Центр изучения молодежи Поколения.net Субкультуры и жизненные стили Международный фестиваль социальной рекламы Виноградарь Бизнес-исследования и консалтинг
Найти
КАЛЕНДАРЬ

Ноябрь 2017

НЕД. 1 2 3 4 5 6
ПН 6 13 20 27
ВТ 7 14 21 28
СР 1 8 15 22 29
ЧТ 2 9 16 23 30
ПТ 3 10 17 24
СБ 4 11 18 25
ВС 5 12 19 26



Клуб Московской Школы Политических Исследований



Центр молодежных исследований ГУ-ВШЭ в Санкт-Петербурге

Пол Уиллис. «Совместная культура: символическое преобразование работы в игру в повседневности молодежных культур»


Willis P. Common Culture. Simbolic Work at Play in the Everyday Cultures of the Young. London: Open University Press, 1990. Ch. 5. Перевод с английского.


Функции субкультуры

Большинство исследователей все еще продолжают приписывать чрезмерное значение оппозиции между молодыми и пожилыми, между детьми и родителями, приводя примеры обрядов инициации, которые (первым долгом в примитивных обществах) используются для обозначения перехода от детства к взрослости. Недостаток этих концепций заключается в том, что они не учитывают историческую специфику, не объясняют, почему именно эти конкретные формы встречаются именно в это историческое время.

Тривиальным выглядит разговор о периоде после второй мировой войны как о времени огромных сдвигов, которые привели к разрушению традиционных британских образов жизни и замене их новой, на первый взгляд, классово невыраженной структурированной системой. Социологи подробно рассматривали дезинтеграцию сообществ рабочего класса, доказывая, что разрушение традиционного уклада приводит к более глубоким и менее очевидным изменениям. Как указывает Бергер, ориентиры могут быть не только географическими, но биографическими и персональными, и исчезновение привычных ориентиров после войны знаменует коллапс всего привычного типа жизни.

Несмотря на самонадеянную уверенность обеих партий — лейбористов и консерваторов — в том, что Великобритания вступила в новую эру изобилия и равных возможностей, и в том, что «нам никогда не было так хорошо», как сейчас, классы не торопятся исчезать. Формы, в которых класс продолжал сохранять себя (культурные формы, в которых классовый опыт находит свое выражение), делают эти изменения чрезвычайно драматичными.

Развитие молодежной культуры нужно рассматривать только как часть процесса культурной поляризации общества. Относительное увеличение покупательной способности молодежи рабочего класса и изменение системы образования в 1944 г. (Бутлер) мы можем рассматривать как факторы, способствовавшие субкультурной артикуляции поколенческого сознания молодых людей после второй мировой войны. Сознание еще основывалось на обобщенном опыте класса, но способы его выражения были отличны от традиционных, а в некоторых случаях даже противоположны.

Значение класса как смысловой категории в анализе молодежной культуры не признавалось до недавнего времени. Внешне как бы самопроизвольный взрыв демонстративных молодежных стилей дал повод многим исследователям трактовать молодежь как новый класс, как недифференцированное социальное сообщество (подростки-потребители).

Теории субкультуры в Англии уходят корнями в традиции городской этнографии, которые можно проследить вплоть до XIX века. Однако научный подход к субкультуре (со своей методологией включенного наблюдения) был оформлен в 1920-х годах, когда группа социологов и криминологов в Чикаго начала собирать данные о подростковых уличных шайках и девиантных группах (профессиональных уголовниках, торговцах контрабандой и др.). В 1927 г. Ф. Трашер провел обследование более 1000 уличных шаек, а позднее В.Уайт описал ритуалы, повседневную жизнь и подвиги одной отдельной шайки.

