — своего или друзей. Британия имеет  более низкий уровень жизни и большую плотность населения. Даже с уменьшением размеров семьи, «переполненность» социальных пространств остается по-прежнему неким стандартом британской жизни. Более того, в результате снижения среднего заработка молодежи и вместе с увеличением числа разнообразных образовательных программ и тренингов большое число молодых людей вынуждены  откладывать, отодвигать момент «ухода из дома». И если для привилегированных американцев  кампусы с их общежитиями, студенческими  центрами, кафетериями и другими полуофициальными молодежными местами и пространствами являются культурными центрами, то для большинства британцев студенческие кампусы были, и все еще остаются  недоступными. Несмотря на то, что число студентов, получающих высшее образование, растет, многие новые университеты не имеют своих кампусов  в традиционном смысле слова, и поэтому с трудом могут  обеспечить  чисто студенческие пространства.

В меньшей степени доступны для Британской молодежи новые (мобильные) телефонные линии (которые становятся нормой для среднего класса в Штатах). Даже вне личной собственности телефон общественного пользования в Британии все еще остается  малодоступным.

<…>

Молодежь часто ищет независимость и от «домашней тирании» в свободном управлении своим временем. Молодые люди стремятся сместить обычное временное расписание взрослой жизни, избегая взрослого контроля. Они и ложатся  спать позже, и встают позже родителей. «Домашность» есть анафема для большинства молодежных культур. Более того, молодежные программы сами часто следуют почерпнутой из их жизни логике десинхронизации взрослого времени. Многие шоу, ориентированные на молодежные аудитории планируются до и после prime time времени частично потому, что молодежь получает возможность смотреть свои программы действительно в одиночестве, частично потому, что молодежь предпочитает середину вечера (когда родители усаживаются у телевизора)  проводить вне дома. В свою очередь, отсутствие молодежи дома по вечерам дает простор для развития такого специального сервиса, как МТВ  для просмотров вне дома: в пабах и кафе.

Британская молодежь значительное время проводит на улицах. К ночи она часто концентрируется вокруг пабов, клубов и около остановок общественного транспорта. Специальные «полуночные» автобусы  отъезжают в основном от одного сквера в центре города, поэтому специальный сервис («Хот доги», «Макдональдс») концентрируется на маршруте  «следования к дому» для полуночной молодежи, находящейся вне опеки полиции и такси. Еда вне дома, на улице имеет для британской молодежи очень большое культурное значение. На центральных улицах можно купить «рыбу с чипсами — fish-and-chip», кебабы-на-вынос («take-aways»), которые пользуются наибольшей популярностью у молодежи. Для них это более приемлемо по сравнению с «буржуазными» ресторанами, где нужно чинно сидеть и есть. Такое отношение в немалой степени связано с  высокой стоимостью городского пространства. С этим связана и традиция «shopping out the door» (шопинг вне магазина), которая все еще остается в Британии нормой. Уличные магазины и базарчики, ориентированные на молодежь (такие как  Carnaby Street  и частично King’s Road),  и рынки по выходным (такие как Camden Town, который считается самым большим уличным рынком в Европе) остаются самыми примечательными местами для субкультурной молодежи Лондона. Магазины с ограниченными часами работы — это дневные «взрослые» территории. Торговые центры в четырех стенах, которые являются очень значимыми местами встреч для американской молодежи, встречаются реже и не являются таковыми  для британской молодежи. Кроме того, большинство подобных магазинов закрываются уже к 5.30 и, следовательно, теряют свою притягательность для британских молодежных культур.

Молодые люди чаще ходят в кино, чем другие возрастные группы, но кино не является ключевым развлечением для молодежных культур в Британии. Кино остается одним из значимых выборов для вечерних развлечений, но лишь от случая к случаю становится ведущим пространством для презентаций молодежных стилей, вкусов и активностей вне занятого времени. В Штатах фильмы вероятно более значимы и могут претендовать на центральные позиции в молодежных культурах. Во – первых, потому, что уровень посещения кино там в целом выше, во-вторых, потому, что героями Голливудских фильмов является  прежде всего американская молодежь. Британский кинематограф изображает молодежь спорадически и в большей степени ориентирован  на «актерский» кинематограф и исторические фильмы.

Культурной формой, наиболее близкой большинству английской молодежи, бесспорно, является музыка. Молодежные культуры стремятся быть музыкальными субкультурами. Именно молодежь больше всего покупает CD и кассеты, чаще и больше слушает записи, чем кто-либо еще. Молодежное ТВ — это в подавляющем большинстве музыкальное ТВ, журналы,  в большинстве своем  — музыкальные. Молодежный досуг и идентичность разворачиваются вокруг музыки. Посредством музыки молодежь сохраняет свое пространство, которое по своей сути есть сочувствование, сопереживание со своей музыкой. Стены из звуков используются молодыми людьми для блокирования себя от семьи и от квартиры; они защищают и охраняют частное пространство молодежи в их личной спальне и даже «пространство своей головы» они изолируют от окружающих с помощью плеера. Плейер помогает поддерживать и ощущать автономию и независимость посредством «вырезания» своих ушей из не желаемого общения и дистанцироваться оттого, что окружает. 40% 15-19 летних и 22% 20-24 летних постоянно используют плейеры по сравнению всего с 5 % 35 летних (Mintel 1993).

У молодежи достаточно развитый музыкальный вкус. Только  треть 15-24 летних говорят, что действительно любят поп-музыку, тогда как  у детей и  тинэйджеров между 8 и 14 годами она наиболее популярна. После 14 лет молодежь все больше и больше переориентируется либо на рок, либо на новые музыкальные рейв или микс стили.

