Центр изучения молодежи Поколения.net Субкультуры и жизненные стили Международный фестиваль социальной рекламы Виноградарь Бизнес-исследования и консалтинг
Найти
КАЛЕНДАРЬ

Сентябрь 2017

НЕД. 1 2 3 4 5 6
ПН 4 11 18 25
ВТ 5 12 19 26
СР 6 13 20 27
ЧТ 7 14 21 28
ПТ 1 8 15 22 29
СБ 2 9 16 23 30
ВС 3 10 17 24



Клуб Московской Школы Политических Исследований



Центр молодежных исследований ГУ-ВШЭ в Санкт-Петербурге

Биополитика современного государства


По материалам выступления Нади Нартовой


«…Жизнь и смерть не являются естественными, непосредственными феноменами, в некотором роде первичными или коренными, которые бы находились вне области политической жизни.»
М.Фуко


Доклад Нади Нартовой открыл этот четвертый семинар по телесности и заложил теоретическую базу, которая стала основой для понимания всех остальных выступлений. Анализ отношений «государство - индивидуальное тело» невозможен без понимания концепции биовласти Мишеля Фуко и разворачивающихся вслед за ней концепций «политик жизни» и «био-педагогики», а также сценариев сопротивления, которые существуют и оказываются относительно успешными в современной культуре.

У Мишеля Фуко нет отдельной книги, которая всецело посвящена концепции биовласти. Он немного говорит о ней в первом томе «Истории сексуальности» и в последних лекциях, прочитанных в 1975-76 годах в Колледж де Франс и изданных отдельным сборником «Нужно защищать общество». Но, по большому счету, почти все его работы можно свести к исследованию концепций власти как таковой и биовласти в частности. Принципиальным значением для понимания системы последней является понятие о суверенитете. В классических теориях суверенитета, основанных на классической философии Нового времени и концепциях общественного договора, предполагается, что суверен обладает властью над смертью - он может позволить жить и заставить умереть. На этой монополии государства на насилие и на делегирование права «отдать свою жизнь в бою» основаны большинство концепций государства – Карла Шмидта, Макса Вебера и других. В XIX веке, в результате становления дисциплинарной и биовласти происходит модификация данного права: с «заставить умереть или позволить жить» на «заставить жить или позволить умереть».

С конца XVII века и в течении XXIII века относительно спонтанно, в закрытых институциях (школы, монастыри, армия и пр.) формируется и впоследствии, в силу своей эффективности, распространяется на все общество дисциплинарная власть. Ее появление связано с осознанием необходимости индивидуализировать, упорядочить и сделать полезными большие неоформленные массы бродяг, бедных, учеников, солдат и др. В условиях начавшихся индустриализации и урбанизации оказалось, что новый вид власти, минимизируя собственные затраты, позволяет продуктивно дисциплинировать, контролировать и делать полезными все тела.

Со второй половины XVIII века параллельно дисциплинарной власти начинает развиваться биовласть, или биополитика человеческого рода, которая уже рассматривает не индивидуального человека и его тело, а население в целом. Появляется человек, принадлежащий к человеческому роду и выполняющий функции, связанные с общечеловеческими биологическими процессами, посредством которых население воспроизводится и функционирует: рождение, болезнь, смерть и пр.

Таким образом, по Фуко, к концу XIX века формируются два ряда власти: дисциплинарная власть, ориентированная на индивидуальное тело; и биовласть, которая реализуется в отношении населения, и стремится установить не дисциплину, а регулирование. Индивидуальные события начинают мыслиться как часть глобальных процессов. Биовласть сосредотачивает внимание на биологических процессах, которые до этого не попадали в сферу непосредственно политического внимания – рождаемость, смертность, уровни заболеваемости, условия труда, условия окружающей среды и пр. Необходимость контролировать и регулировать народонаселение привела к развитию и становлению систем здравоохранения, страхования, статистики, демографии и др.

Для Фуко принципиально, что и дисциплинарная власть, и формирующаяся биовласть приводят к возникновению двух процессов:
- нормализации и вообще становлению концепции нормы, которая может функционировать и для индивидуального тела (представления о том, что оно должно делать, как и т.д.) и для представления о норме для населения в целом. Индивидуальные заболевания могут быть для индивида катастрофическими, но на уровне всего общества оказываться в пределах допустимого. Появляется общество нормализации, которое стремится к тотальному контролю, регуляции посредством представления о норме и в котором формируется то, что Фуко называет
- «государственный расизм» - структуру власти, которая легитимизирует умерщвление на основании тех или иных критериев ради здоровья, целостности и благополучия общества в целом. При этом Фуко под умерщвлением понимает не только и не столько прямое физическое уничтожение, но и политическое изгнание, и отказ в правах, и исключение и т. д.