Включенное наблюдение продолжает играть большую роль в изучении субкультур, но, тем не менее, этот метод страдает рядом значительных недостатков. Отсутствие аналитической модели ставило такого рода исследования в маргинальную позицию к преимущественно позитивистски ориентированной социологии. В таких исследованиях субкультура, обычное правило, представляется как независимый организм, функционирующий автономно по отношению к более масштабному социальному, политическому и экономическому контексту. В результате картина субкультуры оказывается часто весьма неполной. В 1950-х Алберт Коен и Уолтер Миллер попытались восполнить недостающую теоретическую базу путем соотнесения и сравнения доминантных и субординантных ценностных систем. Коен подчеркивал компенсаторную функцию подростковой группировки: например, подростки рабочего класса включались в школьные группировки, чтобы развить альтернативную форму повышения самооценок. В шайке ценности правильного мира — здравомыслие, амбициозность, конформизм и др. — заменялись их противоположностями: гедонизмом, неповиновением авторитету, поисками поводов для проявления недовольства. Миллер сосредоточился на ценностной системе молодежных группировок, подчеркивая сходство их культур с родительскими культурами. Он аргументировал это тем, что многие из ценностей девиантных групп повторяют в извращенной или преувеличенной форме «ключевые смыслы» взрослых представителей рабочего класса. В 1961 г. Матза и Сайкс использовали категорию « ценностей андеграунда» для объяснения существования института узаконивания как положительной, так и преступной молодежной культуры. Вслед за Миллером исследователи признают, что потенциально разрушительные цели и намерения существовали и в тех системах, которые рассматривались как абсолютно респектабельные. Они обнаружили, что такие ценности андеграунда, как стремление к риску, легкая возбудимость, волнение привнесены в молодежную субкультуру скорее для поддержания, чем подрыва  будничной жизни.

Позднее эти теории были проверены в ходе полевых исследований в Великобритании. В 60-х Питер Вилмот заключил, что гипотеза о полной бесклассовости молодежной культуры была преждевременной и необоснованной. Он зафиксировал, что стили свободного времяпрепровождения, доступные молодежи, отражают противоречия и разногласия классового общества. Его последователь Фил Коен, операционализируя этот тезис,  определил субкультуру как «… компромисс между двумя противоположными потребностями: потребностью воспроизводить и выражать автономность и отличие от родителей… и потребностью в поддержании родительской идентификации.» В аналитической модели Коена «латентная функция» субкультуры заключалась в «… выражении и решении, хотя бы на магическом уровне, противоречий, которые сохраняются в скрытом виде в родительской культуре.»

Моды, например, пишет Коен, «…пытаются реализовать, правда, в воображаемых отношениях, условия существования социально мобильного белого рабочего… (в то время как)… их жаргон и ритуальные формы… продолжают напоминать… многие традиционные ценности родительской культуры.»

Эта последняя цитата указывает на взаимодействие идеологических, экономических и культурных факторов, которые порождают субкультуру. Обосновывая свою теорию этнографическими деталями, Коен включил понятие класса в свой анализ на более высоком уровне, чем это было до него. Он не только проанализировал класс как абстрактное понятие внешних условий, но и показал класс как реальную материальную силу, реализующую себя на практике и проявляющуюся в культурном стиле. Сырой материал истории преломляется и опредмечивается в линиях костюма модов и в подошве обуви тэддов. Внимание к проблемам класса и к сексуальности, напряжение между конформизмом и девиацией, семьей и школой, трудом и свободным временем в замороженном виде представлены в зримых формах, и Коен предложил способ реконструирования истории и обнаружения скрытого смысла стиля.

Если мы будем уделять излишнее внимание связям между родительской и подростковой культурой, то возникает опасность потерять какие-то существенные идентификационные факторы последней.

Очень трудно найти в субкультуре панков, например, символические попытки «восстановления каких-нибудь социально связанных элементов, потерянных в родительской культуре» (пишет другой английский социолог — С.Коен) помимо аналогичных фактов выражения суперструктурированной и четко ограниченной групповой идентификации. Более того, панки, как  кажется, пародируют отчуждение и пустоту, которые так привлекают внимание социологов, преднамеренно реализуя предсказания многих социальных критиков. Они «празднуют» в героико-комической форме кончину общества и коллапс традиционных форм смысла.