<…>

Общение со своими сверстниками остается самой значимой мотивацией  молодежной досуговой активности, поэтому совместное прослушивание музыки является для них первостепенным. Прежние британские молодежные субкультуры могли найти воплощение своих  культурных потребностей  в «живых» музыкальных событиях. Хотя «живые» события все еще преобладают в некоторых жанрах, например, панк-музыке, тем не менее  британские молодежные культуры все чаще начинают вращаться вокруг записей, а не  «живых» представлений.

Эта трансформация имеет сложную историю. Длинный период падения «живой« музыки и очень медленный рост авторитета дискотеки в ее многочисленных воплощениях от записей хип-хопов до рейвов  привели к ситуации, когда большая часть британской музыкальной культуры может быть представлена как дискотечная  культура.

Сравнение танцевальных клубов с пабами (пивными барами), которые остаются сверхзначимым институтом  для традиционной британской культуры, помогает понять причины их появления. Хотя молодые люди продолжают ходить в пабы чаще, чем в какие-либо другие места вне дома, пабы, тем не менее, перестали для них играть столь же символическую или социально значимую роль, как клубы или рейв-тусовки.

Причины многочисленны. Во-первых, существует простое легальное объяснение. С 1953 года наличие «танцевального пола» по некоторым спецификациям было самым дешевым и надежным способом приобретения  музыкальной и танцевальной лицензии, чем аренда помещений для последующего получения лицензии на продажу спиртного. В результате, танцевальные клубы  сегодня  остаются одними из немногих заведений, которые продолжают работать и после того, как пабы уже закрыты (в 11 часов в Англии и Уэлсе, и в середине ночи в Шотландии).

Различные алкогольные напитки остаются наиболее широко используемыми в клубных культурах, поскольку  они разрешены, легко доступны и недороги. Такие «высокие« наркотики,  как спид (speed) и кокаин,  очень долго оставались именно клубными наркотиками 60-70 годов, в то время как Экстази (иногда фармацевтические, как MDMA, или коктейль из амфетаминов и ЛСД) стали прототипами наркотиков поздних восьмидесятых/девяностых рейвовских сцен. Исследования показали, что многие клубники  — это полинаркотические пользователи, которые стремятся  к воздержанию  вне клубов и рейвов от других наркотиков, кроме марихуаны. Большинство из них, как это было в культуре хиппи, стремятся использовать такие «легальные» наркотики как табак и алкоголь для символического  достижения взрослого статуса, в то время как использование недозволенных наркотиков может уже  обозначать протест и сопротивление культуре  «взрослости».

Вторая причина большей популярности  клубов по сравнению с  пабами  заключается в том, что  последние часто ассоциируются с «родной» британской местностью, поскольку в интерьере пабов стремятся использовать специальные «декорации», напоминающие дом (чаще всего, Викторианский дом). Клубы же, напротив, предлагают развлечения из принципиально другого мира, в который молодые люди совершают побег. Этот побег можно сравнить с полетом на небеса в иную реальность, где танцующие забывают, где и в каком времени они находятся, и могут даже почувствовать себя пребывающими внутри некоего воображаемого глобального пространства, построенного из звуков. Эти эффекты достигаются с помощью очень громкой музыки, специфического дизайна и световых эффектов. Британские клубы редко имеют хоть какие то окна, сквозь которые можно разглядеть что-либо вне клубного пространства. В своем «классическом» варианте клубы начинаются с длинного широкого коридора, который призван отдалить то, что внутри, от того, что — снаружи, частное — от публичного, диктат танца  — от рутинных школьных правил, работы и родительского дома.

Столь мощное ощущение свободы в клубах отчасти порождается и тем, что в них женщинам и девушкам предоставляется больше независимости. Такие  слоганы из песен, как «Я получила власть» или « Я чувствую себя свободной» стирают грани между  аффективной и политической свободой.(Речь идет о слоганах из песен группы «Спайс Гелз» — Прим.переводчика).

{…}

Третья причина, почему молодежь предпочитает не пабы, а клубы заключается в том, что в пабах поощряется стремление к преодолению возрастных и стилевых границ, тогда как клубы ориентированы только на молодежь и поддерживают свою аудиторию вместе с ее причудами и модами, постоянно изменяя свои музыкальные программы, техники декорирования и имена новых «звезд». Клубы адаптируются к новым культурным условиям с помощью разграничения  «клубов», которые работают один раз в неделю; тех клубов, у которых особые места сбора; тех клубов, которые отличаются своими архитектурными пространствами. Местами сбора, как правило, бывают старые склады, неработающие корпуса фабрик, бывшие автостоянки, заброшенные аэродромы, старые пляжи и т.д. Посредством разницы этих значений сохраняется перманентность места встречи. Это позволяет клубам постоянно кооперироваться с быстро меняющейся модой, избегать  идентификации с какими-либо другими частными сценами. С помощью этих разниц клубы продлевают свои жизни и окупают затраты на обновление и ремонт помещений.

Когда рейв-тусовки переместились с  традиционных клубных мест на новые территории: - под открытое небо, на муниципальные поля, на запущенные фермы, в аэроангары это  частично было вызвано стремлением к поиску запрещенных и непредсказуемых ощущений места. Один из организаторов  рейв клубов так объяснил  разницу между привычными и новыми местами для танцев:

«Разница между рейв-тусовкой  и традиционным клубом  та же самая, что между  тем ощущением, когда ты сам первый открываешь красивое место, где никто не был до тебя, и твоим возвращением на это место лет через пять, когда ты обнаруживаешь, что там уже построили 25-этажный отель на пляже. Рейв-тусовки занимают новые территории, тогда как клубы  всегда располагаются на одних и тех же предсказуемых местах» — Leo Paskin, interview: 19 March 1993.