Исследования Фуко посвящены событиям и явлениям, существующим до начала ХХ века, который двумя мировыми войнами, экологическими катастрофами, геноцидом, вооруженными конфликтами, становлением общества потребления и др. существенным образом преобразовал биополитику. Современные исследователи говорят о том, что сегодня биовласть формируется уже не как биополитика в понимании Фуко, которая была нацелена на исследование больших процессов, становления контролирующих и регулирующих институций, а как витальные политики, или политики жизни, ориентированные на то, чтобы устанавливать и проводить знания о витальных процессах. Многочисленные медицинские и в том числе генные исследования постоянно показывают, как мы проживаем свои жизни именно в телесном смысле: как функционирует организм, с чем это связано, как оптимизировать его работу и т. д. В рамках этой власти-знания формируются стратегии субъективации жизни - появляются легитимные типы субъективации, посредством которых получается работать над собой, чтобы оптимизировать и воплотить в жизнь «истинные», существующие в данной культуре знания о том, как необходимо проживать жизнь.

Основная риторика, которая внедряется в коллективное сознание, активно использует категории здоровья и благополучия. Широко транслируемые модели субъективации, которым научаются индивиды, чтобы быть вписанными в культуру, говорят не только о том, как правильно проживать, но и заставляют думать, что своим правильным проживанием ты укрепляешь свое здоровье, здоровье своей семьи, малой группы и населения в целом. При этом, с одной стороны, мы имеем некую свободу действий и перемещений, выражения идей и т.д., но с другой - оказываемся тотально «заряжены» идеями похудения, здорового образа жизни, правильного рождения детей и массой других вещей. Разворачивание политик жизни происходит через становление и развитие системы власти, которую исследователи обозначают как биопедагогику. При этом педагогика понимается не как обучение школьников – система, которая действует только внутри образовательных институтов, а как некое широкое поле воздействия, которое использует современные медиа-каналы и технологии Интернет, чтобы научить человека быть таким, каким он должен быть в рамках данного культурного пространства. Типы субъективации, предлагаемые биопедагогикой, приводят к тому, что человек мыслит свое проживание в концепции «полной и полноценной жизни» и только в ней. Но при этом не происходит становления тотальной биопедагогики, потому что там, где есть норма, всегда есть маргиналы, а где есть принуждение, появляется сопротивление. Надя Нартова выделяет три стратегии, которые позволяют критично смотреть на био-педагогику и современные витальные политики.

Первое – это, конечно, феминизм. Биополитика всегда ориентирована на процессы, которые преимущественно связаны с воспроизводством населения и в первую очередь затрагивают вопросы гендерной политики и конституирования мужского и женского. Феминистский ответ позволяет постоянно критично относиться к тому, что происходит, и ставить под вопрос понятие нормы, показывать историчность и контекстуальную обусловленность.

Второй момент, который позволяет критично относиться к биопедагогике, - это социология науки, которая практически всегда ориентирована на то, чтобы изучить пути, по которым производятся «знание» и «истина». Социология науки сбивает пафос с биологии и генетики, показывая, что это лишь особый тип производства научного знания и тем самым ставя под вопрос их неоспоримость и однозначность. Именно этот ресурс позволяет контролировать появление нового генетического расизма и, по мнению докладчика, это позволяет держать академическую рефлексивную позицию, создающую баланс в отношении утверждения нового знания о человеческом существовании. Третья критичная по отношению к биопедагогике стратегия – это концепция прав человека, которая по сути появились в ответ на био-политику государств. Почти все документы, принимаемые с 1949 года, так или иначе связаны с защитой витальных прав и в том числе права на разнообразные витальные проживания и решения. То есть практически все резолюции и конвенции ООН ориентированы на человека как биологическое существо, где главное – чтобы человек имел право на разнообразие и на защиту своих индивидуальных решений. При этом концепция прав человека и биоэтика, которая появляется как результат развития новых биотехнологий, удерживают человека в некоем представлении о том, что он есть как живое существо, когда он начинается и когда заканчивается. В результате развития технологий эти границы постоянно расширяются и предопределяются, но остаются в рамках концепции человека как биологического существа, который наделен неким сознанием, для того, чтобы регулировать свою витальную жизнь и исходить из нее.

В конце своего доклада, который действительно задал тон всего семинара, Надя Нартова отметила, в России сейчас как раз происходит становление политик жизни. Все меньше политических игр и решений разворачиваются вокруг неких культурных, социальных или экономических вопросов, а все больше этих вопросов возникает в сфере здоровья и благополучия населения и самого витального, живущего человека.

Лена Балакирева